327 цитат из книги «Эльчин Сафарли. Мне тебя обещали» — топ по популярности

Собрали 327 цитат из книги «Эльчин Сафарли. Мне тебя обещали» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Никто не войдёт в твоё положение, каждый останется в своём.

   Никто не войдёт в твоё положение, каждый останется в своём.
2. «

   Мы любим тешиться иллюзиями.

   Мы любим тешиться иллюзиями.
3. «

   У вас, девушек, желания худеть и печь пироги возникают одновременно.

   У вас, девушек, желания худеть и печь пироги возникают одновременно.
4. «

   Как бы тебе ни было больно, ты всегда должна ступать так, словно идёшь босиком по шёлку.

   Как бы тебе ни было больно, ты всегда должна ступать так, словно идёшь босиком по шёлку.

   — Эльза (Elsa) · книга
5. «

   Мне просто хочется быть счастливой. Страдания бесконечны. Одни проводил, следующие — появляются. Нам выбирать: жить, сражаясь с ними, или жить, не обращая на них внимания. Конечно, абсолютного избавления не будет — зато возможно изменить отношение к печали.

   Мне просто хочется быть счастливой. Страдания бесконечны. Одни проводил, следующие — появляются. Нам выбирать: жить, сражаясь с ними, или жить, не обращая на них внимания. Конечно, абсолютного избавления не будет — зато возможно изменить отношение к печали.
6. «

   Жалость разрушает всё то, что сам преодолел внутри себя.

   Жалость разрушает всё то, что сам преодолел внутри себя.
7. «

   В отношениях с людьми мы любим раздавать роли. Требовать от актеров строго следовать нашей трактовке. И сами при этом играем самозабвенно. Потом кто-то рано или поздно захочет хотя бы часок побыть собой, а не персонажем. И в этот миг всё развалится.

   В отношениях с людьми мы любим раздавать роли. Требовать от актеров строго следовать нашей трактовке. И сами при этом играем самозабвенно. Потом кто-то рано или поздно захочет хотя бы часок побыть собой, а не персонажем. И в этот миг всё развалится.
8. «

   Счастье — это свойство характера. У одних в характере его всё время ждать, у других непрерывно искать, у третьих — повсюду находить.

   Счастье — это свойство характера. У одних в характере его всё время ждать, у других непрерывно искать, у третьих — повсюду находить.
9. «

   Все-таки женщины намного лучше мужчин. Мы безмозглые эгоисты, самовлюбленные нытики. Слишком многое мы делаем ради общественного мнения. А женщины до последнего верят в нас и, я уверен, что многие, поделись я с ними своими мыслями, сказали бы: «Нет, мой Ваня (Вано, Йохан, Джон, Хуан или Яхья) не такой!» Они способны находить нам оправдания — вот в чём их абсолютное преимущество.

   Все-таки женщины намного лучше мужчин. Мы безмозглые эгоисты, самовлюбленные нытики. Слишком многое мы делаем ради общественного мнения. А женщины до последнего верят в нас и, я уверен, что многие, поделись я с ними своими мыслями, сказали бы: «Нет, мой Ваня (Вано, Йохан, Джон, Хуан или Яхья) не такой!» Они способны находить нам оправдания — вот в чём их абсолютное преимущество.
10. «

    Засыпаю в иллюзии того, что файлы с прошлым заблокированы. Хотя мысли, великие предатели, до сих пор берут начало из событий того времени.

    Засыпаю в иллюзии того, что файлы с прошлым заблокированы. Хотя мысли, великие предатели, до сих пор берут начало из событий того времени.
11. «

    Жизнь нам дается бесцветной, с четко очерченными контурами и общим рисунком. Нам решать, с кого или чего начать и каким цветом раскрашивать. Это мы определяем. Ты пытался от этого убежать, отбрасывая карандаши в сторону. Тогда твоя раскраска и оставалась никакой, серой. В итоге серость обложила тебя со всех сторон, ты начал сливаться с ней. Так нельзя! Нужно самому выбрать цвета. Первым делом — раскрась солнце желтым. Или, хочешь, зеленым!... Правда, порой силы иссякают, карандаши стираются. Но на то и придумали точилки...

    Жизнь нам дается бесцветной, с четко очерченными контурами и общим рисунком. Нам решать, с кого или чего начать и каким цветом раскрашивать. Это мы определяем. Ты пытался от этого убежать, отбрасывая карандаши в сторону. Тогда твоя раскраска и оставалась никакой, серой. В итоге серость обложила тебя со всех сторон, ты начал сливаться с ней. Так нельзя! Нужно самому выбрать цвета. Первым делом — раскрась солнце желтым. Или, хочешь, зеленым!... Правда, порой силы иссякают, карандаши стираются. Но на то и придумали точилки...
12. «

    Когда кажется, что все безнадежно и лучше никогда не будет, надо ложиться спать — утром всегда легчает.

    Когда кажется, что все безнадежно и лучше никогда не будет, надо ложиться спать — утром всегда легчает.
13. «

    Они, конечно, подлецы, но я всё равно люблю мужчин. И до сих пор верю. Я дура?

    Они, конечно, подлецы, но я всё равно люблю мужчин. И до сих пор верю. Я дура?
14. «

    Время пустых прикосновений — ничего не хочется, кроме того чтобы быть.

    Время пустых прикосновений — ничего не хочется, кроме того чтобы быть.
15. «

    ... Доверять можно только тем, кто тебе доверяет.

    ... Доверять можно только тем, кто тебе доверяет.
16. «

    Большой город, в котором твои мечты сбываются у кого-то другого.

    Большой город, в котором твои мечты сбываются у кого-то другого.
17. «

    Когда человек ведёт себя как последняя свинья — это нормально. Это бывает со всеми. Поэтому обижаться бессмысленно. Но когда кто-то ведёт себя как интеллектуальная, аристократическая и высокопоставленная последняя свинья — это мёртвого выведет из себя!

    Когда человек ведёт себя как последняя свинья — это нормально. Это бывает со всеми. Поэтому обижаться бессмысленно. Но когда кто-то ведёт себя как интеллектуальная, аристократическая и высокопоставленная последняя свинья — это мёртвого выведет из себя!
18. «

    Вот живёшь себе вроде бы неплохо, дни не бедны, есть семь пар туфель хороших, денег немного, и еда в холодильнике часто вкусная, редко полезная. Бывает, грустишь вечерами про себя, но утро на то и мудро, что смахивает ночные крошки со стола. Вокруг есть люди, они улыбаются тебе при встрече. Вы вроде почти друзья, а на деле просто товарищи. Они спрашивают: «Ну, как у тебя дела?» А ты, скрывая нарыв из переживаний, отвечаешь: «Всё отлично». Потом вы идёте куда-нибудь посидеть, заказываете салат «Цезарь» или что-нибудь посерьёзнее и говорите о том, о чем вообще говорить не хочется. О работе, заботах, а ещё обязательно о том, у кого проблемы, как и с каких пор. Последнее — важно. Это же адреналин, это же оптимизм в чистом виде.

    Вот живёшь себе вроде бы неплохо, дни не бедны, есть семь пар туфель хороших, денег немного, и еда в холодильнике часто вкусная, редко полезная. Бывает, грустишь вечерами про себя, но утро на то и мудро, что смахивает ночные крошки со стола. Вокруг есть люди, они улыбаются тебе при встрече. Вы вроде почти друзья, а на деле просто товарищи. Они спрашивают: «Ну, как у тебя дела?» А ты, скрывая нарыв из переживаний, отвечаешь: «Всё отлично». Потом вы идёте куда-нибудь посидеть, заказываете салат «Цезарь» или что-нибудь посерьёзнее и говорите о том, о чем вообще говорить не хочется. О работе, заботах, а ещё обязательно о том, у кого проблемы, как и с каких пор. Последнее — важно. Это же адреналин, это же оптимизм в чистом виде.

    — Водопад · книга
19. «

    Так, бывает, кажется, что контролируешь время — отслеживаешь границу между «ещё успею» и «чёрт, опаздываю». Но оно всё равно обманет, придёт первым.

    Так, бывает, кажется, что контролируешь время — отслеживаешь границу между «ещё успею» и «чёрт, опаздываю». Но оно всё равно обманет, придёт первым.
20. «

    Моя семья считает меня сумасшедшим. Не впускаю их в свою жизнь, держу дистанцию. В отличие от старших братьев я не посещаю семейные мероприятия и пока не женюсь, хотя мне скоро тридцать два. Еще я читаю «шибко заумные книги», не люблю мамины пироги, не созваниваюсь с родственниками и делаю вид, что не замечаю их, встречая на улице. У каждого представителя родни свой диагноз касательно меня. Для матери я — «хороший парень, но дурной на голову». Для отца — «выродок», «не сын» и вообще «черт знает что». Братья, обвинив меня прежде в гомосексуализме, наркозависимости и педофилии, остановились на «зажравшемся тихушнике». Продолжение следует.

    Моя семья считает меня сумасшедшим. Не впускаю их в свою жизнь, держу дистанцию. В отличие от старших братьев я не посещаю семейные мероприятия и пока не женюсь, хотя мне скоро тридцать два. Еще я читаю «шибко заумные книги», не люблю мамины пироги, не созваниваюсь с родственниками и делаю вид, что не замечаю их, встречая на улице. У каждого представителя родни свой диагноз касательно меня. Для матери я — «хороший парень, но дурной на голову». Для отца — «выродок», «не сын» и вообще «черт знает что». Братья, обвинив меня прежде в гомосексуализме, наркозависимости и педофилии, остановились на «зажравшемся тихушнике». Продолжение следует.