«Джордж Мартин. Танец с драконами: жизненные цитаты»: 20 цитат

Собрали 20 цитат из книги «Джордж Мартин. Танец с драконами: жизненные цитаты» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Пока люди помнят зло, причинённое их предкам, никакой мир долго не продержится. Так всё и продолжается век за веком – мы ненавидим Бракенов, они ненавидят нас. Мой отец считает, что конца этому не будет. – Может и будет. – Как, милорд? Отец говорит, что старые раны никогда не затягиваются. – У моего отца тоже была присказка. Не стоит ранить врага, если его можно убить. Мертвецы не мстят. – Мстят их сыновья, – добавил Хостер сконфуженно. – Только если ты не убьешь и сыновей.

   — Пока люди помнят зло, причинённое их предкам, никакой мир долго не продержится. Так всё и продолжается век за веком – мы ненавидим Бракенов, они ненавидят нас. Мой отец считает, что конца этому не будет. – Может и будет. – Как, милорд? Отец говорит, что старые раны никогда не затягиваются. – У моего отца тоже была присказка. Не стоит ранить врага, если его можно убить. Мертвецы не мстят. – Мстят их сыновья, – добавил Хостер сконфуженно. – Только если ты не убьешь и сыновей.

   — Джордж Мартин · книга
2. «

   – Вы хотите умереть, Вулл? Похоже, это позабавило северянина. – Я хочу жить вечно в стране, где лето длится тысячу лет. Я хочу замок в облаках, чтобы смотреть на весь мир сверху вниз. Я снова хочу быть двадцатишестилетним. Когда мне было двадцать шесть, я мог сражаться весь день и трахаться всю ночь. Неважно, чего мы хотим. Зима почти пришла, мальчик. А зима и есть смерть. Пусть лучше мои люди погибнут в бою за дочурку Неда, чем от голода в одиночестве, в снегу, с замерзающими на щеках слезами. Об умерших такой смертью не поют песен.

   – Вы хотите умереть, Вулл? Похоже, это позабавило северянина. – Я хочу жить вечно в стране, где лето длится тысячу лет. Я хочу замок в облаках, чтобы смотреть на весь мир сверху вниз. Я снова хочу быть двадцатишестилетним. Когда мне было двадцать шесть, я мог сражаться весь день и трахаться всю ночь. Неважно, чего мы хотим. Зима почти пришла, мальчик. А зима и есть смерть. Пусть лучше мои люди погибнут в бою за дочурку Неда, чем от голода в одиночестве, в снегу, с замерзающими на щеках слезами. Об умерших такой смертью не поют песен.

   — Джордж Мартин · книга
3. «

   Для рыцаря Королевской Гвардии битва по-настоящему не заканчивается никогда. Угроза может явиться отовсюду и ниоткуда, в любое время дня и ночи. Трубы не оповестят о появлении врага – вассалы, слуги, друзья, братья, сыновья, даже жёны могут прятать кинжалы под плащами и замышлять убийство. Для рыцаря Королевской Гвардии на час сражений приходится десять тысяч часов, когда он, не смыкая глаз, ждёт, безмолвно стоя в тени.

   Для рыцаря Королевской Гвардии битва по-настоящему не заканчивается никогда. Угроза может явиться отовсюду и ниоткуда, в любое время дня и ночи. Трубы не оповестят о появлении врага – вассалы, слуги, друзья, братья, сыновья, даже жёны могут прятать кинжалы под плащами и замышлять убийство. Для рыцаря Королевской Гвардии на час сражений приходится десять тысяч часов, когда он, не смыкая глаз, ждёт, безмолвно стоя в тени.

   — Джордж Мартин · книга
4. «

   Но дело не только в деньгах, Ваше Высокомогущество. Я понял это давным-давно, после моего первого сражения. Наутро после боя я рыскал среди мёртвых, искал, чем поживиться, так сказать. Попался мне один труп – какой-то воин с топором отхватил ему руку по самое плечо. Мертвец был весь в запекшейся крови и облеплен мухами. Может потому его больше никто и не тронул. Но подо всей этой грязью на мертвеце был дублет с бляшками, на вид – прекрасная кожа. Я решил, что он мне подойдет, так что отогнал мух и срезал дублет с трупа. Однако проклятая одежка оказалась тяжелее, чем ей положено быть. Под подкладку оказались зашиты монеты – целое состояние. Золото, Ваша Милость, славное жёлтое золото. Этих денег любому бы хватило, чтобы до конца своих дней жить, как лорд. Но что хорошего они принесли этому парню? Он со всеми своими деньгами лежал в крови и грязи и без своей грёбаной руки. Вот это и был урок мне, понимаете? Серебро – милый дружок, золото – родная матушка, но когда ты мёртв, они стоят не больше того дерьма, что ты наложил перед смертью. Я же говорил Вам: есть старые наёмники, и есть храбрые наёмники, но храбрых старых наёмников не бывает.

   Но дело не только в деньгах, Ваше Высокомогущество. Я понял это давным-давно, после моего первого сражения. Наутро после боя я рыскал среди мёртвых, искал, чем поживиться, так сказать. Попался мне один труп – какой-то воин с топором отхватил ему руку по самое плечо. Мертвец был весь в запекшейся крови и облеплен мухами. Может потому его больше никто и не тронул. Но подо всей этой грязью на мертвеце был дублет с бляшками, на вид – прекрасная кожа. Я решил, что он мне подойдет, так что отогнал мух и срезал дублет с трупа. Однако проклятая одежка оказалась тяжелее, чем ей положено быть. Под подкладку оказались зашиты монеты – целое состояние. Золото, Ваша Милость, славное жёлтое золото. Этих денег любому бы хватило, чтобы до конца своих дней жить, как лорд. Но что хорошего они принесли этому парню? Он со всеми своими деньгами лежал в крови и грязи и без своей грёбаной руки. Вот это и был урок мне, понимаете? Серебро – милый дружок, золото – родная матушка, но когда ты мёртв, они стоят не больше того дерьма, что ты наложил перед смертью. Я же говорил Вам: есть старые наёмники, и есть храбрые наёмники, но храбрых старых наёмников не бывает.

   — Джордж Мартин · книга
5. «

   – Я не хочу умирать. – Мало кто хочет. Но всем приходится, несмотря ни на что.

   – Я не хочу умирать. – Мало кто хочет. Но всем приходится, несмотря ни на что.

   — Джордж Мартин · книга
6. «

   Женщины всегда более жестоки по отношению к другой женщине.

   Женщины всегда более жестоки по отношению к другой женщине.

   — Джордж Мартин · книга
7. «

   – Сможем ли мы воевать? – спросила она его. – Люди всегда могут воевать, ваше величество. Лучше спросите, сможем ли мы победить.

   – Сможем ли мы воевать? – спросила она его. – Люди всегда могут воевать, ваше величество. Лучше спросите, сможем ли мы победить.

   — Джордж Мартин · книга
8. «

   Женщины не забывают...и не прощают.

   Женщины не забывают...и не прощают.

   — Джордж Мартин · книга
9. «

   Теперь тут царили скука и рутина – враги дисциплины.

   Теперь тут царили скука и рутина – враги дисциплины.

   — Джордж Мартин · книга
10. «

    Никто не свободен. Только дети и дураки думают иначе.

    Никто не свободен. Только дети и дураки думают иначе.

    — Джордж Мартин · книга
11. «

    Чего они не знают, того не выболтают.

    Чего они не знают, того не выболтают.

    — Джордж Мартин · книга
12. «

    Отныне она не должна пускать его ни в постель, ни в сердце, ни в мысли. Если он её не предаст, то поработит – Дени не знала, что страшнее.

    Отныне она не должна пускать его ни в постель, ни в сердце, ни в мысли. Если он её не предаст, то поработит – Дени не знала, что страшнее.

    — Джордж Мартин · книга
13. «

    Девочка надеялась на туман, но боги не прислушались к её мольбам, как оно всегда и бывает.

    Девочка надеялась на туман, но боги не прислушались к её мольбам, как оно всегда и бывает.

    — Джордж Мартин · книга
14. «

    В платье и короне она была королевой. Голая, окровавленная, хромающая, она была всего лишь женщиной, не так уж сильно отличающейся от их жён, больше похожая на их матерей, чем на хорошеньких молоденьких дочек-девственниц.

    В платье и короне она была королевой. Голая, окровавленная, хромающая, она была всего лишь женщиной, не так уж сильно отличающейся от их жён, больше похожая на их матерей, чем на хорошеньких молоденьких дочек-девственниц.

    — Джордж Мартин · книга
15. «

    Люди безумны, а боги ещё безумнее.

    Люди безумны, а боги ещё безумнее.

    — Джордж Мартин · книга
16. «

    Невысокий и коренастый, с некрасивым лицом, он казался порядочным парнем. Рассудительный, благоразумный, исполненный сознанием долга… но не из тех, что заставляют девичье сердце биться чаще. А Дейенерис Таргариен, кем бы ещё она ни являлась, всё же была юной девушкой, как она и сама себя называла, когда ей хотелось разыграть невинность. Как и полагается доброй королеве, Дени в первую очередь думала о народе – иначе никогда бы не вступила в брак с Хиздаром зо Лораком – но в глубине души до сих пор жаждала поэзии, страстей и смеха. «Ей хочется огня, а Дорн послал ей землю». Можно делать припарки из лечебной грязи при лихорадке для снятия жара. Можно посадить семена в почву и вырастить урожай для того, чтобы кормить детей. Земля будет питать вас, тогда как пламя только охватит, но глупцы, дети и юные девушки всегда выбирают пламя.

    Невысокий и коренастый, с некрасивым лицом, он казался порядочным парнем. Рассудительный, благоразумный, исполненный сознанием долга… но не из тех, что заставляют девичье сердце биться чаще. А Дейенерис Таргариен, кем бы ещё она ни являлась, всё же была юной девушкой, как она и сама себя называла, когда ей хотелось разыграть невинность. Как и полагается доброй королеве, Дени в первую очередь думала о народе – иначе никогда бы не вступила в брак с Хиздаром зо Лораком – но в глубине души до сих пор жаждала поэзии, страстей и смеха. «Ей хочется огня, а Дорн послал ей землю». Можно делать припарки из лечебной грязи при лихорадке для снятия жара. Можно посадить семена в почву и вырастить урожай для того, чтобы кормить детей. Земля будет питать вас, тогда как пламя только охватит, но глупцы, дети и юные девушки всегда выбирают пламя.

    — Джордж Мартин · книга
17. «

    Читатель проживает тысячу жизней, прежде чем умрет. Человек, который никогда не читает, переживает только одну.

    Читатель проживает тысячу жизней, прежде чем умрет. Человек, который никогда не читает, переживает только одну.

    — Джордж Мартин · книга
18. «

    Я поднялся слишком высоко, любил слишком сильно, отважился слишком на многое. Я хотел ухватить звезду, но, переоценив свои силы, потянулся чересчур далеко и упал.

    Я поднялся слишком высоко, любил слишком сильно, отважился слишком на многое. Я хотел ухватить звезду, но, переоценив свои силы, потянулся чересчур далеко и упал.

    — Джордж Мартин · книга
19. «

    Все мечтатели глупцы.

    Все мечтатели глупцы.

    — Джордж Мартин · книга
20. «

    Даже бумажный щит куда лучше, чем никакой.

    Даже бумажный щит куда лучше, чем никакой.

    — Джордж Мартин · книга