63 сильных цитаты из книги «Джон Грин. В поисках Аляски»

Собрали 63 цитаты из книги «Джон Грин. В поисках Аляски» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   На чтение часто времени не хватало, находились дела поважнее: сигареты, секс, качели.

   На чтение часто времени не хватало, находились дела поважнее: сигареты, секс, качели.

   — Аляска Янг · книга
2. «

   Я, как и Рабия, уверен, что люди должны верить в Бога не из-за рая или ада. Но я не считал нужным рассекать с факелом. Выдуманное место не сожжешь.

   Я, как и Рабия, уверен, что люди должны верить в Бога не из-за рая или ада. Но я не считал нужным рассекать с факелом. Выдуманное место не сожжешь.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
3. «

   Мы не можем смириться с тем, что после смерти нас ждет огромная пустота, с тем, что наши любимые просто прекратили свое существование, не можем даже представить, что когда-то перестанем существовать и мы сами.

   Мы не можем смириться с тем, что после смерти нас ждет огромная пустота, с тем, что наши любимые просто прекратили свое существование, не можем даже представить, что когда-то перестанем существовать и мы сами.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
4. «

   Мне было мало того, что я оказался последним человеком, с которым она поцеловалась. Я хотел быть последним, кого она любила.

   Мне было мало того, что я оказался последним человеком, с которым она поцеловалась. Я хотел быть последним, кого она любила.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
5. «

   Жизнь — это пляж толстяк, наслаждайся волнами

   Жизнь — это пляж толстяк, наслаждайся волнами
6. «

   Хотя меня не заподозришь в превосходном знании законов физики, один я запомнил: энергия не может взяться из ниоткуда и не может исчезнуть в никуда.

   Хотя меня не заподозришь в превосходном знании законов физики, один я запомнил: энергия не может взяться из ниоткуда и не может исчезнуть в никуда.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
7. «

   Теперь, даже если на время становилось весело, вскоре все равно накатывала грусть, потому что, именно когда начинает казаться, что жизнь снова стала как раньше, особенно остро понимаешь, что ее не увидишь уже никогда.

   Теперь, даже если на время становилось весело, вскоре все равно накатывала грусть, потому что, именно когда начинает казаться, что жизнь снова стала как раньше, особенно остро понимаешь, что ее не увидишь уже никогда.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
8. «

   — «И ты возлюбишь своего ущербного ближнего ущербным сердцем своим», — зачитал я вслух. — Да, довольно хорошо. — Довольно хорошо? Конечно, жарито тоже довольно хорошие. Трахаться — довольно занятно. Солнце довольно горячее. Боже, в этих словах столько сказано о любви и сломленности — они безупречны.

   — «И ты возлюбишь своего ущербного ближнего ущербным сердцем своим», — зачитал я вслух. — Да, довольно хорошо. — Довольно хорошо? Конечно, жарито тоже довольно хорошие. Трахаться — довольно занятно. Солнце довольно горячее. Боже, в этих словах столько сказано о любви и сломленности — они безупречны.

   — Майлз Холтер · книга
9. «

   Заставлять женщин готовить — это сексизм, но лучше уж хорошая сексистская пища, чем приготовленная пацанами гадость.

   Заставлять женщин готовить — это сексизм, но лучше уж хорошая сексистская пища, чем приготовленная пацанами гадость.

   — Аляска Янг · книга
10. «

    — ...суровый вид дается нелегко, когда на тебе ничего нет, кроме оранжевого полотенца.

    — ...суровый вид дается нелегко, когда на тебе ничего нет, кроме оранжевого полотенца.
11. «

    После того как Аляски не стало, я не думал о том, как она пахнет. Но когда Полковник открыл дверь, в нос ударил этот аромат: мокрой земли, травы, табачного дыма, а над всем этим — нотки ванильного молочка для тела. Она снова заполонила мое настоящее, и только из чувства такта я не сунул голову в ее переполненный бак с грязным бельем, стоявший у комода. Все было точно так, как я помнил: сотни книг стопками стоят вдоль стен, смятое светло-лиловое одеяло валяется в ногах кровати, шаткая башня книг и на маленьком столике, свеча-вулкан торчит из-под кровати. Все выглядело так, как я и ожидал, но запах, который, несомненно, принадлежал самой Аляске, поверг меня в шок. Я остановился посреди комнаты, закрыл глаза и медленно вдыхал через нос: ваниль, нескошенная осенняя трава, — но с каждым медленным вдохом аромат становился слабее, поскольку я к нему привыкал, и вскоре Аляска снова исчезла.

    После того как Аляски не стало, я не думал о том, как она пахнет. Но когда Полковник открыл дверь, в нос ударил этот аромат: мокрой земли, травы, табачного дыма, а над всем этим — нотки ванильного молочка для тела. Она снова заполонила мое настоящее, и только из чувства такта я не сунул голову в ее переполненный бак с грязным бельем, стоявший у комода. Все было точно так, как я помнил: сотни книг стопками стоят вдоль стен, смятое светло-лиловое одеяло валяется в ногах кровати, шаткая башня книг и на маленьком столике, свеча-вулкан торчит из-под кровати. Все выглядело так, как я и ожидал, но запах, который, несомненно, принадлежал самой Аляске, поверг меня в шок. Я остановился посреди комнаты, закрыл глаза и медленно вдыхал через нос: ваниль, нескошенная осенняя трава, — но с каждым медленным вдохом аромат становился слабее, поскольку я к нему привыкал, и вскоре Аляска снова исчезла.
12. «

    Лучшим субъективным ответом на мой вопрос «Что происходит с человеком после смерти?» было пока что: «Ну, что-то происходит. Может быть».

    Лучшим субъективным ответом на мой вопрос «Что происходит с человеком после смерти?» было пока что: «Ну, что-то происходит. Может быть».

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
13. «

    Нищий суфий в тряпье зашел в ювелирную палатку богатого торговца и спросил его: «Знаешь ли ты, как умрешь?» Богач ответил: «Нет. Никто не знает, как умрет». А суфий возразил: «Я знаю». — «Как же?» — поинтересовался хозяин лавки. Суфий лег на землю, скрестил на груди руки и сказал: «Вот так». И умер. И торговец раздал свое богатство и сам стал бедняком, стремясь к такому же духовному богатству, каким обладал умерший суфий.

    Нищий суфий в тряпье зашел в ювелирную палатку богатого торговца и спросил его: «Знаешь ли ты, как умрешь?» Богач ответил: «Нет. Никто не знает, как умрет». А суфий возразил: «Я знаю». — «Как же?» — поинтересовался хозяин лавки. Суфий лег на землю, скрестил на груди руки и сказал: «Вот так». И умер. И торговец раздал свое богатство и сам стал бедняком, стремясь к такому же духовному богатству, каким обладал умерший суфий.
14. «

    Я ненавидел спорт. Ненавидел и сам спорт, и людей, которые им занимаются, и тех, которые болеют, а также тех, кто не испытывает ненависти к тем, кто болеет или занимается.

    Я ненавидел спорт. Ненавидел и сам спорт, и людей, которые им занимаются, и тех, которые болеют, а также тех, кто не испытывает ненависти к тем, кто болеет или занимается.

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
15. «

    Глупо, конечно, скучать по человеку, с которым ты ни фига не ладишь. Но не знаю...все же хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.

    Глупо, конечно, скучать по человеку, с которым ты ни фига не ладишь. Но не знаю...все же хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.

    — Полковник · книга
16. «

    Она, конечно, симпатичная, думал я, но нельзя западать на девчонку, которая относится к тебе как к десятилетнему. Мама у тебя уже есть.

    Она, конечно, симпатичная, думал я, но нельзя западать на девчонку, которая относится к тебе как к десятилетнему. Мама у тебя уже есть.
17. «

    — Иногда я тебя не понимаю. — Ты меня никогда не понимаешь. В этом-то всё и дело.

    — Иногда я тебя не понимаю. — Ты меня никогда не понимаешь. В этом-то всё и дело.
18. «

    Я читал, что сказали перед смертью многие. А что сказала она — не узнаю никогда.

    Я читал, что сказали перед смертью многие. А что сказала она — не узнаю никогда.

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
19. «

    Лежать в постели и читать – ощущение было знакомое и приятное.

    Лежать в постели и читать – ощущение было знакомое и приятное.

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
20. «

    Люди верят в жизнь после смерти потому, что без этой веры им совсем невыносимо.

    Люди верят в жизнь после смерти потому, что без этой веры им совсем невыносимо.