74 цитаты из книги «Джордж Оруэлл. Да здравствует фикус!» со смыслом

Ниже 74 цитаты из книги «Джордж Оруэлл. Да здравствует фикус!»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Нет, вероятно, большей жестокости к ребенку, чем отправить его в среду деток из значительно более богатых семейств. Никакому взрослому снобу не приснятся муки такого малыша.

   Нет, вероятно, большей жестокости к ребенку, чем отправить его в среду деток из значительно более богатых семейств. Никакому взрослому снобу не приснятся муки такого малыша.
2. «

   ...однако чудеса случаются, а если не чудеса, так сбои в механизме.

   ...однако чудеса случаются, а если не чудеса, так сбои в механизме.
3. «

   Налетчиком лютым, неумолимым Тополя нагие гнет, хлещет ветер. Надломились бурые струи дыма И поникли, как под ударом плети.

   Налетчиком лютым, неумолимым Тополя нагие гнет, хлещет ветер. Надломились бурые струи дыма И поникли, как под ударом плети.

   — Гордон Комсток · книга
4. «

   Здесь царил чисто американский подход — ничего святого, кроме денег; трудись, исповедуй принцип: публика — свинья, реклама — грохот мешалки в свином корыте. Такой вот искушенный цинизм, в сочетании с самым наивным, суеверным трепетом перед богом Бизнеса.

   Здесь царил чисто американский подход — ничего святого, кроме денег; трудись, исповедуй принцип: публика — свинья, реклама — грохот мешалки в свином корыте. Такой вот искушенный цинизм, в сочетании с самым наивным, суеверным трепетом перед богом Бизнеса.
5. «

   В книжных лавках отчетливо торжествует дарвинизм; жестокий естественный отбор предоставляет сочинениям ныне живущих место перед глазами, тогда как творения мертвых, низвергнуты они или вознесены, неуклонно вытесняются из поля зрения.

   В книжных лавках отчетливо торжествует дарвинизм; жестокий естественный отбор предоставляет сочинениям ныне живущих место перед глазами, тогда как творения мертвых, низвергнуты они или вознесены, неуклонно вытесняются из поля зрения.
6. «

   Самая страшная пощечина – та, на которую у тебя нет возможности ответить.

   Самая страшная пощечина – та, на которую у тебя нет возможности ответить.
7. «

   Что касается поисков работы, дело, как и ожидалось, было дохлое. Ответ один — работы нет. Кое-где, правда, набирали людей для рождественских распродаж, но Гордон тут не подходил: ни шика, ни угодливости. Одет скверно, а говорит слишком культурно.

   Что касается поисков работы, дело, как и ожидалось, было дохлое. Ответ один — работы нет. Кое-где, правда, набирали людей для рождественских распродаж, но Гордон тут не подходил: ни шика, ни угодливости. Одет скверно, а говорит слишком культурно.
8. «

   Нищета вызывает ненависть, и тебя оскорбляют просто из удовольствия оскорбить безнаказанно.

   Нищета вызывает ненависть, и тебя оскорбляют просто из удовольствия оскорбить безнаказанно.

   — Гордон Комсток · книга
9. «

   Господи, не надо благодати — лучше подкинь деньжат, Отец небесный!

   Господи, не надо благодати — лучше подкинь деньжат, Отец небесный!
10. «

    Каждый начитанный подросток в шестнадцать лет социалист. В этом возрасте крючок под комком приманки не заметить.

    Каждый начитанный подросток в шестнадцать лет социалист. В этом возрасте крючок под комком приманки не заметить.
11. «

    — Гордон, ну что ты мелешь? Во всем виноваты женщины? — По сути, виноваты. Это же они свято уверовали во власть денег. Мужчинам просто деваться некуда. Вынуждены покорно обеспечивать подругам их домики, лужайки, шубки, люльки и фикусы. — Да ну, Гордон! Женщины, что ли, изобрели деньги? — Кто изобрел — неважно. Важно, что женщины создали этот культ. У них какое-то мистическое поклонение деньгам, добро и зло для них всего лишь «есть деньги» или «нет денег». Вот погляди на нас. Отказываешься со мной спать потому только, что в кармане моем пусто. Да-да! Сама минуту назад так сказала. <...> Но будь у меня завтра приличный доход, ты завтра со мной ляжешь. Не потому что торгуешь своими ночами, не так грубо, разумеется. Но внутри глубинное убеждение, что мужчина без денег тебя не достоин. Ты чувствуешь — слабак какой-то недоделанный. <...> И этот миф — закон благодаря женщинам! — Гордон, надоело уже тупое мужское долдонство! «Женщины то», «женщины се», как будто все они абсолютно одинаковы. — Конечно, одинаковы! О чем всякая женщина мечтает кроме надежного семейного бюджета, пары младенцев и уютной квартирки с фикусом? — Господи, твои фикусы! — Нет, дорогая, фикусы твои! Твое племя их холит и лелеет!

    — Гордон, ну что ты мелешь? Во всем виноваты женщины? — По сути, виноваты. Это же они свято уверовали во власть денег. Мужчинам просто деваться некуда. Вынуждены покорно обеспечивать подругам их домики, лужайки, шубки, люльки и фикусы. — Да ну, Гордон! Женщины, что ли, изобрели деньги? — Кто изобрел — неважно. Важно, что женщины создали этот культ. У них какое-то мистическое поклонение деньгам, добро и зло для них всего лишь «есть деньги» или «нет денег». Вот погляди на нас. Отказываешься со мной спать потому только, что в кармане моем пусто. Да-да! Сама минуту назад так сказала. <...> Но будь у меня завтра приличный доход, ты завтра со мной ляжешь. Не потому что торгуешь своими ночами, не так грубо, разумеется. Но внутри глубинное убеждение, что мужчина без денег тебя не достоин. Ты чувствуешь — слабак какой-то недоделанный. <...> И этот миф — закон благодаря женщинам! — Гордон, надоело уже тупое мужское долдонство! «Женщины то», «женщины се», как будто все они абсолютно одинаковы. — Конечно, одинаковы! О чем всякая женщина мечтает кроме надежного семейного бюджета, пары младенцев и уютной квартирки с фикусом? — Господи, твои фикусы! — Нет, дорогая, фикусы твои! Твое племя их холит и лелеет!

    — Гордон Комсток · книга
12. «

    Не в том дело, что денег мало; главное — даже обеднев, они цепляются за мир, где деньги — добродетель, а бедность порочна. Их, неудачников, уверовавших в кодекс денег, губит сознание непристойности нищеты. Им даже не приходит в голову мысль плюнуть да просто жить.

    Не в том дело, что денег мало; главное — даже обеднев, они цепляются за мир, где деньги — добродетель, а бедность порочна. Их, неудачников, уверовавших в кодекс денег, губит сознание непристойности нищеты. Им даже не приходит в голову мысль плюнуть да просто жить.
13. «

    ...безденежье не спасает от денег, а как раз полностью им подчиняет, что без презренного, обожаемого средним классом «достатка» ты просто раб.

    ...безденежье не спасает от денег, а как раз полностью им подчиняет, что без презренного, обожаемого средним классом «достатка» ты просто раб.

    — Гордон Комсток · книга
14. «

    Гибнет наша цивилизация. Обречена погибнуть.

    Гибнет наша цивилизация. Обречена погибнуть.

    — Гордон Комсток · книга
15. «

    Сам Гордон смотрел на себя с удивлением, юмором, а затем с тревогой — вон куда занесло! Ловко врать, чтобы трясти монету из болванов! Какая скотская ирония — мечтая стать «поэтом», вытянуть счатливый билетик в сочинении гимнов дезодоранту!

    Сам Гордон смотрел на себя с удивлением, юмором, а затем с тревогой — вон куда занесло! Ловко врать, чтобы трясти монету из болванов! Какая скотская ирония — мечтая стать «поэтом», вытянуть счатливый билетик в сочинении гимнов дезодоранту!
16. «

    Вот они, женщины! Всем им надо одно — деньги; деньги на собственный домик, пару младенцев, лаковую мебель и фикус их любимый. По их мнению у мужчины может быть только один порок — нежелание зарабатывать. И важны для них только твои доходы, больше — ничего. И если кто-нибудь для них хорош, значит — он с деньгами.

    Вот они, женщины! Всем им надо одно — деньги; деньги на собственный домик, пару младенцев, лаковую мебель и фикус их любимый. По их мнению у мужчины может быть только один порок — нежелание зарабатывать. И важны для них только твои доходы, больше — ничего. И если кто-нибудь для них хорош, значит — он с деньгами.

    — Гордон Комсток · книга
17. «

    Гордон вскинул глаза — улица где-то рядом с его жильем, но незнакомая. Унылые, облезлые дома, по преимуществу из однокомнатных квартирок. Закопченный кирпич, оградки, беленые крылечки, в окнах портьеры с бахромой, частенько между ними билетики «сдается», почти везде фикусы. Стандарт жалкой благопристойности. В общем, улочка того сорта, что страстно грезилось разбабахать к чертовой матери. Здешние жильцы – клерки, продавцы, мелкие торговцы, страховые агенты, водители трамвая — знают они, что их, марионеток, в каждом движении водят за ниточки? Нет, ничего они не знают. Не до того, столько насущных забот: родиться, жениться, плодить детишек, вкалывать, умирать.

    Гордон вскинул глаза — улица где-то рядом с его жильем, но незнакомая. Унылые, облезлые дома, по преимуществу из однокомнатных квартирок. Закопченный кирпич, оградки, беленые крылечки, в окнах портьеры с бахромой, частенько между ними билетики «сдается», почти везде фикусы. Стандарт жалкой благопристойности. В общем, улочка того сорта, что страстно грезилось разбабахать к чертовой матери. Здешние жильцы – клерки, продавцы, мелкие торговцы, страховые агенты, водители трамвая — знают они, что их, марионеток, в каждом движении водят за ниточки? Нет, ничего они не знают. Не до того, столько насущных забот: родиться, жениться, плодить детишек, вкалывать, умирать.

    — Гордон Комсток · книга
18. «

    Вера, надежда, деньги – лишь святому под силу сохранить первые две без третьего.

    Вера, надежда, деньги – лишь святому под силу сохранить первые две без третьего.
19. «

    Два сгорбленных существа, как два жука в своих долгополых отрепьях, поползли прочь. Гордон глядел им вслед. В полном смысле слова отбросы. Отброшены, отвергнуты Бизнес-богом. Десятками тысяч по всему Лондону тащится такое нищее старичье, мириадами презираемых букашек ползет к могиле.

    Два сгорбленных существа, как два жука в своих долгополых отрепьях, поползли прочь. Гордон глядел им вслед. В полном смысле слова отбросы. Отброшены, отвергнуты Бизнес-богом. Десятками тысяч по всему Лондону тащится такое нищее старичье, мириадами презираемых букашек ползет к могиле.
20. «

    Когда едва сводишь концы с концами, светскую жизнь вести не просто.

    Когда едва сводишь концы с концами, светскую жизнь вести не просто.