10 цитат из книги «Елизавета Дворецкая. Ольга, княгиня русской дружины» для размышлений

10 цитат из книги «Елизавета Дворецкая. Ольга, княгиня русской дружины» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Логи-Хакон за привычной учтивостью прятал настороженность: глаза Сигге не внушали ему доверия. В них была веселость, но не было ни капли тепла. Они напоминали блестящий гладкий лед, на котором в лучшем случае набьешь шишек, а в худшем – провалишься и сгинешь в холодной воде.

   Логи-Хакон за привычной учтивостью прятал настороженность: глаза Сигге не внушали ему доверия. В них была веселость, но не было ни капли тепла. Они напоминали блестящий гладкий лед, на котором в лучшем случае набьешь шишек, а в худшем – провалишься и сгинешь в холодной воде.
2. «

   Было чувство, будто прочная стена, которая много лет защищала его спину, внезапно рухнула и за ней открылась пропасть. Почти всю жизнь Мистина был Ингвару опорой, но и сам опирался на него. Чувство взаимной верности было важнее, чем их пожизненное соперничество, неизбежное между сильными, гордыми, честолюбивыми мужчинами. Мысль о том, что Ингвару больше нельзя доверять, что Ингвар предал его, поразила… пустотой. Земля ушла из-под ног. Он больше не был уверен ни в чем.

   Было чувство, будто прочная стена, которая много лет защищала его спину, внезапно рухнула и за ней открылась пропасть. Почти всю жизнь Мистина был Ингвару опорой, но и сам опирался на него. Чувство взаимной верности было важнее, чем их пожизненное соперничество, неизбежное между сильными, гордыми, честолюбивыми мужчинами. Мысль о том, что Ингвару больше нельзя доверять, что Ингвар предал его, поразила… пустотой. Земля ушла из-под ног. Он больше не был уверен ни в чем.
3. «

   И оттуда, из глубины неведомого, она спросила, не сводя с него глаз: – Почему ты не мстишь за твоего побратима, Мистина Свенельдич? Это спросили они все: трава и белый камень, черная земля и синее небо, сама держава Русская – крылья ее парусов и железо клинков. На это у Мистины был ответ: – Потому что хорошо отомстит не тот, кто попытается сделать это быстро. А тот, кто сумеет довести дело до конца.

   И оттуда, из глубины неведомого, она спросила, не сводя с него глаз: – Почему ты не мстишь за твоего побратима, Мистина Свенельдич? Это спросили они все: трава и белый камень, черная земля и синее небо, сама держава Русская – крылья ее парусов и железо клинков. На это у Мистины был ответ: – Потому что хорошо отомстит не тот, кто попытается сделать это быстро. А тот, кто сумеет довести дело до конца.

   — Эльга · книга
4. «

   Они хотели перемен и уже поэтому верили, что желанные перемены на пороге. И почему-то никто не думал о цене, которую придется за это заплатить.

   Они хотели перемен и уже поэтому верили, что желанные перемены на пороге. И почему-то никто не думал о цене, которую придется за это заплатить.

   — Предслава · книга
5. «

   Невидимая сильная рука стиснула и сердце, и горло, и крепло осознание: исправить уже ничего нельзя! Нельзя опомниться, скакнуть назад во вчерашний день, быстренько доделать забытое… Уже все случилось… Смерть – почти единственная ошибка, которую нельзя исправить.

   Невидимая сильная рука стиснула и сердце, и горло, и крепло осознание: исправить уже ничего нельзя! Нельзя опомниться, скакнуть назад во вчерашний день, быстренько доделать забытое… Уже все случилось… Смерть – почти единственная ошибка, которую нельзя исправить.
6. «

   Я вовсе не жажду славы, а если я стану очень богат, то мне ее не избежать.

   Я вовсе не жажду славы, а если я стану очень богат, то мне ее не избежать.

   — Хальвдан · книга
7. «

   Она давно знала Сигге и никогда не доверяла ему. По обращению он был весел и дружелюбен, но сердце у него было как кусок черного льда. Ни жалости, ни совести. Хладнокровный, расчетливый и отважный, он был верен только одному: своей выгоде.

   Она давно знала Сигге и никогда не доверяла ему. По обращению он был весел и дружелюбен, но сердце у него было как кусок черного льда. Ни жалости, ни совести. Хладнокровный, расчетливый и отважный, он был верен только одному: своей выгоде.
8. «

   И вот ей уже почти тридцать лет. Она почти как эти гриди, покрытые шрамами с головы до ног. Только ее шрамов не видно: они у нее на сердце. Жизнь потрепала ее не меньше, чем их – вечные сражения.

   И вот ей уже почти тридцать лет. Она почти как эти гриди, покрытые шрамами с головы до ног. Только ее шрамов не видно: они у нее на сердце. Жизнь потрепала ее не меньше, чем их – вечные сражения.
9. «

   Ингвар начал рассказывать. Ута слушала, все еще не веря: так странно было видеть здесь, в этом Ящеровом углу, его, киевского князя, который воплощал в ее глазах всю большую жизнь. Русскую землю и «всю русь». Вся она, огромная и разношерстная держава Олега Вещего, раскинувшаяся от Восточного моря до Ромейского, каким-то чудом умещалась в этом невысоком коренастом мужчине тридцати с чем-то лет, с простым грубоватым лицом и клочковатой, отливающей рыжим бородой.

   Ингвар начал рассказывать. Ута слушала, все еще не веря: так странно было видеть здесь, в этом Ящеровом углу, его, киевского князя, который воплощал в ее глазах всю большую жизнь. Русскую землю и «всю русь». Вся она, огромная и разношерстная держава Олега Вещего, раскинувшаяся от Восточного моря до Ромейского, каким-то чудом умещалась в этом невысоком коренастом мужчине тридцати с чем-то лет, с простым грубоватым лицом и клочковатой, отливающей рыжим бородой.
10. «

    Однако где мы и где предания? Сколько ни мечтай, а жить приходится в этой вот жизни, которую можно потрогать…

    Однако где мы и где предания? Сколько ни мечтай, а жить приходится в этой вот жизни, которую можно потрогать…

    — Предслава · книга