64 цитаты из книги «Элиф Шафак. Ученик архитектора» — большая подборка

Ниже 64 цитаты из книги «Элиф Шафак. Ученик архитектора»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Когда ты делаешь то, что тебе по душе, в тебе, словно река, течет радость.

   Когда ты делаешь то, что тебе по душе, в тебе, словно река, течет радость.
2. «

   Прежде он не задумывался о том, как резко может измениться участь человека и сколь стремительным бывает падение с высоты. Судьба не милует даже тех, кого раньше осыпала милостями. Не исключено, что к своим бывшим любимчикам она бывает особенно жестока. Возможно, наш жизненный путь подобен спирали, по которой мы то поднимаемся вверх, то скользим вниз.

   Прежде он не задумывался о том, как резко может измениться участь человека и сколь стремительным бывает падение с высоты. Судьба не милует даже тех, кого раньше осыпала милостями. Не исключено, что к своим бывшим любимчикам она бывает особенно жестока. Возможно, наш жизненный путь подобен спирали, по которой мы то поднимаемся вверх, то скользим вниз.

   — Джахан · книга
3. «

   Талант — это дар свыше. Наш долг — работать изо всех сил, чтобы его совершенствовать. Это все, что от нас требуется.

   Талант — это дар свыше. Наш долг — работать изо всех сил, чтобы его совершенствовать. Это все, что от нас требуется.
4. «

   Есть три источника мудрости, из которых должен черпать каждый мастер, сказал он: книги, работа и путешествия. Да, для того, чтобы достичь в своем деле больших высот, необходимо беспрестанно читать, трудиться и ездить по миру.

   Есть три источника мудрости, из которых должен черпать каждый мастер, сказал он: книги, работа и путешествия. Да, для того, чтобы достичь в своем деле больших высот, необходимо беспрестанно читать, трудиться и ездить по миру.
5. «

   Ты бросаешься в бой даже тогда, когда в этом нет необходимости, — вздохнул укротитель львов. — Помни о том, что ты силен. И остерегайся собственной силы. Тот, кто держит меч, повинуется мечу, а не наоборот, как ты, может быть, думаешь. И рано или поздно тот, кто держит меч, обязательно обагрит свои руки кровью. Избежать этого невозможно.

   Ты бросаешься в бой даже тогда, когда в этом нет необходимости, — вздохнул укротитель львов. — Помни о том, что ты силен. И остерегайся собственной силы. Тот, кто держит меч, повинуется мечу, а не наоборот, как ты, может быть, думаешь. И рано или поздно тот, кто держит меч, обязательно обагрит свои руки кровью. Избежать этого невозможно.
6. «

   Ненависть — это клетка, в которой томятся человеческие дарования. Сломай клетку, и твой дар воспарит к небу, как птица.

   Ненависть — это клетка, в которой томятся человеческие дарования. Сломай клетку, и твой дар воспарит к небу, как птица.

   — Синан · книга
7. «

   Одиночество – это удел, который способен выносить лишь Создатель.

   Одиночество – это удел, который способен выносить лишь Создатель.

   — Синан · книга
8. «

   Невежественные люди полагают, будто мы приходим в этот мир для того, чтобы совокупляться, производить на свет детей да еще затевать войны. На самом деле главное наше дело на этой земле — обрести знания. За этим Бог и послал нас сюда.

   Невежественные люди полагают, будто мы приходим в этот мир для того, чтобы совокупляться, производить на свет детей да еще затевать войны. На самом деле главное наше дело на этой земле — обрести знания. За этим Бог и послал нас сюда.
9. «

   Знание, илм, подобно повозке, которую тащат несколько лошадей. Если одна из лошадей пойдет быстрее, другим тоже придется ускорить шаг, дабы поспевать за ней. В результате путешественник, алим, окажется в выигрыше. Открытия, сделанные в одной сфере, способствуют более глубокому постижению всех прочих. Поэтому архитектура должна дружить с астрономией, астрономия — с математикой, арифметика — с философией и так далее.

   Знание, илм, подобно повозке, которую тащат несколько лошадей. Если одна из лошадей пойдет быстрее, другим тоже придется ускорить шаг, дабы поспевать за ней. В результате путешественник, алим, окажется в выигрыше. Открытия, сделанные в одной сфере, способствуют более глубокому постижению всех прочих. Поэтому архитектура должна дружить с астрономией, астрономия — с математикой, арифметика — с философией и так далее.
10. «

    Стамбул умел изменять самому себе и предавать тех, кто ему доверился. Он мог мгновенно менять настроение, в совершенстве владел искусством быть одновременно и милостивым, и бессердечным. Этот город обладал способностью щедро дарить и тут же отбирать свои дары обратно.

    Стамбул умел изменять самому себе и предавать тех, кто ему доверился. Он мог мгновенно менять настроение, в совершенстве владел искусством быть одновременно и милостивым, и бессердечным. Этот город обладал способностью щедро дарить и тут же отбирать свои дары обратно.
11. «

    Мудрость не изливается с небес, но прорастает из земли, с трудом пробивая себе путь.

    Мудрость не изливается с небес, но прорастает из земли, с трудом пробивая себе путь.

    — Синан · книга
12. «

    Он припомнил истории об отравленных евнухах и задушенных наложницах, страшные рассказы об обезглавленных визирях и шевелящихся мешках, сброшенных в Босфорский пролив, и по спине у него пробежал холодок. В этом городе было два кладбища: одно раскинулось на холмах, а другое, куда более обширное, скрывалось в море.

    Он припомнил истории об отравленных евнухах и задушенных наложницах, страшные рассказы об обезглавленных визирях и шевелящихся мешках, сброшенных в Босфорский пролив, и по спине у него пробежал холодок. В этом городе было два кладбища: одно раскинулось на холмах, а другое, куда более обширное, скрывалось в море.
13. «

    Счастлив человек или же пребывает в скорби, прав он или виноват, мир вокруг остаётся неизменным и равнодушным. Когда уйдут все, кто живёт на земле ныне, солнце будут по-прежнему вставать по утрам, а луна изливать с небес свой серебристый свет.

    Счастлив человек или же пребывает в скорби, прав он или виноват, мир вокруг остаётся неизменным и равнодушным. Когда уйдут все, кто живёт на земле ныне, солнце будут по-прежнему вставать по утрам, а луна изливать с небес свой серебристый свет.

    — Джахан · книга
14. «

    Люди боятся животных, но сами они куда более кровожадны, чем дикие звери. Даже самые свирепые львы и крокодилы не могут сравниться с людьми в жестокости.

    Люди боятся животных, но сами они куда более кровожадны, чем дикие звери. Даже самые свирепые львы и крокодилы не могут сравниться с людьми в жестокости.

    — Джахан · книга
15. «

    Наедине с собой он никогда не осмеливался называть любовью то чувство, которое питал к Михримах. Но теперь, когда слово было произнесено, оно отпечаталось у него в сердце, и он знал: время бессильно стереть этот отпечаток.

    Наедине с собой он никогда не осмеливался называть любовью то чувство, которое питал к Михримах. Но теперь, когда слово было произнесено, оно отпечаталось у него в сердце, и он знал: время бессильно стереть этот отпечаток.
16. «

    Казалось, между человеком и зданием существует какая-то удивительная, нерасторжимая и в то же время взаимоисключающая связь. Подобно дню и ночи, они не могли сосуществовать одновременно. Когда восходит солнце, луна исчезает.

    Казалось, между человеком и зданием существует какая-то удивительная, нерасторжимая и в то же время взаимоисключающая связь. Подобно дню и ночи, они не могли сосуществовать одновременно. Когда восходит солнце, луна исчезает.
17. «

    С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

    С тех пор как я здесь, я ни разу не слышал, чтобы зверь на кого-нибудь напал. Животные делают это, только если голодны. Если их хорошо кормить и не обижать, они никого не тронут. У людей же все иначе. Голоден человек или сыт, он всегда готов причинить зло другому. Рядом с сытым львом вы можете спать спокойно, а вот с незнакомым человеком следует быть настороже, даже если он наелся до отвала.

    — Джахан · книга
18. «

    Камни отражаются в воде. Образ Божий отражается в людях. Любовь отражается в разбитых сердцах. Правда отражается в историях, которые люди рассказывают друг другу. Все мы живем, трудимся и умираем под одним невидимым куполом: богатые и бедные, мусульмане и христиане, мужчины и женщины, рабы и свободные люди, султаны и погонщики, учителя и ученики… Под этим куполом все мы равны. Под ним исчезают любые различия, и все звуки, вне зависимости от того, выражают они печаль или радость, тонут в безмолвии всепоглощающей любви. Именно так я представляю себе Мироздание.

    Камни отражаются в воде. Образ Божий отражается в людях. Любовь отражается в разбитых сердцах. Правда отражается в историях, которые люди рассказывают друг другу. Все мы живем, трудимся и умираем под одним невидимым куполом: богатые и бедные, мусульмане и христиане, мужчины и женщины, рабы и свободные люди, султаны и погонщики, учителя и ученики… Под этим куполом все мы равны. Под ним исчезают любые различия, и все звуки, вне зависимости от того, выражают они печаль или радость, тонут в безмолвии всепоглощающей любви. Именно так я представляю себе Мироздание.
19. «

    Некоторые города мы посещаем, ибо таково наше желание, другие города мы посещаем, ибо таково их желание.

    Некоторые города мы посещаем, ибо таково наше желание, другие города мы посещаем, ибо таково их желание.
20. «

    На протяжении долгих лет Джахан верно служил городу, в котором был — и оставался до сих пор — чужестранцем. Он отдал свою любовь женщине, которая не принадлежала ему и никогда не будет ему принадлежать. Он посвятил себя изучению ремесла, способного увековечить его имя, но, как выяснилось, творения его оказались весьма уязвимыми и зависимыми от хода событий. То, что создавалось в расчете на века, было разрушено всего за несколько дней. То, что вчера казалось необходимым и важным, сегодня с презрением отвергалось. Он понял: в этом мире нет ничего, защищенного от капризов судьбы. А в том, что судьба капризна и переменчива, у Джахана давно уже не осталось ни малейших сомнений.

    На протяжении долгих лет Джахан верно служил городу, в котором был — и оставался до сих пор — чужестранцем. Он отдал свою любовь женщине, которая не принадлежала ему и никогда не будет ему принадлежать. Он посвятил себя изучению ремесла, способного увековечить его имя, но, как выяснилось, творения его оказались весьма уязвимыми и зависимыми от хода событий. То, что создавалось в расчете на века, было разрушено всего за несколько дней. То, что вчера казалось необходимым и важным, сегодня с презрением отвергалось. Он понял: в этом мире нет ничего, защищенного от капризов судьбы. А в том, что судьба капризна и переменчива, у Джахана давно уже не осталось ни малейших сомнений.