13 фраз из книги «Елизавета Ракова. Год чёрной обезьяны», которые запомнились

Ниже 13 цитат из книги «Елизавета Ракова. Год чёрной обезьяны»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   За границей всегда становится легче, пусть и ненадолго. Первые несколько дней или хотя бы часов проблемы и тревоги не могут тебя достать, как будто не успели на твой рейс и им придется ехать следом. Они еще нагонят тебя, конечно, но не сразу.

   За границей всегда становится легче, пусть и ненадолго. Первые несколько дней или хотя бы часов проблемы и тревоги не могут тебя достать, как будто не успели на твой рейс и им придется ехать следом. Они еще нагонят тебя, конечно, но не сразу.
2. «

   Приближался новый учебный год. Август — это как вечер воскресенья, когда вроде еще отдыхаешь, но уже немного грустно.

   Приближался новый учебный год. Август — это как вечер воскресенья, когда вроде еще отдыхаешь, но уже немного грустно.
3. «

   Дедушка продолжил свой неторопливый променад вдоль павильонов. На нём был элегантный тёмно-синий тренч ниже колена, а брюки идеальной длины выдавали любителя одежды на заказ. В Париже можно красиво стареть и умирать.

   Дедушка продолжил свой неторопливый променад вдоль павильонов. На нём был элегантный тёмно-синий тренч ниже колена, а брюки идеальной длины выдавали любителя одежды на заказ. В Париже можно красиво стареть и умирать.
4. «

   Люба почти никогда и никуда не приезжает заранее. Пунктуальность в Москве — признак человека неуспешного и невостребованного. Люба ювелирно рассчитывает опоздание минут на пять-десять. Фраза «Извините, предыдущая встреча затянулась» идеально задает тон переговорам и добавляет авторитета.

   Люба почти никогда и никуда не приезжает заранее. Пунктуальность в Москве — признак человека неуспешного и невостребованного. Люба ювелирно рассчитывает опоздание минут на пять-десять. Фраза «Извините, предыдущая встреча затянулась» идеально задает тон переговорам и добавляет авторитета.
5. «

   Есть люди, которые говорят, просто чтобы разговаривать, а есть люди, которые говорят, чтобы слушать себя.

   Есть люди, которые говорят, просто чтобы разговаривать, а есть люди, которые говорят, чтобы слушать себя.
6. «

   Вдруг ожил мобильный. Вот бывает же такое, что телефон звонит как-то особенно настойчиво и понимаешь: что-то случилось. Хотя рингтон тот же самый, что звучал уже раз двадцать в течение дня.

   Вдруг ожил мобильный. Вот бывает же такое, что телефон звонит как-то особенно настойчиво и понимаешь: что-то случилось. Хотя рингтон тот же самый, что звучал уже раз двадцать в течение дня.
7. «

   Только теперь Люба поняла, что смутило ее в Генкиной улыбке — он поставил себе виниры, причем какие-то не самые удачные. Слишком крупные, ровные и белые зубы смотрелись диковато на усталом небритом лице. Будто большой праздничный бант на старой коробке из-под обуви.

   Только теперь Люба поняла, что смутило ее в Генкиной улыбке — он поставил себе виниры, причем какие-то не самые удачные. Слишком крупные, ровные и белые зубы смотрелись диковато на усталом небритом лице. Будто большой праздничный бант на старой коробке из-под обуви.
8. «

   Излагать свои сны в подробностях — странная привычка, граничащая с невоспитанностью. Это практически то же самое, что прочитать очень плохой бульварный роман, а потом заставить собеседника слушать детальный пересказ сюжета.

   Излагать свои сны в подробностях — странная привычка, граничащая с невоспитанностью. Это практически то же самое, что прочитать очень плохой бульварный роман, а потом заставить собеседника слушать детальный пересказ сюжета.
9. «

   Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.

   Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.
10. «

    Именно сентябрь всегда ощущался как начало года, первая страница новой главы, а вовсе не сонное, похмельное первое января.

    Именно сентябрь всегда ощущался как начало года, первая страница новой главы, а вовсе не сонное, похмельное первое января.
11. «

    Зеленый и бежевый, — мутные, как будто смешанные с грязью, — любимые цвета интерьеров государственных учреждений по всей стране.

    Зеленый и бежевый, — мутные, как будто смешанные с грязью, — любимые цвета интерьеров государственных учреждений по всей стране.
12. «

    Юлю страшно порадовало бы, если бы Машу уволили и ей пришлось бы выполнять в два раза больше работы. Преданно и жертвенно недосыпая, недоедая, выкладываясь на пределе сил. Маша терпеть не могла таких.

    Юлю страшно порадовало бы, если бы Машу уволили и ей пришлось бы выполнять в два раза больше работы. Преданно и жертвенно недосыпая, недоедая, выкладываясь на пределе сил. Маша терпеть не могла таких.
13. «

    Аэропорт Шарль-де-Голль не идет такому городу, как Париж. Каждый раз, приезжая сюда, испытываешь лёгкое разочарование, как будто отлично провёл время в гостях, но напоследок кто-то сказал тебе мелкую, но противную гадость.

    Аэропорт Шарль-де-Голль не идет такому городу, как Париж. Каждый раз, приезжая сюда, испытываешь лёгкое разочарование, как будто отлично провёл время в гостях, но напоследок кто-то сказал тебе мелкую, но противную гадость.