10 цитат из книги «Элиф Шафак. Стамбульский бастард»

Собрали 10 цитат из книги «Элиф Шафак. Стамбульский бастард» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Из всех частей тела только на уши можно по-настоящему положиться. Как ни толстей, они останутся прежними, никогда тебя не предадут.

   Из всех частей тела только на уши можно по-настоящему положиться. Как ни толстей, они останутся прежними, никогда тебя не предадут.
2. «

   Она словно потерялась в безграничных пустых пространствах, стала такой маленькой, а вокруг была огромная земля, огромное небо, огромные звёзды и огромный мучительный выбор.

   Она словно потерялась в безграничных пустых пространствах, стала такой маленькой, а вокруг была огромная земля, огромное небо, огромные звёзды и огромный мучительный выбор.
3. «

   Сколько раз Зелихе снился один и тот же сон. Она шла по улице, а с неба дождём сыпались камни. Булыжники падали с неба, и каждый пробивал дыру. Дыра становилось всё шире и глубже, и Зелиху охватывал ужас — вдруг она тоже туда упадёт, вдруг её без следа заглотит голодная бездна. «Нет!» — кричала она падавшим под ноги камням. «Нет!» — приказывала машинам, но те неслись на неё с бешеной скоростью, и переезжали её, и неслись дальше. «Нет!» — умоляла она толкавшихся пешеходов. «Нет, пожалуйста».

   Сколько раз Зелихе снился один и тот же сон. Она шла по улице, а с неба дождём сыпались камни. Булыжники падали с неба, и каждый пробивал дыру. Дыра становилось всё шире и глубже, и Зелиху охватывал ужас — вдруг она тоже туда упадёт, вдруг её без следа заглотит голодная бездна. «Нет!» — кричала она падавшим под ноги камням. «Нет!» — приказывала машинам, но те неслись на неё с бешеной скоростью, и переезжали её, и неслись дальше. «Нет!» — умоляла она толкавшихся пешеходов. «Нет, пожалуйста».
4. «

   Это был страх перед счастьем, который можно заметить лишь на лицах тех, кто, утратив прежнюю осторожность, вдруг влюбился внезапно и неосмотрительно.

   Это был страх перед счастьем, который можно заметить лишь на лицах тех, кто, утратив прежнюю осторожность, вдруг влюбился внезапно и неосмотрительно.
5. «

   Уже рассвело. Остался лишь шаг до таинственной черты, разделяющей ночную тьму и день. Удивительный час, когда ещё достаточно рано, чтобы лелеять надежды на то, что твои сны сбудутся, но уже слишком поздно и слишком далеко от царства Морфея, чтобы видеть сами сны. Око Аллаха всесильно и всеведуще. Это око никогда не смыкается и даже не мигает. И всё же нет гарантии, что вся земля в равной степени доступна наблюдению. И если мир — это сцена, которой разыгрываются представления, то возможно, время от времени занавес опускается и серебряную чашу закрывает прозрачное покрывало.

   Уже рассвело. Остался лишь шаг до таинственной черты, разделяющей ночную тьму и день. Удивительный час, когда ещё достаточно рано, чтобы лелеять надежды на то, что твои сны сбудутся, но уже слишком поздно и слишком далеко от царства Морфея, чтобы видеть сами сны. Око Аллаха всесильно и всеведуще. Это око никогда не смыкается и даже не мигает. И всё же нет гарантии, что вся земля в равной степени доступна наблюдению. И если мир — это сцена, которой разыгрываются представления, то возможно, время от времени занавес опускается и серебряную чашу закрывает прозрачное покрывало.
6. «

   Детские сказки — самые старые истории на свете, в них доносятся призрачные голоса давно ушедших поколений.

   Детские сказки — самые старые истории на свете, в них доносятся призрачные голоса давно ушедших поколений.
7. «

   Если где-то там, на седьмом небе, есть всевидящее око, Божественный взор, неусыпно глядящий на каждого из нас с высоты, то ему пришлось бы довольно долго смотреть на Стамбул, чтобы выяснить, что происходило за закрытыми дверями и не велись ли случайно богохульные речи. С неба этот город, наверное, представляется мерцающим рисунком из расходящихся во все стороны разноцветных всполохов озарившей темноту петарды. Вот сейчас он светится всеми оттенками красного, оранжевого и жёлтого. Рисунок состоит из искр, а каждую искру зажёг кто-то, кто не спит в эту ночь. Если смотреть сверху, оттуда, из обители Небесного взора, все эти случайные лампочки, наверное, составляют гармоническое целое, а их проблески словно тайнопись, одному только Богу понятные знаки.

   Если где-то там, на седьмом небе, есть всевидящее око, Божественный взор, неусыпно глядящий на каждого из нас с высоты, то ему пришлось бы довольно долго смотреть на Стамбул, чтобы выяснить, что происходило за закрытыми дверями и не велись ли случайно богохульные речи. С неба этот город, наверное, представляется мерцающим рисунком из расходящихся во все стороны разноцветных всполохов озарившей темноту петарды. Вот сейчас он светится всеми оттенками красного, оранжевого и жёлтого. Рисунок состоит из искр, а каждую искру зажёг кто-то, кто не спит в эту ночь. Если смотреть сверху, оттуда, из обители Небесного взора, все эти случайные лампочки, наверное, составляют гармоническое целое, а их проблески словно тайнопись, одному только Богу понятные знаки.
8. «

   Они разговаривали и держались так, словно никакие слова всё равно не смогут выразить их внутренний мир, а язык в конечном итоге — всего лишь отвратительный остов прогнивших слов.

   Они разговаривали и держались так, словно никакие слова всё равно не смогут выразить их внутренний мир, а язык в конечном итоге — всего лишь отвратительный остов прогнивших слов.
9. «

   Дождь — это ведь грязь, хаос и ярость, словно нам их и без того мало. И ещё дождь — это борьба. Всегда. Десять миллионов человек, как барахтающиеся в воде беспомощные котята, тщетно сражаются с летящими каплями. Не то чтобы мы были совсем одиноки в этой борьбе. Вместе с нами — улицы с их допотопными названиями, нанесёнными по трафарету на жестяные таблички, и разбросанные здесь и там гробницы бесчисленных святых, и горы мусора, поджидающие на каждом углу, и пугающе огромные строительные котлованы, которые скоро превратятся в помпезные современные здания. Мы все злимся, когда небеса, разверзшись, плюют нам на голову. Но потом, когда на землю падают последние капли, а другие повисают на отмытых от пыли листьях, в беззащитное мгновенье, когда мы ещё не уверены, что дождь прекратился, и дождь тоже в этом не уверен, в светлый промежуток вдруг снисходит умиротворение. На протяжении одной долгой минуты небо будто извиняется за весь учинённый бардак. А мы, с пропитанными влагой волосами и сырыми обшлагами, всё ещё уныло и опасливо всматриваемся в прояснившееся лазурное небо. Смотрим и невольно улыбаемся в ответ. Мы прощаем небо. Всегда.

   Дождь — это ведь грязь, хаос и ярость, словно нам их и без того мало. И ещё дождь — это борьба. Всегда. Десять миллионов человек, как барахтающиеся в воде беспомощные котята, тщетно сражаются с летящими каплями. Не то чтобы мы были совсем одиноки в этой борьбе. Вместе с нами — улицы с их допотопными названиями, нанесёнными по трафарету на жестяные таблички, и разбросанные здесь и там гробницы бесчисленных святых, и горы мусора, поджидающие на каждом углу, и пугающе огромные строительные котлованы, которые скоро превратятся в помпезные современные здания. Мы все злимся, когда небеса, разверзшись, плюют нам на голову. Но потом, когда на землю падают последние капли, а другие повисают на отмытых от пыли листьях, в беззащитное мгновенье, когда мы ещё не уверены, что дождь прекратился, и дождь тоже в этом не уверен, в светлый промежуток вдруг снисходит умиротворение. На протяжении одной долгой минуты небо будто извиняется за весь учинённый бардак. А мы, с пропитанными влагой волосами и сырыми обшлагами, всё ещё уныло и опасливо всматриваемся в прояснившееся лазурное небо. Смотрим и невольно улыбаемся в ответ. Мы прощаем небо. Всегда.
10. «

    Какое облегчение — взять и уйти сразу и от прошлого, и от будущего. Как хорошо просто взять и уйти.

    Какое облегчение — взять и уйти сразу и от прошлого, и от будущего. Как хорошо просто взять и уйти.