84 цитаты из книги «Элиф Шафак. Честь» — читаем и делимся

Собрали 84 цитаты из книги «Элиф Шафак. Честь» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любовь — это загадочная стихия, которая лишает человека сил и рассудка, делает его глухим к доводам здравого смысла.

   Любовь — это загадочная стихия, которая лишает человека сил и рассудка, делает его глухим к доводам здравого смысла.

   — Джамиля · книга
2. «

   Её высказывания всегда были остры, как осколки стекла. Бесцеремонность — неотъемлемая часть её натуры — отчасти служила способом самозащиты. Его задевала не столько резкость её замечаний, сколько их обезличенность. Всякий раз, когда Роксана осыпала его упрёками, Эдиму казалось, что она обращается не к нему, а ко всем мужчинам, которых знала.

   Её высказывания всегда были остры, как осколки стекла. Бесцеремонность — неотъемлемая часть её натуры — отчасти служила способом самозащиты. Его задевала не столько резкость её замечаний, сколько их обезличенность. Всякий раз, когда Роксана осыпала его упрёками, Эдиму казалось, что она обращается не к нему, а ко всем мужчинам, которых знала.
3. «

   Индустрия вооружения и индустрия красоты — вот две главные отрасли западной промышленности. При помощи индустрии вооружения воротилы современного мира убивают людей, держат их в подчинении и страхе. Но индустрия красоты ничуть не меньшее зло. Все эти модные журналы, сногсшибательные платья, женоподобные мужчины и мужеподобные женщины, отвлекают людей от реальных проблем. Индустрия красоты помогает манипулировать общественным сознанием.

   Индустрия вооружения и индустрия красоты — вот две главные отрасли западной промышленности. При помощи индустрии вооружения воротилы современного мира убивают людей, держат их в подчинении и страхе. Но индустрия красоты ничуть не меньшее зло. Все эти модные журналы, сногсшибательные платья, женоподобные мужчины и мужеподобные женщины, отвлекают людей от реальных проблем. Индустрия красоты помогает манипулировать общественным сознанием.
4. «

   Правда этот народ интересует меньше всего на свете. Все, что они хотят, – подогнать твою историю под свои любимые штампы.

   Правда этот народ интересует меньше всего на свете. Все, что они хотят, – подогнать твою историю под свои любимые штампы.

   — Искендер · книга
5. «

   Юнус смотрел на Тобико с нежностью и удивлением. Впервые со дня их знакомства он обнаружил, что внутри её живет маленькая девочка. Выяснилось, что не только он один лезет вон из кожи, чтобы казаться взрослее и круче, чем это есть на самом деле.

   Юнус смотрел на Тобико с нежностью и удивлением. Впервые со дня их знакомства он обнаружил, что внутри её живет маленькая девочка. Выяснилось, что не только он один лезет вон из кожи, чтобы казаться взрослее и круче, чем это есть на самом деле.
6. «

   Он пристально смотрит на меня, словно решая, как лучше сообщить новость. – С самого дня, как полиция приходила в мой дом, я все думать, думать… Зачем? Зачем все это? Ничего не бывать просто так. У Бога всегда есть цель – верно? Я спрашивать, какая здесь цель, но ответа нет. Теперь все понимать. – Что ты несешь? – Я понимать, зачем Бог посылать меня сюда. В тюрьма. Раньше не знать и обижаться. Теперь встретить тебя и все понимать. Больше не буду грустить.

   Он пристально смотрит на меня, словно решая, как лучше сообщить новость. – С самого дня, как полиция приходила в мой дом, я все думать, думать… Зачем? Зачем все это? Ничего не бывать просто так. У Бога всегда есть цель – верно? Я спрашивать, какая здесь цель, но ответа нет. Теперь все понимать. – Что ты несешь? – Я понимать, зачем Бог посылать меня сюда. В тюрьма. Раньше не знать и обижаться. Теперь встретить тебя и все понимать. Больше не буду грустить.

   — Искендер · книга
7. «

   Впервые становясь отцом, ты не сомневаешься в том, что твой ребёнок станет продолжением тебя самого. Ты гордишься им, как самым выдающимся своим достижением, его появление на свет придаёт твоей жизни значение и смысл. А потом ты постепенно начинаешь понимать, что у твоего сына своя собственная жизнь. Он пойдёт своим путём, даже если ты хочешь, чтобы он следовал по твоим стопам, и прилагаешь к этому все усилия. В тот момент, когда Эдим осознал это, он почувствовал себя обманутым и уже не смог избавиться от этого чувства. Когда сам он был подростком, он относился к отцу совсем по-другому, уважительно внимал каждому его слову, никогда не противоречил. О, если бы он догадался тогда, что может встать на крыло и улететь прочь. Теперь уже ничего не исправишь. Но его сын в полной мере пользуется свободой, которую сам он не смог получить у собственного отца.

   Впервые становясь отцом, ты не сомневаешься в том, что твой ребёнок станет продолжением тебя самого. Ты гордишься им, как самым выдающимся своим достижением, его появление на свет придаёт твоей жизни значение и смысл. А потом ты постепенно начинаешь понимать, что у твоего сына своя собственная жизнь. Он пойдёт своим путём, даже если ты хочешь, чтобы он следовал по твоим стопам, и прилагаешь к этому все усилия. В тот момент, когда Эдим осознал это, он почувствовал себя обманутым и уже не смог избавиться от этого чувства. Когда сам он был подростком, он относился к отцу совсем по-другому, уважительно внимал каждому его слову, никогда не противоречил. О, если бы он догадался тогда, что может встать на крыло и улететь прочь. Теперь уже ничего не исправишь. Но его сын в полной мере пользуется свободой, которую сам он не смог получить у собственного отца.
8. «

   Вялый и апатичный, он словно не замечал ничего вокруг. Порой он переставал понимать, кто он такой и что с ним происходит. В этом мире невозможно отличить мираж от реальности — к этой мысли он возвращался всё чаще. Его собственная жизнь — запутанный зеркальный лабиринт. В каждом зеркале возникает разное отражение, и он сам не в состоянии определить, какое из них — настоящий Эдим.

   Вялый и апатичный, он словно не замечал ничего вокруг. Порой он переставал понимать, кто он такой и что с ним происходит. В этом мире невозможно отличить мираж от реальности — к этой мысли он возвращался всё чаще. Его собственная жизнь — запутанный зеркальный лабиринт. В каждом зеркале возникает разное отражение, и он сам не в состоянии определить, какое из них — настоящий Эдим.
9. «

   Стычка с английским джентльменом редко доходит до рукопашной, но он может уничтожить тебя одной презрительной фразой.

   Стычка с английским джентльменом редко доходит до рукопашной, но он может уничтожить тебя одной презрительной фразой.
10. «

    Мы снова остаемся одни. Зизхан таращится на меня как на великое чудо. – Почему он такой злой на тебя? – спрашивает он. – Потому что он крыса, которая притворяется человеком. Зизхан хохочет, словно это лучшая шутка, которую он слышал в своей жизни. – Человек-крыса, – повторяет он. – Здорово! Он погружается в задумчивость и после изрекает: – Еще бывать человек-рыба, человек-птица, человек-змея, человек-слон. В этом мире мало человеческих людей.

    Мы снова остаемся одни. Зизхан таращится на меня как на великое чудо. – Почему он такой злой на тебя? – спрашивает он. – Потому что он крыса, которая притворяется человеком. Зизхан хохочет, словно это лучшая шутка, которую он слышал в своей жизни. – Человек-крыса, – повторяет он. – Здорово! Он погружается в задумчивость и после изрекает: – Еще бывать человек-рыба, человек-птица, человек-змея, человек-слон. В этом мире мало человеческих людей.

    — Искендер · книга
11. «

    Размышляя о природе охватившего его непостижимого влечения, он понимал, что не в силах разгадать эту загадку. Эта женщина, с которой у него было так мало общего, имела над его душой власть столь же неодолимую, как власть детских воспоминаний. По причинам, скрытым от его разума, но очевидным для сердца, он хотел защитить её от всего мира своей любовью. Чувство, подобное этому, возбуждали в нём три женщины: его сестра, его мать и его бывшая жена. Но рядом с Пимби он испытывал нечто новое, неведомое прежде. Только рядом с ней Элайас чувствовал, что живёт реальной жизнью, и его не пугало, что жизнь эта полна неведомых опасностей. Источником постоянной тревоги для него служило лишь одно обстоятельство: любовь их была незаконной, а значит, он мог потерять её в любую минуту. Страх утратить Пимби усиливал и обострял его желание обладать ею. До знакомства с нею жизнь его словно распадалась на куски, а она всё связала воедино, соединив его с прошлым, с предками, с Востоком. Её любовь стала недостающим фрагментом головоломки, путеводной нитью в поисках утраченного времени.

    Размышляя о природе охватившего его непостижимого влечения, он понимал, что не в силах разгадать эту загадку. Эта женщина, с которой у него было так мало общего, имела над его душой власть столь же неодолимую, как власть детских воспоминаний. По причинам, скрытым от его разума, но очевидным для сердца, он хотел защитить её от всего мира своей любовью. Чувство, подобное этому, возбуждали в нём три женщины: его сестра, его мать и его бывшая жена. Но рядом с Пимби он испытывал нечто новое, неведомое прежде. Только рядом с ней Элайас чувствовал, что живёт реальной жизнью, и его не пугало, что жизнь эта полна неведомых опасностей. Источником постоянной тревоги для него служило лишь одно обстоятельство: любовь их была незаконной, а значит, он мог потерять её в любую минуту. Страх утратить Пимби усиливал и обострял его желание обладать ею. До знакомства с нею жизнь его словно распадалась на куски, а она всё связала воедино, соединив его с прошлым, с предками, с Востоком. Её любовь стала недостающим фрагментом головоломки, путеводной нитью в поисках утраченного времени.
12. «

    Мама часто говорила, что предчувствия – это шепот Аллаха в темном лесу. Время от времени Он предостерегает нас, учит быть осмотрительными, не заводить ненужных знакомств, не открывать ненужных дверей. Но мы не обращаем на это внимания.

    Мама часто говорила, что предчувствия – это шепот Аллаха в темном лесу. Время от времени Он предостерегает нас, учит быть осмотрительными, не заводить ненужных знакомств, не открывать ненужных дверей. Но мы не обращаем на это внимания.

    — Искендер Топрак · книга
13. «

    Есть две вещи, которые превращают мальчика в мужчину. Первая — это любовь женщины. Вторая — ненависть другого мужчины.

    Есть две вещи, которые превращают мальчика в мужчину. Первая — это любовь женщины. Вторая — ненависть другого мужчины.

    — отец Эдима Топрака · книга
14. «

    Нази умерла, вскоре за ней последовал и ребенок, относительно пола которого она жестоко ошиблась. Ее девятое дитя, убившее свою мать и тоже покинувшее этот мир, оказалось девочкой.

    Нази умерла, вскоре за ней последовал и ребенок, относительно пола которого она жестоко ошиблась. Ее девятое дитя, убившее свою мать и тоже покинувшее этот мир, оказалось девочкой.
15. «

    Не все способны понять, что честь – единственное богатство, принадлежавшее им в этом мире.

    Не все способны понять, что честь – единственное богатство, принадлежавшее им в этом мире.

    — Тарик Топрак · книга
16. «

    Если женщина не заслуживает доверия, от ее красоты одни проблемы. Когда дело касается красивых женщин, мужчины часто совершают роковые ошибки. По правде говоря, с красотками неплохо поразвлечься в холостяцкие дни, но будущая супруга должна обладать достоинствами более важными, чем привлекательная внешность.

    Если женщина не заслуживает доверия, от ее красоты одни проблемы. Когда дело касается красивых женщин, мужчины часто совершают роковые ошибки. По правде говоря, с красотками неплохо поразвлечься в холостяцкие дни, но будущая супруга должна обладать достоинствами более важными, чем привлекательная внешность.

    — Тарик Топрак · книга
17. «

    Как ни удивительно, открытие, сделанное нынешним вечером, ни капельки не настроило меня против мамы. У меня имелось много других поводов сердиться на неё — значительных и ерундовых. Но теперь, когда я узнала, что у неё есть свой собственный мир или, по крайней мере, она пытается этот мир создать, я вовсе не чувствовала себя уязвлённой или обиженной. Напротив, у меня возникло желание её защитить. Теперь она казалась мне улиткой, ползущей рядом с прожорливыми лягушками.

    Как ни удивительно, открытие, сделанное нынешним вечером, ни капельки не настроило меня против мамы. У меня имелось много других поводов сердиться на неё — значительных и ерундовых. Но теперь, когда я узнала, что у неё есть свой собственный мир или, по крайней мере, она пытается этот мир создать, я вовсе не чувствовала себя уязвлённой или обиженной. Напротив, у меня возникло желание её защитить. Теперь она казалась мне улиткой, ползущей рядом с прожорливыми лягушками.

    — Эсма · книга
18. «

    Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

    Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

    — Эсма · книга
19. «

    В этой жизни уже ничто не в состоянии его задеть. Он всего лишь тень человека, которым был когда-то, а тень не способна испытывать боль.

    В этой жизни уже ничто не в состоянии его задеть. Он всего лишь тень человека, которым был когда-то, а тень не способна испытывать боль.
20. «

    Правда, надо отдать англичанам должное: они всегда безупречно вежливы. Даже в лицо человеку они плюют по правилам хорошего тона. Так и ждешь, что после они подадут оплеванному носовой платок.

    Правда, надо отдать англичанам должное: они всегда безупречно вежливы. Даже в лицо человеку они плюют по правилам хорошего тона. Так и ждешь, что после они подадут оплеванному носовой платок.