Подборка · 21 цитата из книги

21 цитата из книги «Элиетт Абекассис. Счастливые события» с глубоким смыслом

Собрали 21 цитата из книги «Элиетт Абекассис. Счастливые события» — те самые, которые расходятся на цитаты.

Другие размеры:10 15 19 20 22 23 25 30 все варианты

Неизвестность того, из чего складывается будущее, невозможность любить друг друга или отказаться от любви — вот наш удел. Задавать вопросы и никогда не получать ответы, не знать, что действительно возможно, и стремиться к невозможному, пытаться изменить судьбу, отказываться от счастья и продолжать искать его, погружаться на самую глубину несчастья и, оттолкнувшись от дна, снова всплывать, опять испытывать те же чувства, что и в первый раз… Чтобы передать эстафету, заводить ребёнка и приносить ему в жертву своё счастье, себя, не желая при этом отказываться от собственной жизни, но всё же отказываясь, потому что так устроена жизнь. Решать все уравнения или нет, производить, размножаться, повторять ошибки прошлого, жить под опекой родителей и освобождаться от неё, чтобы навсегда связать себя с собственными детьми, быть счастливой, но только на мгновение… Это жизнь — и всё, чего мы от неё ждали…
Неизвестность того, из чего складывается будущее, невозможность любить друг друга или отказаться от любви — вот наш удел. Задавать вопросы и никогда не получать ответы, не знать, что действительно возможно, и стремиться к невозможному, пытаться изменить судьбу, отказываться от счастья и продолжать искать его, погружаться на самую глубину несчастья и, оттолкнувшись от дна, снова всплывать, опять испытывать те же чувства, что и в первый раз… Чтобы передать эстафету, заводить ребёнка и приносить ему в жертву своё счастье, себя, не желая при этом отказываться от собственной жизни, но всё же отказываясь, потому что так устроена жизнь. Решать все уравнения или нет, производить, размножаться, повторять ошибки прошлого, жить под опекой родителей и освобождаться от неё, чтобы навсегда связать себя с собственными детьми, быть счастливой, но только на мгновение… Это жизнь — и всё, чего мы от неё ждали…
В нашей стране [Франции] гораздо легче иметь собаку, чем ребёнка. Собака не разрушает супружескую жизнь, потому что из-за неё не требуется ходить на сеансы эпизиотомии и покупать послеродовой бандаж; она ест всё подряд, её не нужно кормить грудью, не нужно брать отпуск по уходу за ней… Вот почему домашнее животное зачастую заменяет ребёнка в некоторых семьях.
В нашей стране [Франции] гораздо легче иметь собаку, чем ребёнка. Собака не разрушает супружескую жизнь, потому что из-за неё не требуется ходить на сеансы эпизиотомии и покупать послеродовой бандаж; она ест всё подряд, её не нужно кормить грудью, не нужно брать отпуск по уходу за ней… Вот почему домашнее животное зачастую заменяет ребёнка в некоторых семьях.
В чём заключается счастье: быть влюблённой или иметь ребёнка? В жизни есть настолько насыщенные моменты, что даже не задаешься таким вопросом. Но в большинстве случаев именно при его появлении ты не чувствуешь себя счастливым. Есть счастье абсолютное, неслыханное, которое быстро исчезает, а есть спокойное и незаметное, которое окутывает тебя в уютной гостиной за чашкой чая…
В чём заключается счастье: быть влюблённой или иметь ребёнка? В жизни есть настолько насыщенные моменты, что даже не задаешься таким вопросом. Но в большинстве случаев именно при его появлении ты не чувствуешь себя счастливым. Есть счастье абсолютное, неслыханное, которое быстро исчезает, а есть спокойное и незаметное, которое окутывает тебя в уютной гостиной за чашкой чая…
Всё, что я узнала, не помогло мне, а, наоборот, изолировало от окружающего мира. Изучая различные философские концепции, я была неспособна спасти свою собственную семью от развала. Моя учёба, огромное количество прочитанных книг ничему не послужили — я в полной растерянности стояла перед маленьким человеком. Я знала всё, помнила наиболее сложные страницы из Гегеля, Канта и Лейбница, но, столкнувшись лицом к лицу с реальностью, оказалась бессильной. Мне не удалось узнать самую элементарную и самую важную вещь — как сохранить нашу любовь? Невозможно было избавиться от ненависти, отчаяния, возмущения из-за одиночества и того, что наша история закончилась, как и все остальные…
Всё, что я узнала, не помогло мне, а, наоборот, изолировало от окружающего мира. Изучая различные философские концепции, я была неспособна спасти свою собственную семью от развала. Моя учёба, огромное количество прочитанных книг ничему не послужили — я в полной растерянности стояла перед маленьким человеком. Я знала всё, помнила наиболее сложные страницы из Гегеля, Канта и Лейбница, но, столкнувшись лицом к лицу с реальностью, оказалась бессильной. Мне не удалось узнать самую элементарную и самую важную вещь — как сохранить нашу любовь? Невозможно было избавиться от ненависти, отчаяния, возмущения из-за одиночества и того, что наша история закончилась, как и все остальные…
Да, так оно и бывает: начинается всё с влюбленности, а заканчивается на родильном столе. Сначала боишься неловко ступить перед своим избранником, а потом оказываешься перед ним с раздвинутыми ногами и истекаешь кровью.
— Барбара Драу · книга
Мы так изменились. Материнство было мутацией, одновременно регрессией и новым созиданием. Оно заложено в жизни, в изначальной её сущности, а всё остальное появилось лишь в результате медленного развития. Я слишком устала, чтобы куда-то идти, и больше этого не хотела. Не хотела путешествовать, танцевать, читать, видеться с друзьями — я занималась своим ребёнком и в перерывах мечтала только о том, чтобы отдохнуть. Теперь не было желания заниматься любовью, я тянулась лишь к одной разновидности любви — засыпать в одной постели с дочерью, нежно обнявшись, в бесконечном исступлении от нашего общего рождения.
Мы так изменились. Материнство было мутацией, одновременно регрессией и новым созиданием. Оно заложено в жизни, в изначальной её сущности, а всё остальное появилось лишь в результате медленного развития. Я слишком устала, чтобы куда-то идти, и больше этого не хотела. Не хотела путешествовать, танцевать, читать, видеться с друзьями — я занималась своим ребёнком и в перерывах мечтала только о том, чтобы отдохнуть. Теперь не было желания заниматься любовью, я тянулась лишь к одной разновидности любви — засыпать в одной постели с дочерью, нежно обнявшись, в бесконечном исступлении от нашего общего рождения.
...я взглянула на своё тело и не узнала его. Оно изменилось — даже кости уже были другими. Это было тело женщины, а не девочки-подростка, которое я старалась сохранить ценой невероятных усилий. Таковы тела женщин, виденных мною раньше на пляжах, которым уже довелось произвести на свет потомство, тела с картин Рубенса, к которым нынешнее общество чувствует отвращение. Сегодняшние женщины находятся в рабстве гораздо более тяжком, чем в прошлые времена, потому что в действительности им диктуют неестественные эстетические каноны, запрещающие им развиваться именно как женщинам, в материнской ипостаси. Наше общество требует от женщины оставаться девочкой. Горе той, кто произведёт на свет ребёнка, — она становится уродливой. В данный момент по канонам моего общества я была отвратительна.
...я взглянула на своё тело и не узнала его. Оно изменилось — даже кости уже были другими. Это было тело женщины, а не девочки-подростка, которое я старалась сохранить ценой невероятных усилий. Таковы тела женщин, виденных мною раньше на пляжах, которым уже довелось произвести на свет потомство, тела с картин Рубенса, к которым нынешнее общество чувствует отвращение. Сегодняшние женщины находятся в рабстве гораздо более тяжком, чем в прошлые времена, потому что в действительности им диктуют неестественные эстетические каноны, запрещающие им развиваться именно как женщинам, в материнской ипостаси. Наше общество требует от женщины оставаться девочкой. Горе той, кто произведёт на свет ребёнка, — она становится уродливой. В данный момент по канонам моего общества я была отвратительна.
Есть любовь первых дней, и есть зрелая, та, что приходит после, о которой обычно никто не думает. Однако первая любовь — это пустяк по сравнению с любовью супружеской. Мы прекрасно знаем, что такое быть влюблённым, жить в мире прекрасных иллюзий, быть ведомым страстью. Но что такое жить с женой? Что такое спать с женой? Что такое узнавать жену после того, как она дала жизнь ребёнку? Если любовь — это всего лишь первые ласки, то она меня не интересует. Если любовь длится столько же времени, сколько поцелуй, а потом умирает, то она меня не касается. Если она заключается в том, чтобы прожить несколько месяцев в абсолютном счастье, то это ничего не говорит мне о том, что такое любить по-настоящему. Если можно любить много раз, разных людей, разные тела, — я опять же не хочу об этом говорить. Если сердце сжимается при одной мысли о том, что ты можешь его потерять, — этого мне тоже недостаточно. И даже если любовь со временем изменяется, я верю, что она существует. Иначе жизнь не имела бы для меня большого значения.
Есть любовь первых дней, и есть зрелая, та, что приходит после, о которой обычно никто не думает. Однако первая любовь — это пустяк по сравнению с любовью супружеской. Мы прекрасно знаем, что такое быть влюблённым, жить в мире прекрасных иллюзий, быть ведомым страстью. Но что такое жить с женой? Что такое спать с женой? Что такое узнавать жену после того, как она дала жизнь ребёнку? Если любовь — это всего лишь первые ласки, то она меня не интересует. Если любовь длится столько же времени, сколько поцелуй, а потом умирает, то она меня не касается. Если она заключается в том, чтобы прожить несколько месяцев в абсолютном счастье, то это ничего не говорит мне о том, что такое любить по-настоящему. Если можно любить много раз, разных людей, разные тела, — я опять же не хочу об этом говорить. Если сердце сжимается при одной мысли о том, что ты можешь его потерять, — этого мне тоже недостаточно. И даже если любовь со временем изменяется, я верю, что она существует. Иначе жизнь не имела бы для меня большого значения.
— Барбара Драу · книга
Ах! Как далеко теперь были времена нежных объятий и любовных клятв. Неужели мы действительно потеряли свой рай навсегда? Реально ли сохранять глубокие чувства в окружении пелёнок? Возможно ли оставаться влюблёнными, когда меняешь младенцу памперсы и увязаешь в повседневных заботах? Но почему мы с самого начала решили, что любовь должна быть исключительно духовной? Что это Афродита, выходящая из пены морской, а не отец, мать и ребёнок? Как продолжать любить друг друга всю жизнь, если нам внушили, что любовь священна, а семья есть нечто пошлое?
Ах! Как далеко теперь были времена нежных объятий и любовных клятв. Неужели мы действительно потеряли свой рай навсегда? Реально ли сохранять глубокие чувства в окружении пелёнок? Возможно ли оставаться влюблёнными, когда меняешь младенцу памперсы и увязаешь в повседневных заботах? Но почему мы с самого начала решили, что любовь должна быть исключительно духовной? Что это Афродита, выходящая из пены морской, а не отец, мать и ребёнок? Как продолжать любить друг друга всю жизнь, если нам внушили, что любовь священна, а семья есть нечто пошлое?
Мы ушли из дому юными, свободными и беззаботными, а вернулись семьёй. Никогда больше не стать прежними. До рождения дочери я была личностью, мало-помалу формирующей себя, — теперь с этим покончено. Отныне я стала старой, превратилась в прошлое. Невозможно больше просто жить день за днём — теперь есть ответственность за другое существо. Я больше никогда не буду одинокой, не смогу ездить на мотоцикле, уходить вечером из дому, не думая о том, что меня кто-то ждёт. А спустя несколько лет уже сама буду ждать, когда дочь вернётся… Отныне я занята навсегда, неразрывно связана с ней. Я произвела на свет ребёнка, и этот ребёнок создал новую меня — серьёзную, отрезвлённую. Что узнаешь о жизни после того, как дашь другому жизнь? Не осталось личных амбиций, не хватало времени, я больше не принадлежала сама себе. Теперь я превратилась в пропасть, пустоту, небытие. Отныне я стала матерью.
Мы ушли из дому юными, свободными и беззаботными, а вернулись семьёй. Никогда больше не стать прежними. До рождения дочери я была личностью, мало-помалу формирующей себя, — теперь с этим покончено. Отныне я стала старой, превратилась в прошлое. Невозможно больше просто жить день за днём — теперь есть ответственность за другое существо. Я больше никогда не буду одинокой, не смогу ездить на мотоцикле, уходить вечером из дому, не думая о том, что меня кто-то ждёт. А спустя несколько лет уже сама буду ждать, когда дочь вернётся… Отныне я занята навсегда, неразрывно связана с ней. Я произвела на свет ребёнка, и этот ребёнок создал новую меня — серьёзную, отрезвлённую. Что узнаешь о жизни после того, как дашь другому жизнь? Не осталось личных амбиций, не хватало времени, я больше не принадлежала сама себе. Теперь я превратилась в пропасть, пустоту, небытие. Отныне я стала матерью.
Книги обманывают нас, и даже Альбер Коэн вводит в заблуждение, не осмеливаясь взглянуть в лицо реальности: любовь – это не первый взмах ресниц, не каникулы под небом Италии, не скука, подстерегающая обитателей виллы в Ницце. Любовь — это то, что приходит после. Мы любили друг друга и были словно одни во всем мире. Потом появился ребёнок. И именно тогда начались настоящие приключения. До того существовали лишь первые опыты и мечты. Мы были молоды, счастливы, влюблены и не думали заводить детей. В этом не ощущалось необходимости. Всё произошло случайно. Появление ребёнка не являлось результатом естественного развития наших отношений, оно не входило в составленный заранее план, никто не давил на нас со стороны.
Книги обманывают нас, и даже Альбер Коэн вводит в заблуждение, не осмеливаясь взглянуть в лицо реальности: любовь – это не первый взмах ресниц, не каникулы под небом Италии, не скука, подстерегающая обитателей виллы в Ницце. Любовь — это то, что приходит после. Мы любили друг друга и были словно одни во всем мире. Потом появился ребёнок. И именно тогда начались настоящие приключения. До того существовали лишь первые опыты и мечты. Мы были молоды, счастливы, влюблены и не думали заводить детей. В этом не ощущалось необходимости. Всё произошло случайно. Появление ребёнка не являлось результатом естественного развития наших отношений, оно не входило в составленный заранее план, никто не давил на нас со стороны.
В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.
В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.
— Барбара Драу · книга
У беременных возникает много вопросов: стоит ли делать анестезию при родах? вскармливать грудью или из бутылочки? нужно ли предварительно узнавать пол ребёнка? делать ли пункцию амниотической полости? Возникают грандиозные дебаты, сводящиеся, по сути, лишь к одному вопросу: беременность — это проклятье или нет? Не кончается ли на этом жизнь женщины? Некоторые из нас, подобно мужчинам, бросаются в работу, не понимая, что так ещё хуже. В итоге получается, что женщины после своего «освобождения» взвалили на себя ещё и заботы мужчин, в придачу к своим собственным: им пришлось и работать, и рожать. Мы, женщины, оказались опозоренными, проклятыми и природой, и цивилизацией.
У беременных возникает много вопросов: стоит ли делать анестезию при родах? вскармливать грудью или из бутылочки? нужно ли предварительно узнавать пол ребёнка? делать ли пункцию амниотической полости? Возникают грандиозные дебаты, сводящиеся, по сути, лишь к одному вопросу: беременность — это проклятье или нет? Не кончается ли на этом жизнь женщины? Некоторые из нас, подобно мужчинам, бросаются в работу, не понимая, что так ещё хуже. В итоге получается, что женщины после своего «освобождения» взвалили на себя ещё и заботы мужчин, в придачу к своим собственным: им пришлось и работать, и рожать. Мы, женщины, оказались опозоренными, проклятыми и природой, и цивилизацией.
Боль невероятная, невыносимая, жесточайшая, раздирающая, пронизывающая, опустошающая. Боль деторождения, боль начинания. Преходящая и вечная, мучительная и благородная, изначальная. Я превратилась в ничто. Я — только спазмы и конвульсии. Пропало всякое представление о времени и происходящем. Я потеряла голову и уже не думаю о том, чтобы рожать. Значит, с женщинами всегда так? Выносив ребёнка в течение девяти месяцев, они должны страдать ещё больше, чтобы произвести его на свет? Я думаю о Еве в раю и спрашиваю себя, зачем же она совершила этот проступок, съев запретный плод. Ей бы стоило подумать о всех нас! И за что такое наказание? Разве это справедливо — так мучиться?
Боль невероятная, невыносимая, жесточайшая, раздирающая, пронизывающая, опустошающая. Боль деторождения, боль начинания. Преходящая и вечная, мучительная и благородная, изначальная. Я превратилась в ничто. Я — только спазмы и конвульсии. Пропало всякое представление о времени и происходящем. Я потеряла голову и уже не думаю о том, чтобы рожать. Значит, с женщинами всегда так? Выносив ребёнка в течение девяти месяцев, они должны страдать ещё больше, чтобы произвести его на свет? Я думаю о Еве в раю и спрашиваю себя, зачем же она совершила этот проступок, съев запретный плод. Ей бы стоило подумать о всех нас! И за что такое наказание? Разве это справедливо — так мучиться?
— Барбара Драу · книга
Больше не тянуло ни развлекаться, ни путешествовать, ни работать. Не осталось вкуса к философии. Не хотелось одеваться, краситься, ведь дочь была счастлива видеть меня одетой в футболку и спортивные брюки, натянутые на разбухшее тело, потому что любила меня независимо от того, как я выглядела. Теперь я не задавалась метафизическими вопросами о смысле жизни — смыслом моей жизни, хотела я того или нет, была она. Это нечто надёжное, осязаемое. Дочь не являлась иллюзорной и не могла разочаровать. Изо дня в день она здесь, со своей долей слёз, улыбок и памперсов. Малышка зависела от меня и была никем без своей матери. Никто другой в этом мире не связан со мной так тесно. Ни любовь мужа, ни близость лучшей подруги не сравнятся с привязанностью ребёнка, который смотрит на вас, прося его покормить, взять на руки, приласкать, испытывать к нему абсолютную любовь. И вы даже не знаете почему.
Больше не тянуло ни развлекаться, ни путешествовать, ни работать. Не осталось вкуса к философии. Не хотелось одеваться, краситься, ведь дочь была счастлива видеть меня одетой в футболку и спортивные брюки, натянутые на разбухшее тело, потому что любила меня независимо от того, как я выглядела. Теперь я не задавалась метафизическими вопросами о смысле жизни — смыслом моей жизни, хотела я того или нет, была она. Это нечто надёжное, осязаемое. Дочь не являлась иллюзорной и не могла разочаровать. Изо дня в день она здесь, со своей долей слёз, улыбок и памперсов. Малышка зависела от меня и была никем без своей матери. Никто другой в этом мире не связан со мной так тесно. Ни любовь мужа, ни близость лучшей подруги не сравнятся с привязанностью ребёнка, который смотрит на вас, прося его покормить, взять на руки, приласкать, испытывать к нему абсолютную любовь. И вы даже не знаете почему.
Я испытывала страх. Во мне не было чувства материнства. Я и представить себе не могла, что забеременею. Никогда об этом не думала, никогда не интересовалась младенцами; что касается более взрослых детей, их я тоже не особенно любила. Все, что имело отношение к миру детства, казалось мне глупым и скучным. Даже в детстве я стремилась лишь к одному — побыстрее вырасти. И что теперь делать?
Я испытывала страх. Во мне не было чувства материнства. Я и представить себе не могла, что забеременею. Никогда об этом не думала, никогда не интересовалась младенцами; что касается более взрослых детей, их я тоже не особенно любила. Все, что имело отношение к миру детства, казалось мне глупым и скучным. Даже в детстве я стремилась лишь к одному — побыстрее вырасти. И что теперь делать?
— Барбара Драу · книга
Все годы нашего индивидуализма словно канули в небытие. С утра наспех натягиваешь футболку, варишь кофе, который потом трижды подогреваешь в микроволновке и наспех поглощаешь, пока дочь спит… Наскоро принимаешь душ, даже не намыливаясь, потому что ребёнок снова завопил…
Все годы нашего индивидуализма словно канули в небытие. С утра наспех натягиваешь футболку, варишь кофе, который потом трижды подогреваешь в микроволновке и наспех поглощаешь, пока дочь спит… Наскоро принимаешь душ, даже не намыливаясь, потому что ребёнок снова завопил…
— Барбара Драу · книга
— Знаешь, я думаю, что любовь — как снег: сначала появляется, потом исчезает… — Нет… Нет, Барбара. Это не любовь исчезает, а время проходит…
— Барбара Драу · книга
Некоторые события меняют нас – к лучшему это или к худшему. Мы не можем не оглядываться на них. Постоянно искать в них смысл. Спрашивать себя: «Почему?» и «Что, если?».
— Тиана · книга
Прежде я была философом, беззаботная, влюблённая, невинная. Оказывается, в жизни есть ещё столько вещей, которых я не знала!
— Барбара Драу · книга

20 из 21