17 цитат из книги «Елена Котова. Кодекс бесчестия» — топ по популярности

Ниже 17 цитат из книги «Елена Котова. Кодекс бесчестия»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мы жесткие, часто агрессивные, иногда беспощадные, — продолжал Платон. — Все это есть, но больше нам это приписывают. Приписывают люди мелкие, которые всего страшатся, но втихую обворовать и смыться — это пожалуйста. И напоследок нагадить в знак благодарности. — «Напасть и отобрать, украсть и перепрятать». Максима не нова, Платон. — Это не максима, а медицинский факт.

   Мы жесткие, часто агрессивные, иногда беспощадные, — продолжал Платон. — Все это есть, но больше нам это приписывают. Приписывают люди мелкие, которые всего страшатся, но втихую обворовать и смыться — это пожалуйста. И напоследок нагадить в знак благодарности. — «Напасть и отобрать, украсть и перепрятать». Максима не нова, Платон. — Это не максима, а медицинский факт.
2. «

   Платон убеждал руководство MeadWestvaco, что суть ситуации именно такова, и им ли не знать, что такое первоначальное накопление, robber barons и нефтяные войны тех времен, когда закладывались основы экономики их континента.

   Платон убеждал руководство MeadWestvaco, что суть ситуации именно такова, и им ли не знать, что такое первоначальное накопление, robber barons и нефтяные войны тех времен, когда закладывались основы экономики их континента.
3. «

   Скляр, действительно, был крайне педантичен и внимателен. Но отнюдь не только к мелочам. Он подмечал все несовершенства мира, порой непроизвольно искал, как исправить — или использовать — их самым эффективным образом. Его не заботила репутация рейдера, скорее, он гордился ею. Он очищает мир от ненужных наростов и занимается этим не только по природной жадности, которой тоже гордится, а во благо человечества.

   Скляр, действительно, был крайне педантичен и внимателен. Но отнюдь не только к мелочам. Он подмечал все несовершенства мира, порой непроизвольно искал, как исправить — или использовать — их самым эффективным образом. Его не заботила репутация рейдера, скорее, он гордился ею. Он очищает мир от ненужных наростов и занимается этим не только по природной жадности, которой тоже гордится, а во благо человечества.
4. «

   Либо себя исправлять, либо мир. Второе гораздо рациональнее и прибыльнее.

   Либо себя исправлять, либо мир. Второе гораздо рациональнее и прибыльнее.

   — Скляр · книга
5. «

   Он терпеть не мог вязнуть в мелочах. Его дело – прыгать с одной льдины на другую. А если льдина пошла трещинами, то он уже должен быть на следующей. Мелочи и трещины пусть дотирают подчиненные. Нельзя задерживаться, иначе уйдешь под воду. Надо бежать вперед.

   Он терпеть не мог вязнуть в мелочах. Его дело – прыгать с одной льдины на другую. А если льдина пошла трещинами, то он уже должен быть на следующей. Мелочи и трещины пусть дотирают подчиненные. Нельзя задерживаться, иначе уйдешь под воду. Надо бежать вперед.
6. «

   В Москве зима длится вечность, а прошедшие осень и зима измерялись даже не по-московски, а по-северному.

   В Москве зима длится вечность, а прошедшие осень и зима измерялись даже не по-московски, а по-северному.
7. «

   Вторник прошел в разборке завалов в офисе, в звонках, совещаниях, в раздраженном выслушивании сотрудников с их проблемами и в ожидании встречи, отчего раздражение на сотрудников только росло. Сон о том, как он лишился банка и обрел свободу, давно забылся, Лида – тем более.

   Вторник прошел в разборке завалов в офисе, в звонках, совещаниях, в раздраженном выслушивании сотрудников с их проблемами и в ожидании встречи, отчего раздражение на сотрудников только росло. Сон о том, как он лишился банка и обрел свободу, давно забылся, Лида – тем более.
8. «

   Оценки тестя, собственно, как и всех прочих, его интересовали разве что в общефилософском плане. Как часть картины маленького и понятного мира, где нет и не может быть тайн. Только секреты Полишинеля.

   Оценки тестя, собственно, как и всех прочих, его интересовали разве что в общефилософском плане. Как часть картины маленького и понятного мира, где нет и не может быть тайн. Только секреты Полишинеля.

   — Скляр · книга
9. «

   Теперь Аркадий перешел к вопросу отпуска. Лучшим местом, по его мнению, стал бы лагерь под Читой.

   Теперь Аркадий перешел к вопросу отпуска. Лучшим местом, по его мнению, стал бы лагерь под Читой.

   — Аркадий · книга
10. «

    Себя Скляр любил сравнивать с Джоном Рокфеллером. Тот родился в семье плотника, в шестнадцать стал бухгалтером, а к сорока — владельцем Standard Oil и не только. Его же никто не проклинает, не подсчитывает, скольких мелких Рокфеллер пустил по миру. Выдающийся филантроп, оставивший след в истории.

    Себя Скляр любил сравнивать с Джоном Рокфеллером. Тот родился в семье плотника, в шестнадцать стал бухгалтером, а к сорока — владельцем Standard Oil и не только. Его же никто не проклинает, не подсчитывает, скольких мелких Рокфеллер пустил по миру. Выдающийся филантроп, оставивший след в истории.
11. «

    У него солидный бизнес, риски ежедневные. Кто из производственников в этой стране улыбки рассыпает? Никто.

    У него солидный бизнес, риски ежедневные. Кто из производственников в этой стране улыбки рассыпает? Никто.
12. «

    Они не были друзьями. У Скляра вообще не было друзей – непозволительная роскошь. Имелся круг близких людей, с кем приятно и надежно делать дела.

    Они не были друзьями. У Скляра вообще не было друзей – непозволительная роскошь. Имелся круг близких людей, с кем приятно и надежно делать дела.
13. «

    Лондон показался ему уже совсем другим. Безразмерный, бестолковый, дома какие-то вычурные — как не для людей построены.

    Лондон показался ему уже совсем другим. Безразмерный, бестолковый, дома какие-то вычурные — как не для людей построены.
14. «

    Александров полагался на свое знание людей больше, чем на факты. Факты — штука плоская, в отличие от оценок, многомерных настолько, насколько ты способен разглядеть грани.

    Александров полагался на свое знание людей больше, чем на факты. Факты — штука плоская, в отличие от оценок, многомерных настолько, насколько ты способен разглядеть грани.

    — Александров · книга
15. «

    И давно ты живешь в этой стране? — подумал Александров. — Давно привыкла ходить по Лондону с сосредоточенным лицом? Тут легко быть чистым, особенно если есть деньги. А что ты успела понять про Россию, в которой отец Павла создал все, чтобы его сын смог быть чистым, чтобы у него была другая жизнь? Что ты знаешь про наши «понятия», наши писаные и неписаные законы, границы чести и бесчестия?

    И давно ты живешь в этой стране? — подумал Александров. — Давно привыкла ходить по Лондону с сосредоточенным лицом? Тут легко быть чистым, особенно если есть деньги. А что ты успела понять про Россию, в которой отец Павла создал все, чтобы его сын смог быть чистым, чтобы у него была другая жизнь? Что ты знаешь про наши «понятия», наши писаные и неписаные законы, границы чести и бесчестия?
16. «

    Дача, крыльцо, машина, подземный гараж, лифт, кабинет, машина, чужой подземный гараж, чужой кабинет, машина, крыльцо Белого дома или Администрации, снова чужой кабинет, снова машина, аэропорт, частный самолет и снова машина. Отель, машина, переговорная, машина, кабинет, машина, ресторан. Так и текла жизнь.

    Дача, крыльцо, машина, подземный гараж, лифт, кабинет, машина, чужой подземный гараж, чужой кабинет, машина, крыльцо Белого дома или Администрации, снова чужой кабинет, снова машина, аэропорт, частный самолет и снова машина. Отель, машина, переговорная, машина, кабинет, машина, ресторан. Так и текла жизнь.
17. «

    — Ты правда не сердишься на меня? — Лида! Еще один лишний вопрос. Ты сейчас можешь построить новую жизнь. Если бы я когда-нибудь узнал, что у тебя был этот шанс, а ты его упустила — из-за своих вечных надуманных причин, — я бы тебе этого не простил.

    — Ты правда не сердишься на меня? — Лида! Еще один лишний вопрос. Ты сейчас можешь построить новую жизнь. Если бы я когда-нибудь узнал, что у тебя был этот шанс, а ты его упустила — из-за своих вечных надуманных причин, — я бы тебе этого не простил.

    — Александров · книга