25 цитат из книги «Эмиль Золя. Нана», которые стоит перечитать

Собрали 25 цитат из книги «Эмиль Золя. Нана» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Господи, я говорю о вещах, которые меня не касаются… И только потому, что всем желаю счастья…

   Господи, я говорю о вещах, которые меня не касаются… И только потому, что всем желаю счастья…
2. «

   Когда-то бог оказывал графу милосердие. При малейшем огорчении, при малейшем препятствии, мешавшем ему на жизненном пути, граф шел в церковь, падал на колени, повергая ниц свое ничтожество перед всевышним могуществом, – и выходил оттуда подкрепленный молитвой, готовый пожертвовать благами мира всего ради вечного спасения. Но в эту пору он ходил в церковь только изредка, в часы, когда его страшили муки ада; его одолевали всяческие слабости, Нана мешала ему исполнять свой долг. Мысль о боге изумила его. Почему не подумал он о боге сразу, в тот ужасный миг, когда разбивалось и летело в бездну все его слабое человеческое существо? Едва волоча ноги, он стал искать церковь.

   Когда-то бог оказывал графу милосердие. При малейшем огорчении, при малейшем препятствии, мешавшем ему на жизненном пути, граф шел в церковь, падал на колени, повергая ниц свое ничтожество перед всевышним могуществом, – и выходил оттуда подкрепленный молитвой, готовый пожертвовать благами мира всего ради вечного спасения. Но в эту пору он ходил в церковь только изредка, в часы, когда его страшили муки ада; его одолевали всяческие слабости, Нана мешала ему исполнять свой долг. Мысль о боге изумила его. Почему не подумал он о боге сразу, в тот ужасный миг, когда разбивалось и летело в бездну все его слабое человеческое существо? Едва волоча ноги, он стал искать церковь.
3. «

   Религия закрывает глаза на многие слабости людские, лишь бы соблюдались приличия.

   Религия закрывает глаза на многие слабости людские, лишь бы соблюдались приличия.
4. «

   Одни мужчины, читая афишу, произносили его громко, другие, проходя мимо, повторяли его, словно переспрашивая, а женщины, встревоженные и улыбающиеся, – удивленно. Никто не знал Нана. Откуда она взялась? Носились всевозможные слухи, зрители нашептывали друг другу на ухо двусмысленные шуточки. Имя Нана – коротенькое, уменьшительное имя, легко переходившее из уст в уста, – ласкало слух. Самый звук его уже веселил толпу и располагал к благодушию. Ею овладело жгучее любопытство, чисто парижское любопытство, неистовое, как приступ горячки.

   Одни мужчины, читая афишу, произносили его громко, другие, проходя мимо, повторяли его, словно переспрашивая, а женщины, встревоженные и улыбающиеся, – удивленно. Никто не знал Нана. Откуда она взялась? Носились всевозможные слухи, зрители нашептывали друг другу на ухо двусмысленные шуточки. Имя Нана – коротенькое, уменьшительное имя, легко переходившее из уст в уста, – ласкало слух. Самый звук его уже веселил толпу и располагал к благодушию. Ею овладело жгучее любопытство, чисто парижское любопытство, неистовое, как приступ горячки.
5. «

   Черт возьми! Где же справедливость? Право, мир скверно устроен. Нападают на женщин, а кто ж, как не мужчины, портят их, требуя от них всяких пакостей…

   Черт возьми! Где же справедливость? Право, мир скверно устроен. Нападают на женщин, а кто ж, как не мужчины, портят их, требуя от них всяких пакостей…
6. «

   Деньги никогда не принесут им настоящего счастья.

   Деньги никогда не принесут им настоящего счастья.
7. «

   Вандевр и Фошри продолжали проводить параллель между Нана и графиней – и нашли что-то общее в подбородке и изгибе губ, но глаза были совсем не похожи. При том Нана очень добродушна, а о графине этого не скажешь: она словно кошка, которая спит, спрятав когти, и только лапки ее чуть вздрагивают.

   Вандевр и Фошри продолжали проводить параллель между Нана и графиней – и нашли что-то общее в подбородке и изгибе губ, но глаза были совсем не похожи. При том Нана очень добродушна, а о графине этого не скажешь: она словно кошка, которая спит, спрятав когти, и только лапки ее чуть вздрагивают.
8. «

   Но молодость так безрассудна!

   Но молодость так безрассудна!
9. «

   Только это ведь предопределено заранее: все женщины, которые живут с мужчинами вне брака, попадут в ад.

   Только это ведь предопределено заранее: все женщины, которые живут с мужчинами вне брака, попадут в ад.
10. «

    Нана, видя его смирение, злобно торжествовала. У нее была инстинктивная потребность унижать людей; ей мало было уничтожать, она стремилась смешать с грязью. Прикосновение ее холеных рук не только оставляло отвратительные следы, оно разлагало все, что было ими сломано.

    Нана, видя его смирение, злобно торжествовала. У нее была инстинктивная потребность унижать людей; ей мало было уничтожать, она стремилась смешать с грязью. Прикосновение ее холеных рук не только оставляло отвратительные следы, оно разлагало все, что было ими сломано.
11. «

    — Ваш театр… – начал он вкрадчиво. Борднав спокойно поправил его, подсказав то глупое слово, которое не смущает людей, любящих называть вещи своими именами. — Скажите уж прямо – публичный дом.

    — Ваш театр… – начал он вкрадчиво. Борднав спокойно поправил его, подсказав то глупое слово, которое не смущает людей, любящих называть вещи своими именами. — Скажите уж прямо – публичный дом.
12. «

    Просто иди обратно, и ты всё поймёшь. В итоге.

    Просто иди обратно, и ты всё поймёшь. В итоге.
13. «

    Иногда они угощались абсентом – в те дни, когда у них были неприятности, – чтобы забыться, как они говорили. Не утруждая себя тем, чтобы спуститься с лестницы, не надев даже юбки. Атласная, перегибаясь через перила, давала поручения десятилетней дочке привратницы, и та, искоса бросая взгляды на голые ноги дамы, приносила в стакане абсент. Все разговоры клонились к тому, какие мужчины свиньи.

    Иногда они угощались абсентом – в те дни, когда у них были неприятности, – чтобы забыться, как они говорили. Не утруждая себя тем, чтобы спуститься с лестницы, не надев даже юбки. Атласная, перегибаясь через перила, давала поручения десятилетней дочке привратницы, и та, искоса бросая взгляды на голые ноги дамы, приносила в стакане абсент. Все разговоры клонились к тому, какие мужчины свиньи.
14. «

    Будь я мужчиной, мне бы плевать было на женщин! Женщины, видишь ли, что в верхах, что в низах стоят друг друга: все развратницы и обманщицы.

    Будь я мужчиной, мне бы плевать было на женщин! Женщины, видишь ли, что в верхах, что в низах стоят друг друга: все развратницы и обманщицы.
15. «

    Любовь прежде всего.

    Любовь прежде всего.
16. «

    Милый мой, все женщины одна другой стоят.

    Милый мой, все женщины одна другой стоят.
17. «

    — Отчего ты мне не сказал, что знаком с Нана? — Нана! Да я ее в глаза не видел! — Неужто?... А меня уверяли, что ты ее любовник.

    — Отчего ты мне не сказал, что знаком с Нана? — Нана! Да я ее в глаза не видел! — Неужто?... А меня уверяли, что ты ее любовник.
18. «

    Увлечения портят жизнь.

    Увлечения портят жизнь.
19. «

    Они ушли один за другим на цыпочках, как уходят из комнаты покойника, где неприлично смеяться.

    Они ушли один за другим на цыпочках, как уходят из комнаты покойника, где неприлично смеяться.
20. «

    Вдруг запела птичка и сразу замолкла. Это была малиновка, притаившаяся в кустах бузины, под окном. – Подожди, – шепнул Жорж, – она боится лампы; сейчас я погашу свет. И, снова обняв Нана за талию, прибавил: – Через минутку мы опять зажжем. Юноша прижался к молодой женщине, а она, слушая малиновку, вдруг вспомнила. Да, все это она слышала в романсах. Когда-то она отдала бы душу за то, чтобы, как сейчас, светила луна и пели малиновки, чтобы около нее был муженек, преисполненный любви к ней. Боже мой! Она готова была заплакать, – настолько все это было хорошо и мило!

    Вдруг запела птичка и сразу замолкла. Это была малиновка, притаившаяся в кустах бузины, под окном. – Подожди, – шепнул Жорж, – она боится лампы; сейчас я погашу свет. И, снова обняв Нана за талию, прибавил: – Через минутку мы опять зажжем. Юноша прижался к молодой женщине, а она, слушая малиновку, вдруг вспомнила. Да, все это она слышала в романсах. Когда-то она отдала бы душу за то, чтобы, как сейчас, светила луна и пели малиновки, чтобы около нее был муженек, преисполненный любви к ней. Боже мой! Она готова была заплакать, – настолько все это было хорошо и мило!