43 цитаты из книги «Елизавета Дворецкая. Огненный волк», которые стоит перечитать

Собрали 43 цитаты из книги «Елизавета Дворецкая. Огненный волк» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   От судьбы не уходит никто — ни князья, ни оборотни, ни даже сами боги.

   От судьбы не уходит никто — ни князья, ни оборотни, ни даже сами боги.
2. «

   Звери и боги не лгут.

   Звери и боги не лгут.
3. «

   Лучше смерть, чем жизнь зверя тому, кто родился человеком.

   Лучше смерть, чем жизнь зверя тому, кто родился человеком.
4. «

   Разве он рвался в битвы, мечтал о Чуроборе, о других землях? Ничего такого он не хотел. Зачем ему богатства, слава, сам княжеский стол? Чего они стоили без любимой? А с ней они не нужны. У него был свой собственный мир, небольшой, но глубокий и наполненный, ему было в нем уютно, и его не тянуло в неведомые дали.

   Разве он рвался в битвы, мечтал о Чуроборе, о других землях? Ничего такого он не хотел. Зачем ему богатства, слава, сам княжеский стол? Чего они стоили без любимой? А с ней они не нужны. У него был свой собственный мир, небольшой, но глубокий и наполненный, ему было в нем уютно, и его не тянуло в неведомые дали.
5. «

   Ты человек для меня, и другая в тебе человека увидит. Ты сам только его в себе не потеряй.

   Ты человек для меня, и другая в тебе человека увидит. Ты сам только его в себе не потеряй.

   — Добровзора · книга
6. «

   Все Сильные Звери оборотни. Оборотни, рожденные зверями. Даже если такой человечью шкуру наденет, то дух в нем останется звериный. А бывают другие. Рожденные людьми. Такие и в звериной шкуре человеческий разум и человеческую душу сохраняют. Иной раз и с голоду дохнут, а сохраняют. Дороже всего — человеческая душа.

   Все Сильные Звери оборотни. Оборотни, рожденные зверями. Даже если такой человечью шкуру наденет, то дух в нем останется звериный. А бывают другие. Рожденные людьми. Такие и в звериной шкуре человеческий разум и человеческую душу сохраняют. Иной раз и с голоду дохнут, а сохраняют. Дороже всего — человеческая душа.

   — Огнеяр · книга
7. «

   Деревья, травы, цветы не бывают добры или злы, они живут своей неизменной жизнью, блаженно-равнодушные, благосклонные или жестокие к людям, сами того не замечая. Что же случилось с ней, почему она стала не такой, узнала новые чувства, от которых на душе то весна, то осень? Ее и вправду испортил горячий человеческий дух. Но Дивница сама не знала, желает ли она исцеления.

   Деревья, травы, цветы не бывают добры или злы, они живут своей неизменной жизнью, блаженно-равнодушные, благосклонные или жестокие к людям, сами того не замечая. Что же случилось с ней, почему она стала не такой, узнала новые чувства, от которых на душе то весна, то осень? Ее и вправду испортил горячий человеческий дух. Но Дивница сама не знала, желает ли она исцеления.
8. «

   Она понимала, как мало у них надежды на счастье, но сейчас, когда они все-таки вместе, это было не важно. Те мгновения, которые они могли провести вдвоем, казались целой вечностью, а будущая разлука относилась уже к какой-то другой, далекой жизни.

   Она понимала, как мало у них надежды на счастье, но сейчас, когда они все-таки вместе, это было не важно. Те мгновения, которые они могли провести вдвоем, казались целой вечностью, а будущая разлука относилась уже к какой-то другой, далекой жизни.
9. «

   Огонь человеческого сердца продолжает гореть даже в осенней темноте и зимнем холоде, он согревает и наставляет, указывает путь и защищает. И пока он горит, перед ним будут бессильны даже самые могучие злые чары.

   Огонь человеческого сердца продолжает гореть даже в осенней темноте и зимнем холоде, он согревает и наставляет, указывает путь и защищает. И пока он горит, перед ним будут бессильны даже самые могучие злые чары.
10. «

    — А может, он сам не захотел, чтобы его узнали? — Не говори так! — вскрикнула Малинка, от возмущения забыв страх перед Белым Князем. — Он не может не хотеть! Чтоб человек назад к людям не хотел! Быть такого не может! — Отчего же не может? — Князь Волков вдруг совсем по-человечески склонил голову к плечу и лукаво посмотрел на Малинку. — Трудно быть человеком — уж я-то знаю! Волком быть легче. Быстрые ноги догонят любую добычу, острые зубы разорвут ее. Когда волк сыт — он счастлив. А человеку нужно для счастья много больше.

    — А может, он сам не захотел, чтобы его узнали? — Не говори так! — вскрикнула Малинка, от возмущения забыв страх перед Белым Князем. — Он не может не хотеть! Чтоб человек назад к людям не хотел! Быть такого не может! — Отчего же не может? — Князь Волков вдруг совсем по-человечески склонил голову к плечу и лукаво посмотрел на Малинку. — Трудно быть человеком — уж я-то знаю! Волком быть легче. Быстрые ноги догонят любую добычу, острые зубы разорвут ее. Когда волк сыт — он счастлив. А человеку нужно для счастья много больше.

    — Князь Волков · книга
11. «

    — Судьба! — повторила Елова. — Что ты о судьбе знаешь, голубь мой? Думаешь, судьба что река — куда течет, туда и приплывешь? Нет, судьбу пытать — что колодец копать. У тебя есть под землей водная жила — копай, и будешь с водой. А у другого нет — он хоть версту вглубь пророет, а останется ни с чем. А коли будешь ты над водяной жилой сложа руки сидеть — тоже пустой останешься.

    — Судьба! — повторила Елова. — Что ты о судьбе знаешь, голубь мой? Думаешь, судьба что река — куда течет, туда и приплывешь? Нет, судьбу пытать — что колодец копать. У тебя есть под землей водная жила — копай, и будешь с водой. А у другого нет — он хоть версту вглубь пророет, а останется ни с чем. А коли будешь ты над водяной жилой сложа руки сидеть — тоже пустой останешься.

    — Елова · книга
12. «

    Уговорами и сожалениями судьбу не переменишь.

    Уговорами и сожалениями судьбу не переменишь.
13. «

    Нет, лучше любой ответ, чем эта неопределенность. — А ты… ты оборотень? — спросила она. Голос не повиновался ей, и она говорила шепотом. — Да, — спокойно и твердо ответил Огнеяр. Он тоже хотел, чтобы она знала. Пусть лучше отвернется, чем любит, не зная.

    Нет, лучше любой ответ, чем эта неопределенность. — А ты… ты оборотень? — спросила она. Голос не повиновался ей, и она говорила шепотом. — Да, — спокойно и твердо ответил Огнеяр. Он тоже хотел, чтобы она знала. Пусть лучше отвернется, чем любит, не зная.

    — Огнеяр · книга
14. «

    Теперь в нём оставалось только безразличие, и это было страшнее отчаяния.

    Теперь в нём оставалось только безразличие, и это было страшнее отчаяния.
15. «

    — Не подумай, что старый Скудоум не умеет благодарить или что его старая шея не гнется. У стариков шеи часто гнутся лучше, чем у молодых, да? Он посмотрел на Огнеяра с лукавой усмешкой — догадался, что его молодой собеседник совсем не умеет кланяться. — Это большое искусство, — тоже усмехаясь, ответил Огнеяр. — Ему обучаются с годами, когда уже нет сил держать оружие. — Нет, ему можно обучиться и раньше, если не любишь пускать оружие в ход.

    — Не подумай, что старый Скудоум не умеет благодарить или что его старая шея не гнется. У стариков шеи часто гнутся лучше, чем у молодых, да? Он посмотрел на Огнеяра с лукавой усмешкой — догадался, что его молодой собеседник совсем не умеет кланяться. — Это большое искусство, — тоже усмехаясь, ответил Огнеяр. — Ему обучаются с годами, когда уже нет сил держать оружие. — Нет, ему можно обучиться и раньше, если не любишь пускать оружие в ход.

    — Огнеяр · книга
16. «

    Князь Волков призывал к себе свое племя не ради одной девушки и её жениха. Он звал на битву всех преданных ему. Белый Князь не хуже самого Огнеяра понимал, зачем к нему пришёл оборотень. Но это же немного подбадривало Огнеяра. Белый Князь зовёт на помощь — значит, боится.

    Князь Волков призывал к себе свое племя не ради одной девушки и её жениха. Он звал на битву всех преданных ему. Белый Князь не хуже самого Огнеяра понимал, зачем к нему пришёл оборотень. Но это же немного подбадривало Огнеяра. Белый Князь зовёт на помощь — значит, боится.
17. «

    Если человек, много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб, вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.

    Если человек, много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб, вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.
18. «

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.

    Иной раз быть самим собой — самое трудное дело.
19. «

    Огнеяр слишком любил волю, любил делать то, что хочется, и не заботиться о чужих делах. Его стремление к Гордеславову столу было гораздо слабее, чем нежелание трудиться ради того, чтобы его занять.

    Огнеяр слишком любил волю, любил делать то, что хочется, и не заботиться о чужих делах. Его стремление к Гордеславову столу было гораздо слабее, чем нежелание трудиться ради того, чтобы его занять.
20. «

    Что родилось, то когда-то умереть должно.

    Что родилось, то когда-то умереть должно.

    — Неизмир · книга