15 цитат из книги «Джозеф Шеридан Ле Фаню. Дядя Сайлас» — подборка редакции

Ниже 15 цитат из книги «Джозеф Шеридан Ле Фаню. Дядя Сайлас»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мы настолько материалисты, что не печалиться не способны. Мы забываем, какое благо в том, что наше настоящее тело дано нам не навсегда. Оно создано для времени и места скорбей — это всего лишь механизм, который изнашивается, постоянно обнаруживая недостатки, поломки… механизм, чудовищно подверженный боли.

   Мы настолько материалисты, что не печалиться не способны. Мы забываем, какое благо в том, что наше настоящее тело дано нам не навсегда. Оно создано для времени и места скорбей — это всего лишь механизм, который изнашивается, постоянно обнаруживая недостатки, поломки… механизм, чудовищно подверженный боли.

   — Моника Ноуллз · книга
2. «

   Кто-то усмотрел в докторе сходство с привидением, заметив, что к обоим следует обратиться, чтобы они заговорили.

   Кто-то усмотрел в докторе сходство с привидением, заметив, что к обоим следует обратиться, чтобы они заговорили.
3. «

   В натуре человека кроются особые силы, о которых мы не подозреваем, пока необходимость не вызывает их наружу.

   В натуре человека кроются особые силы, о которых мы не подозреваем, пока необходимость не вызывает их наружу.
4. «

   Наш ум ночью и он же при свете дня — совершенно разные инструменты мысли.

   Наш ум ночью и он же при свете дня — совершенно разные инструменты мысли.
5. «

   Почему любопытству, иначе говоря честолюбию, которым испытывает нас давший нам жизнь, так трудно противиться? Знание — это власть, а душа человека тайно вожделеет всякой власти; помимо стремления добраться до сути, безудержный интерес к чужой истории и, что важнее всего, некий запрет возбуждают наш аппетит.

   Почему любопытству, иначе говоря честолюбию, которым испытывает нас давший нам жизнь, так трудно противиться? Знание — это власть, а душа человека тайно вожделеет всякой власти; помимо стремления добраться до сути, безудержный интерес к чужой истории и, что важнее всего, некий запрет возбуждают наш аппетит.
6. «

   Я не могла поверить, что он действительно мертв. Большинство людей, потрясенных до самых своих основ подобным ударом, на минуту-другую овладевает безумство неверия.

   Я не могла поверить, что он действительно мертв. Большинство людей, потрясенных до самых своих основ подобным ударом, на минуту-другую овладевает безумство неверия.
7. «

   Преданность друга — это как благо, которого нельзя купить всеми вашими богатствами.

   Преданность друга — это как благо, которого нельзя купить всеми вашими богатствами.
8. «

   Мы часто делаем совсем не то, что сделали бы, хорошо поразмыслив.

   Мы часто делаем совсем не то, что сделали бы, хорошо поразмыслив.

   — Мод Руфин · книга
9. «

   Свет не верит в преображение человека, никогда не забывает, кем он был, и ни на йоту не переменит мнение о нем в лучшую сторону; это неумолимый и неразумный судья.

   Свет не верит в преображение человека, никогда не забывает, кем он был, и ни на йоту не переменит мнение о нем в лучшую сторону; это неумолимый и неразумный судья.

   — Сайлас Руфин · книга
10. «

    Я часто говорю себе, мисс: как хорошо, что я замужем не бывала. Только подумать, что нам такие мужья достанутся! В ладу живут пары — раз-два, и обчелся.

    Я часто говорю себе, мисс: как хорошо, что я замужем не бывала. Только подумать, что нам такие мужья достанутся! В ладу живут пары — раз-два, и обчелся.

    — Мэри Куинс · книга
11. «

    Мы размышляем слишком много о прахе и слишком мало о духе, который живет вечно.

    Мы размышляем слишком много о прахе и слишком мало о духе, который живет вечно.

    — Моника Ноуллз · книга
12. «

    Жизнь наша — череда разочарований, инфлюэнций и приступов ревматизма.

    Жизнь наша — череда разочарований, инфлюэнций и приступов ревматизма.
13. «

    Пусть, Мод, печаль возвращается снова и снова — она пуста: мертвые тела — лишь ими покинутые руины… какие останутся и после нас.

    Пусть, Мод, печаль возвращается снова и снова — она пуста: мертвые тела — лишь ими покинутые руины… какие останутся и после нас.

    — Моника Ноуллз · книга
14. «

    Разве не видел каждый из нас тех, кому жизнь не только нежеланна, но — настоящая мука… чреда телесных пыток, и, однако, они держатся за нее с отчаянным и жалким упорством — неразумные состарившиеся дети.

    Разве не видел каждый из нас тех, кому жизнь не только нежеланна, но — настоящая мука… чреда телесных пыток, и, однако, они держатся за нее с отчаянным и жалким упорством — неразумные состарившиеся дети.

    — Мод Руфин · книга
15. «

    Благоразумие диктовало, по возможности, сохранять дружеские отношения со всеми, даже идти на уступки.

    Благоразумие диктовало, по возможности, сохранять дружеские отношения со всеми, даже идти на уступки.

    — Мод Руфин · книга