22 коротких цитаты из книги «Джонатан Сафран Фоер. Вот я»

Ниже 22 цитаты из книги «Джонатан Сафран Фоер. Вот я»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Джейкоб, сплюнув, сказал: — Я упускаю свою семью, как мой отец упустил нашу. — Не упускаешь, — сказала Джулия, — но мало просто не повторять его ошибок.

   Джейкоб, сплюнув, сказал: — Я упускаю свою семью, как мой отец упустил нашу. — Не упускаешь, — сказала Джулия, — но мало просто не повторять его ошибок.

   — Джейкоб Блох · книга
2. «

   На иврите слово, означающее «грех», переводится как «промах мимо цели». Прости меня за те случаи, когда я согрешил перед тобой, немного уклонившись от цели, и за те случаи, когда я бежал прочь от того, к чему должен был спешить.

   На иврите слово, означающее «грех», переводится как «промах мимо цели». Прости меня за те случаи, когда я согрешил перед тобой, немного уклонившись от цели, и за те случаи, когда я бежал прочь от того, к чему должен был спешить.

   — Джейкоб Блох · книга
3. «

   Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

   Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».
4. «

   Без любви ты умираешь. С любовью умираешь тоже. Не все смерти равноценны.

   Без любви ты умираешь. С любовью умираешь тоже. Не все смерти равноценны.

   — Джейкоб Блох · книга
5. «

   — Мало просто вернуться домой, — сказал Бенджи. — Надо быть в силах там остаться.

   — Мало просто вернуться домой, — сказал Бенджи. — Надо быть в силах там остаться.

   — Бенджи Блох · книга
6. «

   Любовь к высказыванию всего отнимает доверие.

   Любовь к высказыванию всего отнимает доверие.

   — Джейкоб Блох · книга
7. «

   — Ничего не проходит. Само не проходит. Или ты занимаешься ситуацией, или она тобой.

   — Ничего не проходит. Само не проходит. Или ты занимаешься ситуацией, или она тобой.
8. «

   Не иметь выбора — это тоже выбор.

   Не иметь выбора — это тоже выбор.
9. «

   — Я бы не смог ее взять. Он посмеялся отеческим смешком и сказал: — Когда-нибудь и ты сможешь. — А что, если не смогу? — Когда ты отец, то за тобой уже никого нет. Если ты не сделаешь что нужно, то кто сделает? — Все равно, я бы не смог. — Чем сильнее тебе будет не хотеться это делать, тем больше ты будешь отцом.

   — Я бы не смог ее взять. Он посмеялся отеческим смешком и сказал: — Когда-нибудь и ты сможешь. — А что, если не смогу? — Когда ты отец, то за тобой уже никого нет. Если ты не сделаешь что нужно, то кто сделает? — Все равно, я бы не смог. — Чем сильнее тебе будет не хотеться это делать, тем больше ты будешь отцом.

   — Джейкоб Блох · книга
10. «

    «В болезни и в болезни, — сказала его мать на свадьбе. — Этого я вам желаю. Не ищите и не ждите чудес. Их нет. Их больше не будет. И нет лекарства от той боли, что всех больней. Есть только одно лечение: верить в боль другого и быть рядом, когда ему больно».

    «В болезни и в болезни, — сказала его мать на свадьбе. — Этого я вам желаю. Не ищите и не ждите чудес. Их нет. Их больше не будет. И нет лекарства от той боли, что всех больней. Есть только одно лечение: верить в боль другого и быть рядом, когда ему больно».

    — Дебора Блох · книга
11. «

    Спешите домой не только затем, что дома вы нужны, но и затем, что вам нужен дом. Спешите домой не только драться за Израиль, но драться за себя. Спешите домой, потому что народ без дома — не народ, как человек без дома не человек. Спешите домой не затем, что согласны со всеми шагами Израиля, не затем, что считаете Израиль безупречной, или лучшей из стран. Спешите домой не затем, что Израиль таков, каким вы его хотите видеть, а затем, что он ваш. Спешите домой затем, что история запомнит, какой выбор сделал каждый из нас сегодня.

    Спешите домой не только затем, что дома вы нужны, но и затем, что вам нужен дом. Спешите домой не только драться за Израиль, но драться за себя. Спешите домой, потому что народ без дома — не народ, как человек без дома не человек. Спешите домой не затем, что согласны со всеми шагами Израиля, не затем, что считаете Израиль безупречной, или лучшей из стран. Спешите домой не затем, что Израиль таков, каким вы его хотите видеть, а затем, что он ваш. Спешите домой затем, что история запомнит, какой выбор сделал каждый из нас сегодня.
12. «

    Еще простительно допустить, чтобы детям было больно, но нет такого наказания, которое было бы достаточным тому, кто сам, понимая это, причиняет боль своим детям.

    Еще простительно допустить, чтобы детям было больно, но нет такого наказания, которое было бы достаточным тому, кто сам, понимая это, причиняет боль своим детям.
13. «

    Марк, ты взрослый человек, не персонаж Шела Сильверстайна, созерцающий свои эмоциональные вавочки на пне дерева, которое пошло у него на строительство дачи или еще чего-то.

    Марк, ты взрослый человек, не персонаж Шела Сильверстайна, созерцающий свои эмоциональные вавочки на пне дерева, которое пошло у него на строительство дачи или еще чего-то.

    — Джулия · книга
14. «

    Было бы легче, если бы с ними было легче.

    Было бы легче, если бы с ними было легче.
15. «

    Любого толка формальности: в одежде, в речи, в проявлении эмоций — казались им вопиющим посягательством на данное Богом право всегда быть самими собой. Джейкобу это казалось возмутительным и достойным зависти.

    Любого толка формальности: в одежде, в речи, в проявлении эмоций — казались им вопиющим посягательством на данное Богом право всегда быть самими собой. Джейкобу это казалось возмутительным и достойным зависти.
16. «

    — Яков боролся с Богом за благословение. Он и с Исавом боролся за благословение, и с Ливаном, и каждый раз он в конце концов одерживал верх. Он боролся, потому что понимал: благословение стоит, чтобы за него драться. Он знал, что удержать можно лишь то, что ты не согласен отпустить. Израиль, название исторической родины евреев, буквально означает «борется с Богом». Не «славит Бога», не «чтит Бога», не «любит Бога» и даже не «повинуется Богу». по сути дела, в этом имени звучит противоположность повиновению. «Борьба — это не только наше состояние, это наша суть, наше имя». ... — Нужно только держать то, что ты не согласен отпускать, — продолжал Макс.

    — Яков боролся с Богом за благословение. Он и с Исавом боролся за благословение, и с Ливаном, и каждый раз он в конце концов одерживал верх. Он боролся, потому что понимал: благословение стоит, чтобы за него драться. Он знал, что удержать можно лишь то, что ты не согласен отпустить. Израиль, название исторической родины евреев, буквально означает «борется с Богом». Не «славит Бога», не «чтит Бога», не «любит Бога» и даже не «повинуется Богу». по сути дела, в этом имени звучит противоположность повиновению. «Борьба — это не только наше состояние, это наша суть, наше имя». ... — Нужно только держать то, что ты не согласен отпускать, — продолжал Макс.

    — Макс Блох · книга
17. «

    У нас с Джулией всегда прекрасно получалось встречаться глазами, даже после развода. Мы как-то умели находить друг друга. Шутили: «Как мне найти тебя в толпе?» — «Просто будь собой».

    У нас с Джулией всегда прекрасно получалось встречаться глазами, даже после развода. Мы как-то умели находить друг друга. Шутили: «Как мне найти тебя в толпе?» — «Просто будь собой».

    — Джейкоб Блох · книга
18. «

    Без контекста мы все чудовища.

    Без контекста мы все чудовища.

    — Ирв Блох · книга
19. «

    — Предположим, для нас, как евреев, есть две возможности: плакать беззвучно, как говорит твоя мама, или плакать по-еврейски, как ты сказал. Как это будет звучать — плач по-еврейски? — Не знаю. — Никто не знает, значит, ты не можешь ошибиться. — Я даже не догадываюсь. — Может, как смех? — предположил Макс. — Как смех? — Ну, я не знаю. Но у нас так. На секунду, как мгновенный укол, Джейкоба охватил ужас, что он умудрился сломать жизнь трем самым прекрасным на свете человеческим существам. Он вспомнил, что, когда Сэм был малышом, каждый раз, как он оцарапается, порежется или обожжется, после каждого анализа крови, каждого падения с ветки дерева, которая потом всегда считалась «слишком высокой», Джейкоб спешил подхватить его на руки, будто земля под ногами внезапно вспыхнула огнем, и говорил: «Ты цел. Все нормально. Ничего страшного Ты цел». И Сэм всегда ему верил. И Джейкоба потрясало, как это всякий раз срабатывало, и устыжало. Бывало, если требовалась ложь более явная, например, когда текла кровь, Джейкоб даже говорил: «Смешно». И сын верил ему, ведь у сыновей нет выбора. Но сыновьям бывает больно. И если они боль никак не показывают, это не значит, что ее нет. Это другая боль.

    — Предположим, для нас, как евреев, есть две возможности: плакать беззвучно, как говорит твоя мама, или плакать по-еврейски, как ты сказал. Как это будет звучать — плач по-еврейски? — Не знаю. — Никто не знает, значит, ты не можешь ошибиться. — Я даже не догадываюсь. — Может, как смех? — предположил Макс. — Как смех? — Ну, я не знаю. Но у нас так. На секунду, как мгновенный укол, Джейкоба охватил ужас, что он умудрился сломать жизнь трем самым прекрасным на свете человеческим существам. Он вспомнил, что, когда Сэм был малышом, каждый раз, как он оцарапается, порежется или обожжется, после каждого анализа крови, каждого падения с ветки дерева, которая потом всегда считалась «слишком высокой», Джейкоб спешил подхватить его на руки, будто земля под ногами внезапно вспыхнула огнем, и говорил: «Ты цел. Все нормально. Ничего страшного Ты цел». И Сэм всегда ему верил. И Джейкоба потрясало, как это всякий раз срабатывало, и устыжало. Бывало, если требовалась ложь более явная, например, когда текла кровь, Джейкоб даже говорил: «Смешно». И сын верил ему, ведь у сыновей нет выбора. Но сыновьям бывает больно. И если они боль никак не показывают, это не значит, что ее нет. Это другая боль.
20. «

    — Он поступил плохо, — сказал Джейкоб. — Воспользовавшись свободой слова? — Свободой ненавистного слова.

    — Он поступил плохо, — сказал Джейкоб. — Воспользовавшись свободой слова? — Свободой ненавистного слова.

    — Джейкоб · книга