Топ-111 цитат из книги «Элизабет Гилберт. Есть, молиться, любить»

Ниже 111 цитат из книги «Элизабет Гилберт. Есть, молиться, любить»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Кэтрин по природе одиночка, и, значит, ей нужна семья, чтобы не страдать от одиночества; я же веселушка, и, значит, мне никогда не придётся беспокоиться о том, что я останусь одна, – пусть даже у меня никого нет.

   Кэтрин по природе одиночка, и, значит, ей нужна семья, чтобы не страдать от одиночества; я же веселушка, и, значит, мне никогда не придётся беспокоиться о том, что я останусь одна, – пусть даже у меня никого нет.

   — Элизабет Гилберт · книга
2. «

   Моя мать словно протянула руку, разжала кулак и наконец показала мне те пули, которые все эти десятилетия ей пришлось носить в себе, чтобы сохранять счастливый брак.

   Моя мать словно протянула руку, разжала кулак и наконец показала мне те пули, которые все эти десятилетия ей пришлось носить в себе, чтобы сохранять счастливый брак.

   — Элизабет Гилберт · книга
3. «

   Если уж я люблю, то отдаю всё без остатка. Свое время, преданность, тело, деньги, семью, собаку, деньги моей собаки, время собаки: всё — значит всё. Если я люблю, то готова взять на себя чужую боль, чужие долги (во всех смыслах этого слова) и защитить любимого от его же комплексов, а также наделить его воображаемыми хорошими качествами, которых у него и в помине не было. Я готова накупить рождественских подарков для всех членов его семьи. Ради него я способна вызвать солнце и дождь, и если сразу не выйдет, то в следующий раз уж точно. Отдав другому всё это и полкоролевства в придачу, я в конце концов почувствую себя полностью истощенной и измученной, и лишь одно будет способно восстановить мои силы? Слепая влюбленность в следующего. Гордиться тут нечем, но так было всегда.

   Если уж я люблю, то отдаю всё без остатка. Свое время, преданность, тело, деньги, семью, собаку, деньги моей собаки, время собаки: всё — значит всё. Если я люблю, то готова взять на себя чужую боль, чужие долги (во всех смыслах этого слова) и защитить любимого от его же комплексов, а также наделить его воображаемыми хорошими качествами, которых у него и в помине не было. Я готова накупить рождественских подарков для всех членов его семьи. Ради него я способна вызвать солнце и дождь, и если сразу не выйдет, то в следующий раз уж точно. Отдав другому всё это и полкоролевства в придачу, я в конце концов почувствую себя полностью истощенной и измученной, и лишь одно будет способно восстановить мои силы? Слепая влюбленность в следующего. Гордиться тут нечем, но так было всегда.
4. «

   Мы скачем по жизни, как циркачи, балансирующие на спинах двух мчащихся бок о бок лошадей, — одна нога на крупе лошади под именем «судьба», другая — на спине у коня по кличке «свободная воля». И вопрос, который следует задавать себе каждый день: как распознать, где какая лошадь? Ведь об одной можно совсем не беспокоиться, так как её поведение совершенно от нас не зависит; зато другую можно пришпорить, сосредоточив на этом все усилия.

   Мы скачем по жизни, как циркачи, балансирующие на спинах двух мчащихся бок о бок лошадей, — одна нога на крупе лошади под именем «судьба», другая — на спине у коня по кличке «свободная воля». И вопрос, который следует задавать себе каждый день: как распознать, где какая лошадь? Ведь об одной можно совсем не беспокоиться, так как её поведение совершенно от нас не зависит; зато другую можно пришпорить, сосредоточив на этом все усилия.

   — Элизабет Гилберт · книга
5. «

   Ты сама — часть Вселенной. Ты — её составляющее и имеешь полное право участвовать в том, что происходит в мире, и высказывать свои чувства. Выскажи своё мнение. Изложи проблему. Гарантирую, тебя по крайней мере выслушают.

   Ты сама — часть Вселенной. Ты — её составляющее и имеешь полное право участвовать в том, что происходит в мире, и высказывать свои чувства. Выскажи своё мнение. Изложи проблему. Гарантирую, тебя по крайней мере выслушают.

   — Айва · книга
6. «

   Я очень старалась избавиться от привычки постоянно плакать. Как-то вечером, в очередной раз свернувшись калачиком на диване в углу, в очередной истерике после очередного раунда унылых размышлений, я спросила себя: «Взгляни на себя, Лиз, можешь ли ты изменить хоть что-то?» И сделала единственное, на что была способна: встала и, не прекращая плакать, стала балансировать на одной ноге посреди комнаты. Мне хотелось доказать себе, что я все ещё хоть немного контролирую ситуацию: пусть мне не под силу остановить слёзы и мрачный внутренний диалог, я, по крайней мере, могу биться в истерике, стоя на одной ноге. Хоть что-то для начала.

   Я очень старалась избавиться от привычки постоянно плакать. Как-то вечером, в очередной раз свернувшись калачиком на диване в углу, в очередной истерике после очередного раунда унылых размышлений, я спросила себя: «Взгляни на себя, Лиз, можешь ли ты изменить хоть что-то?» И сделала единственное, на что была способна: встала и, не прекращая плакать, стала балансировать на одной ноге посреди комнаты. Мне хотелось доказать себе, что я все ещё хоть немного контролирую ситуацию: пусть мне не под силу остановить слёзы и мрачный внутренний диалог, я, по крайней мере, могу биться в истерике, стоя на одной ноге. Хоть что-то для начала.

   — Элизабет Гилберт · книга
7. «

   Последняя стадия отчаянной любви — полная и жестокая деградация собственного Я.

   Последняя стадия отчаянной любви — полная и жестокая деградация собственного Я.
8. «

   Все твои несчастья будут поджидать тебя у выхода, а вот брать их с собой или нет — дело твоё.

   Все твои несчастья будут поджидать тебя у выхода, а вот брать их с собой или нет — дело твоё.

   — Ричард (Richard) · книга
9. «

   Никогда нельзя поддаваться истерике, потому что случись так — это может перерасти в привычку и будет повторяться снова и снова. Надо воспитывать в себе силу.

   Никогда нельзя поддаваться истерике, потому что случись так — это может перерасти в привычку и будет повторяться снова и снова. Надо воспитывать в себе силу.

   — Элизабет Гилберт · книга
10. «

    Я боялась ложиться спать, как заключённый боится спускаться в камеру пыток. Рядом со спящим Дэвидом, таким прекрасным и недоступным, меня затягивал водоворот панического страха одиночества. В моём воображении рисовались мельчайшие подробности собственного самоубийства. Каждая клеточка тела причиняла боль. Я казалась себе примитивным пружинным механизмом, который поместили под гораздо большее давление, чем он способен выдержать, и который вот-вот взорвётся, уничтожив всё вокруг. Я представляла, как руки и ноги отскакивают прочь от тела, чтобы быть подальше от вулкана безрадостности, в который я превратилась.

    Я боялась ложиться спать, как заключённый боится спускаться в камеру пыток. Рядом со спящим Дэвидом, таким прекрасным и недоступным, меня затягивал водоворот панического страха одиночества. В моём воображении рисовались мельчайшие подробности собственного самоубийства. Каждая клеточка тела причиняла боль. Я казалась себе примитивным пружинным механизмом, который поместили под гораздо большее давление, чем он способен выдержать, и который вот-вот взорвётся, уничтожив всё вокруг. Я представляла, как руки и ноги отскакивают прочь от тела, чтобы быть подальше от вулкана безрадостности, в который я превратилась.

    — Элизабет Гилберт · книга
11. «

    — Хомяк, ты должна научиться отбирать мысли так же, как отбираешь одежду, которую наденешь сегодня. Эту способность нужно в себе культивировать. Если тебе так нравится контролировать свою жизнь, поработай над своими мыслями.

    — Хомяк, ты должна научиться отбирать мысли так же, как отбираешь одежду, которую наденешь сегодня. Эту способность нужно в себе культивировать. Если тебе так нравится контролировать свою жизнь, поработай над своими мыслями.
12. «

    Бог живёт в тебе, Бог — это ты, такая, какая есть. Ему неинтересно смотреть, как ты пытаешься изображать из себя кого-то другого, кто, по твоему мнению, соответствует идиотским представлениям о том, как должна выглядеть и вести себя высокодуховная личность. Всем нам почему-то кажется, что, чтобы стать просветленными, необходимо вести массивные, драматические изменения в свою личность, отречься от собственной индивидуальности. это классический пример того, что на Востоке называют ложным мнением. <...> Всю жизнь он (Свамижди) учил, что аскетизм и самоотречение — ложные цели, к которым не следует стремиться. Чтобы познать Бога, нужно отречься лишь от одного — ощущения собственной разделенности с Богом. Или оставаться тем, кто ты есть, не выходя за рамки своей природы.

    Бог живёт в тебе, Бог — это ты, такая, какая есть. Ему неинтересно смотреть, как ты пытаешься изображать из себя кого-то другого, кто, по твоему мнению, соответствует идиотским представлениям о том, как должна выглядеть и вести себя высокодуховная личность. Всем нам почему-то кажется, что, чтобы стать просветленными, необходимо вести массивные, драматические изменения в свою личность, отречься от собственной индивидуальности. это классический пример того, что на Востоке называют ложным мнением. <...> Всю жизнь он (Свамижди) учил, что аскетизм и самоотречение — ложные цели, к которым не следует стремиться. Чтобы познать Бога, нужно отречься лишь от одного — ощущения собственной разделенности с Богом. Или оставаться тем, кто ты есть, не выходя за рамки своей природы.

    — Элизабет Гилберт · книга
13. «

    Гуру — это великий йог, способный передать это состояние другим людям. Слово «гуру» состоит из двух санскритских слогов: первый означает «тьма», второй — «свет». Из тьмы к свету. ТО, что мастер передает последователю, иногда называют «матравирья» — «сила просветленного сознания».

    Гуру — это великий йог, способный передать это состояние другим людям. Слово «гуру» состоит из двух санскритских слогов: первый означает «тьма», второй — «свет». Из тьмы к свету. ТО, что мастер передает последователю, иногда называют «матравирья» — «сила просветленного сознания».

    — Элизабет Гилберт · книга
14. «

    Если кому-то из нас предстоит авиаперелет, мы всегда звоним друг другу и говорим: «Не хочу наводить панику, но... хочу просто сказать, что люблю тебя. Знаешь, мало ли что...» А другая отвечает: «Знаю. Мало ли что».

    Если кому-то из нас предстоит авиаперелет, мы всегда звоним друг другу и говорим: «Не хочу наводить панику, но... хочу просто сказать, что люблю тебя. Знаешь, мало ли что...» А другая отвечает: «Знаю. Мало ли что».

    — Элизабет Гилберт · книга
15. «

    Бог гораздо больше, чем учит нас ограниченные религиозные доктрины.

    Бог гораздо больше, чем учит нас ограниченные религиозные доктрины.

    — Элизабет Гилберт · книга
16. «

    Искренний духовный поиск всегда был связан со строгой самодисциплиной и остается таким и сейчас. Истину не нащупать случайно, разбрасываясь по пустякам, даже в наш век, когда вся жизнь — сплошное разбрасывание по пустякам.

    Искренний духовный поиск всегда был связан со строгой самодисциплиной и остается таким и сейчас. Истину не нащупать случайно, разбрасываясь по пустякам, даже в наш век, когда вся жизнь — сплошное разбрасывание по пустякам.
17. «

    Раньше мне казалось, что моя жизнь разваливается на части, но теперь от неё и вовсе остались клочки...

    Раньше мне казалось, что моя жизнь разваливается на части, но теперь от неё и вовсе остались клочки...
18. «

    Бхута иа, дева иа. (Человек — демон, человек — Бог).

    Бхута иа, дева иа. (Человек — демон, человек — Бог).

    — Кетут · книга
19. «

    Вот бы Джованни меня поцеловал… Но это плохая идея, и причин тому миллион. Для начала — Джованни на десять лет меня моложе и, как и большинство итальянцев до тридцати, до сих пор живет с мамой.

    Вот бы Джованни меня поцеловал… Но это плохая идея, и причин тому миллион. Для начала — Джованни на десять лет меня моложе и, как и большинство итальянцев до тридцати, до сих пор живет с мамой.

    — Элизабет Гилберт · книга
20. «

    Вера — это убежденность в том, что нельзя увидеть, осознать, потрогать. Верить — значит идти навстречу тьме быстрым шагом, с высоко поднятой головой.

    Вера — это убежденность в том, что нельзя увидеть, осознать, потрогать. Верить — значит идти навстречу тьме быстрым шагом, с высоко поднятой головой.

    — Элизабет Гилберт · книга