33 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Искра жизни» для вдохновения

33 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Искра жизни» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Еще месяц назад мы вообще ничего не знали. А теперь нам кажется, что все долго. Странно, как все меняется, едва обретаешь надежду. И начинаешь ждать.

   Еще месяц назад мы вообще ничего не знали. А теперь нам кажется, что все долго. Странно, как все меняется, едва обретаешь надежду. И начинаешь ждать.

   — 509 · книга
2. «

   То, что он сказал, означало примерно следующее: мы уже не просто приговоренные к смерти, у нас появился крохотный шанс. Вот и все — но сколь же огромна разница между отчаянием и надеждой.

   То, что он сказал, означало примерно следующее: мы уже не просто приговоренные к смерти, у нас появился крохотный шанс. Вот и все — но сколь же огромна разница между отчаянием и надеждой.
3. «

   …лень души, страх… паралич совести – вот наше несчастье…

   …лень души, страх… паралич совести – вот наше несчастье…

   — 509-й · книга
4. «

   Это слово [надежда] бьет наповал, это – жуткое слово. Я избегал его все эти годы, иначе оно разъело бы меня изнутри. И вот оно опять всплыло, и я еще не решаюсь думать о том, что оно означает, но оно – уже здесь, и теперь оно или сломает меня, или станет реальностью.

   Это слово [надежда] бьет наповал, это – жуткое слово. Я избегал его все эти годы, иначе оно разъело бы меня изнутри. И вот оно опять всплыло, и я еще не решаюсь думать о том, что оно означает, но оно – уже здесь, и теперь оно или сломает меня, или станет реальностью.

   — 509-й · книга
5. «

   Скелет под номером пятьсот девять медленно приподнял голову и открыл глаза. Он не понимал, забытье это или просто сон. Здесь между ними особой разницы не было. И то и другое означало погружение в глубинные трясины, из которых, казалось, уже ни за что не выбраться наверх: голод и изнеможение давно уже сделали свое дело.

   Скелет под номером пятьсот девять медленно приподнял голову и открыл глаза. Он не понимал, забытье это или просто сон. Здесь между ними особой разницы не было. И то и другое означало погружение в глубинные трясины, из которых, казалось, уже ни за что не выбраться наверх: голод и изнеможение давно уже сделали свое дело.
6. «

   Когда веришь во что-то, страдания уже не так страшны.

   Когда веришь во что-то, страдания уже не так страшны.

   — Хелльвиг · книга
7. «

   …ненависть и воспоминания так же разрушают борющееся со смертью Я, как и боль.

   …ненависть и воспоминания так же разрушают борющееся со смертью Я, как и боль.
8. «

   Женщины есть женщины, а дети есть дети, на каком бы языке они не говорили. А злой рок обычно выбирает себе жертвы среди невинных, обходя стороной грешников.

   Женщины есть женщины, а дети есть дети, на каком бы языке они не говорили. А злой рок обычно выбирает себе жертвы среди невинных, обходя стороной грешников.
9. «

   Земля сохраняет свою стоимость, сколько бы раз ее не бомбили.

   Земля сохраняет свою стоимость, сколько бы раз ее не бомбили.
10. «

    Надо рассчитывать только на то, что держишь в руках.

    Надо рассчитывать только на то, что держишь в руках.

    — Лебенталь · книга
11. «

    …заключенные стояли в строю голыми. Каждый из них был человеком. Но они давно забыли об этом.

    …заключенные стояли в строю голыми. Каждый из них был человеком. Но они давно забыли об этом.
12. «

    …день жизни – это день жизни, и за этот день многое может произойти.

    …день жизни – это день жизни, и за этот день многое может произойти.
13. «

    Когда убили первого еврея, а суда над убийцами не последовало, они попрали закон жизни.

    Когда убили первого еврея, а суда над убийцами не последовало, они попрали закон жизни.

    — Агасфер · книга
14. «

    Голод не только в желудке, а как бы в голове, в мозгу. Желудок-то давно к голодухе притерпелся и, похоже, ни на какие другие ощущения, кроме тупой и равномерной голодной боли, давно не способен. А вот голод в мозгу – он куда страшней. Он пробуждает галлюцинации и вообще неутолим. Он прогрызается даже в сны.

    Голод не только в желудке, а как бы в голове, в мозгу. Желудок-то давно к голодухе притерпелся и, похоже, ни на какие другие ощущения, кроме тупой и равномерной голодной боли, давно не способен. А вот голод в мозгу – он куда страшней. Он пробуждает галлюцинации и вообще неутолим. Он прогрызается даже в сны.
15. «

    Вдруг он как-то по-особенному ощутил свое одиночество, словно что-то незнакомое вызвало его отчуждение от других людей и они перестали понимать друг друга. Какое-то мгновение он еще медлил, но потом уже не мог выдержать.

    Вдруг он как-то по-особенному ощутил свое одиночество, словно что-то незнакомое вызвало его отчуждение от других людей и они перестали понимать друг друга. Какое-то мгновение он еще медлил, но потом уже не мог выдержать.
16. «

    Он знал только одно: жить – значит, выбраться из лагеря, а все, что должно наступить потом, казалось огромным, расплывчатым, зыбким облаком, сквозь которое он ничего не мог разобрать.

    Он знал только одно: жить – значит, выбраться из лагеря, а все, что должно наступить потом, казалось огромным, расплывчатым, зыбким облаком, сквозь которое он ничего не мог разобрать.
17. «

    У кого они ещё остались, слезы? Они давно уже перегорели, пересохли, как колодец в степи. И лишь немая боль — мучительный распад чего-то, что давно уже должно было обратиться в ничто, в прах, — изредка напоминала о том, что ещё осталось нечто, что можно было потерять. Термометр, давно уже упавший до точки замерзания чувств, когда о том, что мороз стал сильнее, узнаешь, только увидев почти безболезненно отвалившийся отмороженный палец.

    У кого они ещё остались, слезы? Они давно уже перегорели, пересохли, как колодец в степи. И лишь немая боль — мучительный распад чего-то, что давно уже должно было обратиться в ничто, в прах, — изредка напоминала о том, что ещё осталось нечто, что можно было потерять. Термометр, давно уже упавший до точки замерзания чувств, когда о том, что мороз стал сильнее, узнаешь, только увидев почти безболезненно отвалившийся отмороженный палец.

    — Пятьсот девятый · книга
18. «

    Святое имя. А против бомб не помогает.

    Святое имя. А против бомб не помогает.

    — Левинский · книга
19. «

    Страшно засыпать, когда неизвестно, проснешься ли снова.

    Страшно засыпать, когда неизвестно, проснешься ли снова.
20. «

    Время. Оно разъедает и разъедает. Действительно почувствуешь, сломался или нет, когда всему этому прийдёт конец, когда захочешь начать всё заново по ту сторону колючей проволоки.

    Время. Оно разъедает и разъедает. Действительно почувствуешь, сломался или нет, когда всему этому прийдёт конец, когда захочешь начать всё заново по ту сторону колючей проволоки.

    — Пятьсот девятый · книга