«Эльчин Сафарли. Угол её круглого дома» в 14 цитат

14 цитат из книги «Эльчин Сафарли. Угол её круглого дома» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В тот раз, маленькой девочкой, я стояла посреди круглого помещения и недоумевала: как можно жить в доме без углов?! Ведь не зря говорят, что у каждого человека в жизни должен быть свой угол. И только здесь, в стамбульской башне, спустя двадцать лет, я осознала, что свой угол можно обрести, даже если вся твоя жизнь – бесконечный вираж круглых стен. Мы в силах создавать свои углы сами.

   В тот раз, маленькой девочкой, я стояла посреди круглого помещения и недоумевала: как можно жить в доме без углов?! Ведь не зря говорят, что у каждого человека в жизни должен быть свой угол. И только здесь, в стамбульской башне, спустя двадцать лет, я осознала, что свой угол можно обрести, даже если вся твоя жизнь – бесконечный вираж круглых стен. Мы в силах создавать свои углы сами.
2. «

   У любви нет единого рецепта: кто знает, может, если бы он был, разлука не была бы столь болезненной и поддавалась бы лечению…

   У любви нет единого рецепта: кто знает, может, если бы он был, разлука не была бы столь болезненной и поддавалась бы лечению…
3. «

   Ты – тёплое покрывало, под которым хочется укрыться от скучных, безжизненных новостей, прозрачных дождей без запаха, монотонных календарных строчек.

   Ты – тёплое покрывало, под которым хочется укрыться от скучных, безжизненных новостей, прозрачных дождей без запаха, монотонных календарных строчек.
4. «

   Я тут подумала, знаешь, ведь каждую ночь мы видим удивительные, необычайные сны, так почему же нам кажется, что день реальнее ночи? Может, это днём мы видим бесконечные сны и только ночью проживаем настоящую жизнь?

   Я тут подумала, знаешь, ведь каждую ночь мы видим удивительные, необычайные сны, так почему же нам кажется, что день реальнее ночи? Может, это днём мы видим бесконечные сны и только ночью проживаем настоящую жизнь?
5. «

   Мы становимся зрелыми, когда учимся смотреть на жизненные обстоятельства отстранённо.

   Мы становимся зрелыми, когда учимся смотреть на жизненные обстоятельства отстранённо.
6. «

   Полутона, переходы – вот что делает каждую любовь особенной.

   Полутона, переходы – вот что делает каждую любовь особенной.
7. «

   Может, и в самом деле у всех жизненных историй одна суть – меняются лишь герои, проявления, место действия? Весь мир – театр, и люди в нем актёры. Кто же тогда сценарист? Режиссёр? Зрители?

   Может, и в самом деле у всех жизненных историй одна суть – меняются лишь герои, проявления, место действия? Весь мир – театр, и люди в нем актёры. Кто же тогда сценарист? Режиссёр? Зрители?
8. «

   Какая моя самая большая победа? Я научилась не жалеть. А не жалеть – значит верить. Открывать сердце. Горжусь всеми пролитыми слезами. Их соль действительно лечит. Не сразу, конечно, это же не внутривенное обезболивающее. Но со временем то, над чем ты когда-то плакал, обязательно утрачивает былую остроту – воспоминание становится легким, как тополиный пух. И вдруг осознаешь, что плакать не вредно, а необходимо. Чаще всего слезы избавляют от необходимости размышлять, объяснять, доказывать…

   Какая моя самая большая победа? Я научилась не жалеть. А не жалеть – значит верить. Открывать сердце. Горжусь всеми пролитыми слезами. Их соль действительно лечит. Не сразу, конечно, это же не внутривенное обезболивающее. Но со временем то, над чем ты когда-то плакал, обязательно утрачивает былую остроту – воспоминание становится легким, как тополиный пух. И вдруг осознаешь, что плакать не вредно, а необходимо. Чаще всего слезы избавляют от необходимости размышлять, объяснять, доказывать…
9. «

   Ты – мой, я – твой счастливый случай. Счастливый при всей своей обыденности. Наше знакомство было комичным – оно совсем не походило на сентиментальную историю из пошлых книжек. Например, Она нечаянно (а может, нарочно) роняет книжки, а Он, голубоглазый блондин с мужественным подбородком, наклоняется, чтобы помочь ей собрать томики американской беллетристики, и вот – ба-бах! – они сталкиваются лбами. Теперь Он должен сказать: «Извините мою неловкость» хриплым сексуальным голосом, а Она, краснея, опустить глаза и пролепетать потерянно: «Я сама виновата». Дальше Он предлагает Ей чашку кофе в итальянском ресторанчике, а Она не сразу соглашается, потому что, во-первых, приучена к бабушкиной стряпне или даже к студенческому фаст-фуду, во-вторых, одета не ахти, а в-третьих, соски под ее единственной приличной блузкой предательски напрягаются. Так обычно встречает Принц Свою Золушку в книжках, а в жизни им требуется приложить куда больше усилий, чтобы разглядеть друг друга…

   Ты – мой, я – твой счастливый случай. Счастливый при всей своей обыденности. Наше знакомство было комичным – оно совсем не походило на сентиментальную историю из пошлых книжек. Например, Она нечаянно (а может, нарочно) роняет книжки, а Он, голубоглазый блондин с мужественным подбородком, наклоняется, чтобы помочь ей собрать томики американской беллетристики, и вот – ба-бах! – они сталкиваются лбами. Теперь Он должен сказать: «Извините мою неловкость» хриплым сексуальным голосом, а Она, краснея, опустить глаза и пролепетать потерянно: «Я сама виновата». Дальше Он предлагает Ей чашку кофе в итальянском ресторанчике, а Она не сразу соглашается, потому что, во-первых, приучена к бабушкиной стряпне или даже к студенческому фаст-фуду, во-вторых, одета не ахти, а в-третьих, соски под ее единственной приличной блузкой предательски напрягаются. Так обычно встречает Принц Свою Золушку в книжках, а в жизни им требуется приложить куда больше усилий, чтобы разглядеть друг друга…
10. «

    Эй, колючая взвесь моего сердца, откажись хотя бы на мгновение от своих картонных воспоминаний, позволь мне протянуть прошлое через настоящее – в будущее, переступить через знаки препинания.

    Эй, колючая взвесь моего сердца, откажись хотя бы на мгновение от своих картонных воспоминаний, позволь мне протянуть прошлое через настоящее – в будущее, переступить через знаки препинания.
11. «

    Ты – самый красивый призрак ночи, я – самая близкая, земная мечта.

    Ты – самый красивый призрак ночи, я – самая близкая, земная мечта.
12. «

    Порой мужчины, как пустые лестницы, унылы. Возможно, любят – но молчат. В своих мужских мирах у них, должно быть, всё иначе, здесь же они лишь убегают, оставляя рябь, чтобы курить и множить тупики.

    Порой мужчины, как пустые лестницы, унылы. Возможно, любят – но молчат. В своих мужских мирах у них, должно быть, всё иначе, здесь же они лишь убегают, оставляя рябь, чтобы курить и множить тупики.
13. «

    В любви не только можно, но и нужно верить в невозможное, невероятное, а также в неправдоподобное, немыслимое, недоказанное. Слишком рассудительными и приземленными мы стали, слишком боимся ошибиться, а если все же ошибаемся, то слишком долго не можем себя простить. Мы не задумываемся над тем, что так из жизни улетучиваются ее прелесть, легкость, – неужели совсем скоро мы будем летать только самолетами?..

    В любви не только можно, но и нужно верить в невозможное, невероятное, а также в неправдоподобное, немыслимое, недоказанное. Слишком рассудительными и приземленными мы стали, слишком боимся ошибиться, а если все же ошибаемся, то слишком долго не можем себя простить. Мы не задумываемся над тем, что так из жизни улетучиваются ее прелесть, легкость, – неужели совсем скоро мы будем летать только самолетами?..
14. «

    Должен появиться тот, кто спасёт меня. Ради будущего. Тот, кто вытащит меня из этого зала ожидания, сядет со мной в поезд, чтобы ранним утром следующего дня, за одну остановку до станции «Счастье», разбудить поцелуем: «Милая, нам скоро выходить». Но это может произойти, только если там, наверху, смилуются…»

    Должен появиться тот, кто спасёт меня. Ради будущего. Тот, кто вытащит меня из этого зала ожидания, сядет со мной в поезд, чтобы ранним утром следующего дня, за одну остановку до станции «Счастье», разбудить поцелуем: «Милая, нам скоро выходить». Но это может произойти, только если там, наверху, смилуются…»