20 цитат из книги «Эмануэле Росси. Ловец несовершенств», которые стоит перечитать

20 цитат из книги «Эмануэле Росси. Ловец несовершенств» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Укрылся на лысой вершине мозга, откуда падали эти мысли, и, забыв о канувших в бездну, объявил их пропавшими без вести.

   Укрылся на лысой вершине мозга, откуда падали эти мысли, и, забыв о канувших в бездну, объявил их пропавшими без вести.
2. «

   Я смеялся, плакал, радовался и печалился, внимая его речам, гладким, хорошо построенным: без запинки, без сучка и задоринки шпарил он наизусть свою коронную роль. Он не стремился меня привлечь на свою сторону или произвести впечатление: ему просто нужно было исповедоваться, рассказать о жизни, которая вроде бы ему больше не принадлежала.

   Я смеялся, плакал, радовался и печалился, внимая его речам, гладким, хорошо построенным: без запинки, без сучка и задоринки шпарил он наизусть свою коронную роль. Он не стремился меня привлечь на свою сторону или произвести впечатление: ему просто нужно было исповедоваться, рассказать о жизни, которая вроде бы ему больше не принадлежала.
3. «

   Я был таким, каким был, но никогда не существовал!

   Я был таким, каким был, но никогда не существовал!
4. «

   Неприятные мысли. По правде говоря, мысли головокружительные. Не знающие удержу сочетания обстоятельств, волнений, людей. Все мысли печальные, все — чистосердечные — чёрт бы их побрал — подступали к изголовью, бесстыжие, и нахально судили-рядили. Долой пытки, оковы, потайные камеры, куда заточить бы, чтобы забыться, эти надменные воспоминания. Как же: они — мученики, герои разума — и чувств. Чем яростнее боролся он с ними, подавляя каждый очаг, тем сильнее становились они, тем живее. Он им оставил жизнь, а они милосердием коварно злоупотребили. Завладели телом, пошли на приступ, провозгласив революцию, которая любой ценой должна получить священную жертву, а именно, его, хозяина.

   Неприятные мысли. По правде говоря, мысли головокружительные. Не знающие удержу сочетания обстоятельств, волнений, людей. Все мысли печальные, все — чистосердечные — чёрт бы их побрал — подступали к изголовью, бесстыжие, и нахально судили-рядили. Долой пытки, оковы, потайные камеры, куда заточить бы, чтобы забыться, эти надменные воспоминания. Как же: они — мученики, герои разума — и чувств. Чем яростнее боролся он с ними, подавляя каждый очаг, тем сильнее становились они, тем живее. Он им оставил жизнь, а они милосердием коварно злоупотребили. Завладели телом, пошли на приступ, провозгласив революцию, которая любой ценой должна получить священную жертву, а именно, его, хозяина.
5. «

   На самом деле Маргаби не особо нуждался в Боге, но в этот день, похоже, Бог нуждался в нём.

   На самом деле Маргаби не особо нуждался в Боге, но в этот день, похоже, Бог нуждался в нём.
6. «

   Кажется, будто всё вокруг случайно намекает на затаившуюся внутри печаль. Море в сентябре — сосуд, собравший в себя целое лето, со всеми его радостями, праздниками и кострами, и со всеми мучительными и бурными переменами этого времени года. Летом позволено всё, и если выйдешь невредимым, зима покажется не такой холодной. У этого жаркого времени года Паоло получил неудовлетворительную оценку, и письмо со столькими извинениями сопроводило его к холодам. Но пока еще сентябрь. Настоящие проблемы начнутся зимой. Осень готовит, предрекает катастрофы: она никогда не кончается.

   Кажется, будто всё вокруг случайно намекает на затаившуюся внутри печаль. Море в сентябре — сосуд, собравший в себя целое лето, со всеми его радостями, праздниками и кострами, и со всеми мучительными и бурными переменами этого времени года. Летом позволено всё, и если выйдешь невредимым, зима покажется не такой холодной. У этого жаркого времени года Паоло получил неудовлетворительную оценку, и письмо со столькими извинениями сопроводило его к холодам. Но пока еще сентябрь. Настоящие проблемы начнутся зимой. Осень готовит, предрекает катастрофы: она никогда не кончается.
7. «

   Там, в той воде, тонули вопросы, которые он, из уважения к себе, никогда перед собой не ставил. Слышал их, но не вслушивался. Вот так, просто.

   Там, в той воде, тонули вопросы, которые он, из уважения к себе, никогда перед собой не ставил. Слышал их, но не вслушивался. Вот так, просто.
8. «

   Зачем оно нужно, терпение? Зачем нужны, в сущности, люди, которые убивают время на самообман..не открывают ничего нового, хоть бы оно и лежало прямо под носом, приводят доводы, довольно короткие, и утверждают в итоге, кривя душою, что на самом деле стремятся все понять.

   Зачем оно нужно, терпение? Зачем нужны, в сущности, люди, которые убивают время на самообман..не открывают ничего нового, хоть бы оно и лежало прямо под носом, приводят доводы, довольно короткие, и утверждают в итоге, кривя душою, что на самом деле стремятся все понять.
9. «

   Время проскользнуло в мозг Маргаби, проникло как-то, не оставив следа. Грусть заняла свое место, грусть была на коне, но это ещё не проблема.

   Время проскользнуло в мозг Маргаби, проникло как-то, не оставив следа. Грусть заняла свое место, грусть была на коне, но это ещё не проблема.
10. «

    Время шло и шло, безобидное, безучастное, замкнутое на себе самом. Текила кончалась. Народу в баре немного. Лица новые, но взгляды те же. Ожившая скука, воплощённая в призрачных пальцах, которые вертели бокалы, что бы те отражались в сверкающей поверхности столиков. Женщины, большие и крепкие, как бокал виски без льда. Мужчины, у которых в голове одна работа, а на лицах все те же несовершенства. Юноши, попавшие в чуждую обстановку, пьют кофе, стараясь соблюдать приличия. Вид небрежный, однако до завсегдатаев им далеко. Всего в баре человек пять или шесть: все разные, полные тайны; жизни их — ларчики, прикрытые костями и кожей; там спрятаны деяния и сны, сокрытая общая для все реальность или же несовершенства, которые со временем обнаружатся.

    Время шло и шло, безобидное, безучастное, замкнутое на себе самом. Текила кончалась. Народу в баре немного. Лица новые, но взгляды те же. Ожившая скука, воплощённая в призрачных пальцах, которые вертели бокалы, что бы те отражались в сверкающей поверхности столиков. Женщины, большие и крепкие, как бокал виски без льда. Мужчины, у которых в голове одна работа, а на лицах все те же несовершенства. Юноши, попавшие в чуждую обстановку, пьют кофе, стараясь соблюдать приличия. Вид небрежный, однако до завсегдатаев им далеко. Всего в баре человек пять или шесть: все разные, полные тайны; жизни их — ларчики, прикрытые костями и кожей; там спрятаны деяния и сны, сокрытая общая для все реальность или же несовершенства, которые со временем обнаружатся.
11. «

    Он не был рабом привычек — так, по крайней мере, ему казалось. Он прикипал душой не к привычке, а к мысли. И этим себя оправдывал.

    Он не был рабом привычек — так, по крайней мере, ему казалось. Он прикипал душой не к привычке, а к мысли. И этим себя оправдывал.
12. «

    Он задумался о серьёзных вещах, а лучше бы этого не делал, памятуя, что он скорее пытается прожить, нежели вымечтать жизнь — или несколько жизней.

    Он задумался о серьёзных вещах, а лучше бы этого не делал, памятуя, что он скорее пытается прожить, нежели вымечтать жизнь — или несколько жизней.
13. «

    Тьма — хороший советчик: во тьме забываешь как по-настоящему выглядят вещи, и Маргаби окунулся в черные глубины своего сознания.

    Тьма — хороший советчик: во тьме забываешь как по-настоящему выглядят вещи, и Маргаби окунулся в черные глубины своего сознания.
14. «

    Если смотреть сбоку, в профиль, то постель и простыни — море. Складки легки как по воле стихий. Бухты вдавались глубоко в побережье, наплывали одна на другую, и надвигались издалека ужасная волна цунами, готовилась перевернуть сотворенный из хлопка мир. Лучано Маргаби мыслями и рукою странствовал по тканым волнам и рокотал, подражая винту, бороздящему безмолвное море. Вверх-вниз, ожидая, когда же чудовищная волна, зреющая на горизонте, опрокинет всю жизнь и можно будет начать с нуля. Крушение и гибель на глади морской — а внизу, внизу все молчит. Всё-всё молчит. Несмотря на шевеление ног, покой не нарушен, ситуация под контролем Волны скользнули к Геркулесовым Столбам, к ногам кровати.

    Если смотреть сбоку, в профиль, то постель и простыни — море. Складки легки как по воле стихий. Бухты вдавались глубоко в побережье, наплывали одна на другую, и надвигались издалека ужасная волна цунами, готовилась перевернуть сотворенный из хлопка мир. Лучано Маргаби мыслями и рукою странствовал по тканым волнам и рокотал, подражая винту, бороздящему безмолвное море. Вверх-вниз, ожидая, когда же чудовищная волна, зреющая на горизонте, опрокинет всю жизнь и можно будет начать с нуля. Крушение и гибель на глади морской — а внизу, внизу все молчит. Всё-всё молчит. Несмотря на шевеление ног, покой не нарушен, ситуация под контролем Волны скользнули к Геркулесовым Столбам, к ногам кровати.
15. «

    Но в конце-то концов, если все слеплены из одной и той же грязи, что тут понимать? Ничего, или самую малость...только то, что мужеством жить, утверждать себя обладает лишь человек, который действительно хочет что-то сказать, а не запасается временем, не ожидает, пока Судьба (иногда умудряются беспокоить даже Господа Бога) им поможет понять, что понимать тут нечего...

    Но в конце-то концов, если все слеплены из одной и той же грязи, что тут понимать? Ничего, или самую малость...только то, что мужеством жить, утверждать себя обладает лишь человек, который действительно хочет что-то сказать, а не запасается временем, не ожидает, пока Судьба (иногда умудряются беспокоить даже Господа Бога) им поможет понять, что понимать тут нечего...
16. «

    Время внутри него протекало медленно. Он впал в глубокую грусть прежде, чем понял, что секунды вообще не проходят. Миги вселенской тьмы. Телефон не пробуждался от косой своей немоты. Вдалеке бурлил кофе.

    Время внутри него протекало медленно. Он впал в глубокую грусть прежде, чем понял, что секунды вообще не проходят. Миги вселенской тьмы. Телефон не пробуждался от косой своей немоты. Вдалеке бурлил кофе.
17. «

    Время ушло, не спросив разрешения. Дни и недели влачились, бескрылые, то убыстряя, то замедляя ход, смотря по тому, как ветер жизни надувал паруса. «Почему» и «как» — броски лота, измерение глубин; в конце концов погружаешься на дно, на диван и чувствуешь, как подступает холод, кончается лето; или свитер задирает рукава — приходит весна, стучится в двери времен года своими ласточками и температурой наружного воздуха, которая на несколько градусов повышается с каждым днем. И вот достигается в стечении обстоятельств такой пункт, когда начинаешь вспоминать, подводить итоги. Пункт прибытия определен: ты его переживаешь. А вот пункт отправления приходится выуживать из реестров памяти, проверяя её счета, дебет и кредит. Иногда подводишь итоги, начиная от предыдущей ревизии, а иногда — от переломного момента, который и породил последний прожитый тобою период.

    Время ушло, не спросив разрешения. Дни и недели влачились, бескрылые, то убыстряя, то замедляя ход, смотря по тому, как ветер жизни надувал паруса. «Почему» и «как» — броски лота, измерение глубин; в конце концов погружаешься на дно, на диван и чувствуешь, как подступает холод, кончается лето; или свитер задирает рукава — приходит весна, стучится в двери времен года своими ласточками и температурой наружного воздуха, которая на несколько градусов повышается с каждым днем. И вот достигается в стечении обстоятельств такой пункт, когда начинаешь вспоминать, подводить итоги. Пункт прибытия определен: ты его переживаешь. А вот пункт отправления приходится выуживать из реестров памяти, проверяя её счета, дебет и кредит. Иногда подводишь итоги, начиная от предыдущей ревизии, а иногда — от переломного момента, который и породил последний прожитый тобою период.
18. «

    Нечего беспокоиться: чуть-чуть подожди. Свари мне кофе, так убьёшь печаль...нет...люди говорят: «убить время», правда?

    Нечего беспокоиться: чуть-чуть подожди. Свари мне кофе, так убьёшь печаль...нет...люди говорят: «убить время», правда?
19. «

    ...благодарение Богу — Главному Инспектору добра и зла.

    ...благодарение Богу — Главному Инспектору добра и зла.
20. «

    Он раскинул руки, распял себя на постели. Вытянул ступни, чуть согнул ноги, как на классических изображениях Христа. Немного прогнулся. И ощутил глубокую пустоту.

    Он раскинул руки, распял себя на постели. Вытянул ступни, чуть согнул ноги, как на классических изображениях Христа. Немного прогнулся. И ощутил глубокую пустоту.