Подборка · 24 цитаты из книги

24 цитаты из книги «Елизавета Дворецкая. Ольга, княгиня зимних волков» — коротко и по делу

24 цитаты из книги «Елизавета Дворецкая. Ольга, княгиня зимних волков» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

Другие размеры:10 15 20 22 23 25 все варианты

— Почему вы с дедом Олавом решили приехать жить сюда, на Днепр, к смолянам? Рагнора посмотрела на нее – пристально и с неким насмешливым одобрением. — Вот как! Этот вопрос наконец пришел тебе в голову! Не «зачем», а «почему»! На вопрос «зачем» многие отвечают «за богатством, властью и славой», и они правы. Но вопрос «почему» куда важнее. Пятьсот лет назад мои предки научились строить корабли, которые могли поднять население целой усадьбы – мужчин, женщин, детей и скотину. И с тех пор они все время ищут новые места, где можно эту усадьбу возвести. А мы – потомки богов. Через род Будлингов мы происходим от турса Форниота, а через Скъёльдунгов – от Одина. Но называть себя потомком богов имеет право лишь тот, кто всеми силами стремится сделать в жизни так же много, как они. Всегда ищет способ совершить подвиг, потеснить йотунов, раздвинуть границы мира людей. Тот, кто лишь сидит на славе своих предков, болтая праздными ногами, будто невеста на ларе с приданым, – будет забыт. Истинные потомки богов всегда идут вслед за ними, чтобы оставить своим внукам мир больше того, чем сами унаследовали.
— Почему вы с дедом Олавом решили приехать жить сюда, на Днепр, к смолянам? Рагнора посмотрела на нее – пристально и с неким насмешливым одобрением. — Вот как! Этот вопрос наконец пришел тебе в голову! Не «зачем», а «почему»! На вопрос «зачем» многие отвечают «за богатством, властью и славой», и они правы. Но вопрос «почему» куда важнее. Пятьсот лет назад мои предки научились строить корабли, которые могли поднять население целой усадьбы – мужчин, женщин, детей и скотину. И с тех пор они все время ищут новые места, где можно эту усадьбу возвести. А мы – потомки богов. Через род Будлингов мы происходим от турса Форниота, а через Скъёльдунгов – от Одина. Но называть себя потомком богов имеет право лишь тот, кто всеми силами стремится сделать в жизни так же много, как они. Всегда ищет способ совершить подвиг, потеснить йотунов, раздвинуть границы мира людей. Тот, кто лишь сидит на славе своих предков, болтая праздными ногами, будто невеста на ларе с приданым, – будет забыт. Истинные потомки богов всегда идут вслед за ними, чтобы оставить своим внукам мир больше того, чем сами унаследовали.
— Рагнора · книга
Если Ингвар, по большому счету, видел в подвластных ему землях больших и малых племен нечто вроде огромной чащи, где можно охотиться, то Эльге они казались будущим полем, которое надо расчистить, засеять и ждать урожая.
Если бы я выбрала свой род… многое было бы иначе. Все было бы иначе! Но как я могла? Запомни: когда род отдает девку в жены по уговору, она отдана! Она больше не принадлежит своему роду – она выкуплена, за нее заплачено! Нельзя корову продать, а потом ходить ее доить! Нельзя отдать девку по ряду, а потом ждать, что она будет на твоей, видишь ли, стороне!
Если бы я выбрала свой род… многое было бы иначе. Все было бы иначе! Но как я могла? Запомни: когда род отдает девку в жены по уговору, она отдана! Она больше не принадлежит своему роду – она выкуплена, за нее заплачено! Нельзя корову продать, а потом ходить ее доить! Нельзя отдать девку по ряду, а потом ждать, что она будет на твоей, видишь ли, стороне!
— Гостислава · книга
– А вот если убегом уйдешь, тогда, значит, за свою жизнь сама и ответчица, – продолжала мать. – Тогда тебе и нужды нет: как там твоя родня, жива ли? Но и ей о тебе – тоже. В этих ее словах Ведоме почудился намек, и она пристально взглянула матери в лицо. Кажется, та ответила на вопрос, который дочь еще не задала. – И когда такие, как ты, сами не знают, кто они, – Гостислава сама взяла ее за обе руки и наклонилась ближе к лицу дочери, – может, им и лучше свою судьбу самим прясть. На новой росчисти сеять да потом не жаловаться.
– А вот если убегом уйдешь, тогда, значит, за свою жизнь сама и ответчица, – продолжала мать. – Тогда тебе и нужды нет: как там твоя родня, жива ли? Но и ей о тебе – тоже. В этих ее словах Ведоме почудился намек, и она пристально взглянула матери в лицо. Кажется, та ответила на вопрос, который дочь еще не задала. – И когда такие, как ты, сами не знают, кто они, – Гостислава сама взяла ее за обе руки и наклонилась ближе к лицу дочери, – может, им и лучше свою судьбу самим прясть. На новой росчисти сеять да потом не жаловаться.
— Гостислава · книга
Если человек подчиняется чужим решениям, то может не корить себя за последствия.
– Я знаю, ты рада ее смерти. Ты ведь думаешь, будто это она загубила двух твоих женихов и вынудила выйти за меня. – А разве это не так? – выразительно удивилась Гостислава. – Она сама не скрывала, и все знали… – Не скрывала! Все знали! – передразнил Сверкер. – Вы не знали, что эти слухи о ее причастности распускала она сама! Разве кто-то мог доказать ее вину? Никто ведь не видел, чтобы она творила волшбу, у тех людей не находили рунических палочек. У вас было одно доказательство – ненависть и страх. И то и другое она сама внушила всем! Ведь мы с отцом давали клятву не поднимать оружие против мирных жителей и не могли выступить первыми! И мать сделала так, что они сами подняли оружие на нас, да еще и по вздорному поводу. Дивно ли, что пьяный заблудился в метель и замерз? Но она была отважной женщиной и смело сама себя сделала целью их ненависти, чтобы дать мне возможность…
– Я знаю, ты рада ее смерти. Ты ведь думаешь, будто это она загубила двух твоих женихов и вынудила выйти за меня. – А разве это не так? – выразительно удивилась Гостислава. – Она сама не скрывала, и все знали… – Не скрывала! Все знали! – передразнил Сверкер. – Вы не знали, что эти слухи о ее причастности распускала она сама! Разве кто-то мог доказать ее вину? Никто ведь не видел, чтобы она творила волшбу, у тех людей не находили рунических палочек. У вас было одно доказательство – ненависть и страх. И то и другое она сама внушила всем! Ведь мы с отцом давали клятву не поднимать оружие против мирных жителей и не могли выступить первыми! И мать сделала так, что они сами подняли оружие на нас, да еще и по вздорному поводу. Дивно ли, что пьяный заблудился в метель и замерз? Но она была отважной женщиной и смело сама себя сделала целью их ненависти, чтобы дать мне возможность…
— Гостислава · книга
Если уважать местные обычаи, где хочешь приживешься.
Удача и беда – два конца одной палки, и не угадаешь, за какой схватился.
Когда она видела Ингвара ладожского, голядина Коригайлу, Зоряна или прочих охотников взять ее замуж, с ней не происходило ничего подобного – не делалось тепло на душе, не возникало ощущения близости, общности с этим парнем, которого она знает так недолго, но уже так хорошо. Стоило ей обнять его, как тревога и страх уходили. Появлялось чувство уверенности: вдвоем они справятся с чем угодно! Пусть даже придется жить отдельно от рода – Ведома была готова к любым трудностям, лишь бы оставаться с Равданом. Никогда раньше, будучи дочерью смолянского князя и ученицей могучей колдуньи Рагноры, не чувствовала она себя такой сильной, как теперь, когда стала женой всего лишь младшего сына озерского старейшины. И ни тяготы ухода за свекровью, ни даже недоброжелательность других женщин и косые взгляды мужчин не могли заставить ее пожалеть о своем выборе.
Когда она видела Ингвара ладожского, голядина Коригайлу, Зоряна или прочих охотников взять ее замуж, с ней не происходило ничего подобного – не делалось тепло на душе, не возникало ощущения близости, общности с этим парнем, которого она знает так недолго, но уже так хорошо. Стоило ей обнять его, как тревога и страх уходили. Появлялось чувство уверенности: вдвоем они справятся с чем угодно! Пусть даже придется жить отдельно от рода – Ведома была готова к любым трудностям, лишь бы оставаться с Равданом. Никогда раньше, будучи дочерью смолянского князя и ученицей могучей колдуньи Рагноры, не чувствовала она себя такой сильной, как теперь, когда стала женой всего лишь младшего сына озерского старейшины. И ни тяготы ухода за свекровью, ни даже недоброжелательность других женщин и косые взгляды мужчин не могли заставить ее пожалеть о своем выборе.
Это были глупые мечты, но такие сладкие, что не хватало духу их отбросить.
– Годима, тебя что, чарой обнесли? – дружелюбно и лишь чуть-чуть насмешливо окликнул Мистина, когда шум после княжьего окрика поутих. – Возьми мою, – и не шутя протянул в сторону дружинного стола собственный золоченый кубок с самоцветами, тоже из ромейской добычи. Такие подавали только приближенным князя. – Мне не жаль. Хочешь, отдам тебе свой кафтан, – он даже взялся за отворот малинового шелка, будто намереваясь снять, – если ты чувствуешь себя обделенным. Мы ведь братья, у нас одна мать – русская дружина, и один отец – русский князь. Князь Ингвар. И пока мы стоим друг за друга, как братья, все золото и все цветное платье от Бьёрко до Серкланда будет нашим. А вздумаем кусать друг друга – не удержим и холщовых портков на заднице! И много, много людей ждут наших свар, как величайшего для себя счастья.
– Годима, тебя что, чарой обнесли? – дружелюбно и лишь чуть-чуть насмешливо окликнул Мистина, когда шум после княжьего окрика поутих. – Возьми мою, – и не шутя протянул в сторону дружинного стола собственный золоченый кубок с самоцветами, тоже из ромейской добычи. Такие подавали только приближенным князя. – Мне не жаль. Хочешь, отдам тебе свой кафтан, – он даже взялся за отворот малинового шелка, будто намереваясь снять, – если ты чувствуешь себя обделенным. Мы ведь братья, у нас одна мать – русская дружина, и один отец – русский князь. Князь Ингвар. И пока мы стоим друг за друга, как братья, все золото и все цветное платье от Бьёрко до Серкланда будет нашим. А вздумаем кусать друг друга – не удержим и холщовых портков на заднице! И много, много людей ждут наших свар, как величайшего для себя счастья.
— Мстислав · книга
– Но кто же тогда будет учить и вдохновлять людей на подвиги? – воскликнула Эльга. – Ради чего люди ищут подвигов и славы, как не ради памяти? Не потому ли, что хотят стать выше и славнее тех, кого помнят? – Нельзя, госпожа, быть стягом и воином одновременно, – усмехнулся Алдан. – Или драться, или вдохновлять. Только что-то одно. Но ты не беспокойся. Желающие быть стягом всегда найдутся. Многие возродятся поневоле, потому что о них не было саги – было нечего помнить, и им придется выйти в мир, чтобы попробовать еще раз. Но ведь воинов нужно много. А стяг для войска нужен только один. Когда их два – это скорее плохо, чем хорошо.
– Но кто же тогда будет учить и вдохновлять людей на подвиги? – воскликнула Эльга. – Ради чего люди ищут подвигов и славы, как не ради памяти? Не потому ли, что хотят стать выше и славнее тех, кого помнят? – Нельзя, госпожа, быть стягом и воином одновременно, – усмехнулся Алдан. – Или драться, или вдохновлять. Только что-то одно. Но ты не беспокойся. Желающие быть стягом всегда найдутся. Многие возродятся поневоле, потому что о них не было саги – было нечего помнить, и им придется выйти в мир, чтобы попробовать еще раз. Но ведь воинов нужно много. А стяг для войска нужен только один. Когда их два – это скорее плохо, чем хорошо.
— Эльга · книга
Если всю жизнь призывать темные силы, рано или поздно они сами призовут тебя.
Что ближе к человеку, чем его земля, перемешанная с прахом дедов?
– Никогда так не бывает, чтобы все хотели одного, – сказал старый воевода. – Сколько живу, всяк в свою сторону тянет. А когда война или еще какая свара – особенно.
— Ивор · книга
Живут же обычные люди: взрослеют, женятся, пашут и жнут, тем уже рады, что детей народилось много и всех есть чем покормить. Только Равдана вечно тянуло куда-то. А куда? Ему нравилось видеть новые, чужие места, новых людей. Нравилось, когда жизнь – как река: плывешь и не знаешь, что будет за поворотом. Нравилась лесная дружина, где свое первенство нужно было отстаивать силой воли, а иной раз и кулаками, но не длиной бороды.
Живут же обычные люди: взрослеют, женятся, пашут и жнут, тем уже рады, что детей народилось много и всех есть чем покормить. Только Равдана вечно тянуло куда-то. А куда? Ему нравилось видеть новые, чужие места, новых людей. Нравилось, когда жизнь – как река: плывешь и не знаешь, что будет за поворотом. Нравилась лесная дружина, где свое первенство нужно было отстаивать силой воли, а иной раз и кулаками, но не длиной бороды.
Она была, прямо сказать, слишком умна и бойка для того, чтобы быть хорошей женой.
Боги так много нам дали, что и спрашивают с нас много. Выбора нам все равно никто не предлагает, а значит, принять свою судьбу легче, чем пытаться от нее уйти.
— Альдин-Ингвар · книга
Иные нас боятся, иные с нами считаются, как с зимним холодом, ветром, дождем! С нами считаются, пока мы сильны, это Мистина верно говорит. Но уважать – нет! Мы для них – чужаки, язычники, хуже собак! И собаки могут быть опасны, если они сильны и собьются в стаю. Уважают только силу. Пока у нас есть сила, мы можем делать что хотим. Если ромеям станет удобно нарушить наш договор – они его нарушат без раздумий! Потому что мы для них – язычники, а значит, не люди. Но зато и мы должны помнить, что наше право – в наших мечах, а не в каких-то там докончаниях. И так будет всегда!
Иные нас боятся, иные с нами считаются, как с зимним холодом, ветром, дождем! С нами считаются, пока мы сильны, это Мистина верно говорит. Но уважать – нет! Мы для них – чужаки, язычники, хуже собак! И собаки могут быть опасны, если они сильны и собьются в стаю. Уважают только силу. Пока у нас есть сила, мы можем делать что хотим. Если ромеям станет удобно нарушить наш договор – они его нарушат без раздумий! Потому что мы для них – язычники, а значит, не люди. Но зато и мы должны помнить, что наше право – в наших мечах, а не в каких-то там докончаниях. И так будет всегда!
— Карий · книга
Гораздо умнее уладить все возможные разногласия заранее, чем потом разгребать последствия ошибочных решений.

20 из 24