97 цитат из книги «Джонатан Свифт. Путешествия Лемюэля Гулливера» с глубоким смыслом

97 цитат из книги «Джонатан Свифт. Путешествия Лемюэля Гулливера» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Часто мне приходилось читать о великих услугах, оказанным монархам и отечеству, и я исполнился желанием увидеть людей, которыми эти услуги были оказаны. Однако мне ответили, что имена их невозможно найти в архивах, за исключением немногих, которых история изобразила отъявленнейшими мошенниками и предателями.

   Часто мне приходилось читать о великих услугах, оказанным монархам и отечеству, и я исполнился желанием увидеть людей, которыми эти услуги были оказаны. Однако мне ответили, что имена их невозможно найти в архивах, за исключением немногих, которых история изобразила отъявленнейшими мошенниками и предателями.

   — Лемюэль Гулливер · книга
2. «

   Я когда-то был почти разорен продолжтельным процессом в верховном суде, несмотря на то, что процесс был мной выигран с присуждением мне судебных издержек.

   Я когда-то был почти разорен продолжтельным процессом в верховном суде, несмотря на то, что процесс был мной выигран с присуждением мне судебных издержек.
3. «

   Дружба и доброжелательство являются двумя главными добродетелями гуигнгнмов, и они не ограничиваются отдельными особями, но простираются на всю расу. Гуигнгнмы думают, что природа учит их одинаково любить всех подобных им и один только разум устанавливает различия между индивидуумами соответственно высоте их добродетели.

   Дружба и доброжелательство являются двумя главными добродетелями гуигнгнмов, и они не ограничиваются отдельными особями, но простираются на всю расу. Гуигнгнмы думают, что природа учит их одинаково любить всех подобных им и один только разум устанавливает различия между индивидуумами соответственно высоте их добродетели.

   — Лемюэль Гулливер · книга
4. «

   Я сообщил ему, что некоторые матросы моего экипажа покинули свою родину, потому что были разорены законом; он недоумевал, каким образом закон, назначение которого охранять интересы каждого, может привести кого-нибудь к разорению.

   Я сообщил ему, что некоторые матросы моего экипажа покинули свою родину, потому что были разорены законом; он недоумевал, каким образом закон, назначение которого охранять интересы каждого, может привести кого-нибудь к разорению.

   — Лемюэль Гулливер · книга
5. «

   Сначала я очень болезненно ощущал отсутсвие соли, но скоро привык обходиться без нее; и я убежден, что обильное употребление этого вещества есть результат сластолюбия, и соль была введена, главным образом, для возбуждения жажды, исключая, конечно, случаев, где она необходима для сохранения мяса в далеких путешествиях или в местах, удаленных от рынков.

   Сначала я очень болезненно ощущал отсутсвие соли, но скоро привык обходиться без нее; и я убежден, что обильное употребление этого вещества есть результат сластолюбия, и соль была введена, главным образом, для возбуждения жажды, исключая, конечно, случаев, где она необходима для сохранения мяса в далеких путешествиях или в местах, удаленных от рынков.

   — Лемюэль Гулливер · книга
6. «

   Иногда ссора между двумя государями разгорается из-за решения вопроса, кому из них надлежит низложить третьего, хотя ни один их них не имеет на то никакого права. Иногда один государь нападает на другого из страха, как бы тот не напал на него первым; иногда война начинается потому, что неприятель слишком силен, а иногда, наоборот, потому что он слишком слаб.

   Иногда ссора между двумя государями разгорается из-за решения вопроса, кому из них надлежит низложить третьего, хотя ни один их них не имеет на то никакого права. Иногда один государь нападает на другого из страха, как бы тот не напал на него первым; иногда война начинается потому, что неприятель слишком силен, а иногда, наоборот, потому что он слишком слаб.

   — Лемюэль Гулливер · книга
7. «

   Он склонен думать, что мы одарены не разумом, какой-то особенной способностью, содействующей росту наших природных пороков.

   Он склонен думать, что мы одарены не разумом, какой-то особенной способностью, содействующей росту наших природных пороков.

   — Лемюэль Гулливер · книга
8. «

   При выборе кандидатов на любую должность больше внимания обращается на нравственные качества, чем на умственные дарования. Лилипуты полагают, что правдивость, умеренность вместе с опытностью и добрыми намерениями делают человека пригодным для служения своему отечеству в той или другой должности, за исключением тех, которые требуют специальных знаний.

   При выборе кандидатов на любую должность больше внимания обращается на нравственные качества, чем на умственные дарования. Лилипуты полагают, что правдивость, умеренность вместе с опытностью и добрыми намерениями делают человека пригодным для служения своему отечеству в той или другой должности, за исключением тех, которые требуют специальных знаний.
9. «

   Мой стряпчий, привыкнув почти с колыбели защищать ложь, чувствует себя не в своей стихии, когда ему приходится отстаивать правое дело и, оказавшись в положении неестественном, всегда действует крайне неуклюже и подчас даже злонамеренно.

   Мой стряпчий, привыкнув почти с колыбели защищать ложь, чувствует себя не в своей стихии, когда ему приходится отстаивать правое дело и, оказавшись в положении неестественном, всегда действует крайне неуклюже и подчас даже злонамеренно.

   — Лемюэль Гулливер · книга
10. «

    Однажды в разговоре с королем мое замечание насчет того, что у нас написаны тысячи книг об искусстве управления вызвало у него самое нелестное мнение о наших умственных способностях. Все искусство управления он ограничивает самыми тесными рамками и требует для него только здравого смысла, разумности, справедливости, кротости, быстрого решения уголовных и гражданских дел.

    Однажды в разговоре с королем мое замечание насчет того, что у нас написаны тысячи книг об искусстве управления вызвало у него самое нелестное мнение о наших умственных способностях. Все искусство управления он ограничивает самыми тесными рамками и требует для него только здравого смысла, разумности, справедливости, кротости, быстрого решения уголовных и гражданских дел.

    — Лемюэль Гулливер · книга
11. «

    У различных народов различные обычаи.

    У различных народов различные обычаи.
12. «

    Мне не нужно было ограждать себя от обмана и насилия, здесь не было франтов, буянов, пьяниц, проституток и венерических болезней; не было сварливых, бесстыдных, расточительны жен; не было негодяев, поднявшихся из грязи благодаря своим порокам, и благородных людей, брошенных в грязь за свои добродетели.

    Мне не нужно было ограждать себя от обмана и насилия, здесь не было франтов, буянов, пьяниц, проституток и венерических болезней; не было сварливых, бесстыдных, расточительны жен; не было негодяев, поднявшихся из грязи благодаря своим порокам, и благородных людей, брошенных в грязь за свои добродетели.

    — Лемюэль Гулливер · книга
13. «

    Разум учит нас утверждать или отрицать только то, в чем мы уверены, а чего не знаем, того не вправе ни утверждать, ни отрицать.

    Разум учит нас утверждать или отрицать только то, в чем мы уверены, а чего не знаем, того не вправе ни утверждать, ни отрицать.

    — Хозяин · книга
14. «

    Судопроизводство над лицами, обвиняемыми в государственных преступлениях, отличается несравненно большей быстротой, и метод его гораздо похвальнее: судья первым делом осведомляется о расположении власть имущих, после чего без труда приговаривает обвиняемого к повешению или оправдывает, строго соблюдая при этом букву закона.

    Судопроизводство над лицами, обвиняемыми в государственных преступлениях, отличается несравненно большей быстротой, и метод его гораздо похвальнее: судья первым делом осведомляется о расположении власть имущих, после чего без труда приговаривает обвиняемого к повешению или оправдывает, строго соблюдая при этом букву закона.

    — Лемюэль Гулливер · книга
15. «

    Никто лучше меня не познал истинности двух афоризмов: природа довольствуется немногим, и нужда — мать изобретательности.

    Никто лучше меня не познал истинности двух афоризмов: природа довольствуется немногим, и нужда — мать изобретательности.

    — Лемюэль Гулливер · книга
16. «

    Мы являемся особенной породой животных, наделенных благодаря какой-то непонятной для него случайности крохотной частицей разума, каковым мы пользуемся лишь для усугубления прирожденных нам пороков и для приобретения новых, от природы нам не свойственных.

    Мы являемся особенной породой животных, наделенных благодаря какой-то непонятной для него случайности крохотной частицей разума, каковым мы пользуемся лишь для усугубления прирожденных нам пороков и для приобретения новых, от природы нам не свойственных.

    — Лемюэль Гулливер · книга
17. «

    ...развращенный разум, пожалуй, хуже звериной тупости.

    ...развращенный разум, пожалуй, хуже звериной тупости.
18. «

    Дворец первого министра служит питомником для взращивания подобных ему людей: пажи, лакеи, швейцары, подражая своему господину, становятся такими же министрами в своей сфере и в совершенстве изучают три составных части его искусства; наглость, ложь и подкуп.

    Дворец первого министра служит питомником для взращивания подобных ему людей: пажи, лакеи, швейцары, подражая своему господину, становятся такими же министрами в своей сфере и в совершенстве изучают три составных части его искусства; наглость, ложь и подкуп.

    — Лемюэль Гулливер · книга
19. «

    Честолюбие монархов не имеет пределов.

    Честолюбие монархов не имеет пределов.

    — Лемюэль Гулливер · книга
20. «

    Первый министр является существом совершенно не подверженном радости и горю, любви и ненависти, он не проявляет никаких страстей, кроме неистовой жажды богатства, власти и титулов; он пользуется словами для самых различных целей, но только не для выражения своих мыслей.

    Первый министр является существом совершенно не подверженном радости и горю, любви и ненависти, он не проявляет никаких страстей, кроме неистовой жажды богатства, власти и титулов; он пользуется словами для самых различных целей, но только не для выражения своих мыслей.

    — Лемюэль Гулливер · книга