49 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Искра жизни» с глубоким смыслом

49 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Искра жизни» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   …кого интересует искусство, когда говорят пушки?

   …кого интересует искусство, когда говорят пушки?
2. «

   Легко ратовать за то, что тебя не касается.

   Легко ратовать за то, что тебя не касается.
3. «

   Жизнь есть жизнь. Даже самая жалкая.

   Жизнь есть жизнь. Даже самая жалкая.

   — Анасфер · книга
4. «

   Земля сохраняет свою стоимость, сколько бы раз ее не бомбили.

   Земля сохраняет свою стоимость, сколько бы раз ее не бомбили.
5. «

   Время. Оно разъедает и разъедает. Действительно почувствуешь, сломался или нет, когда всему этому прийдёт конец, когда захочешь начать всё заново по ту сторону колючей проволоки.

   Время. Оно разъедает и разъедает. Действительно почувствуешь, сломался или нет, когда всему этому прийдёт конец, когда захочешь начать всё заново по ту сторону колючей проволоки.

   — Пятьсот девятый · книга
6. «

   Если во что-то веришь, страдания не столь мучительны.

   Если во что-то веришь, страдания не столь мучительны.

   — Хелльвиг · книга
7. «

   А это очень просто: что не касается тебя лично, всегда можно осуществлять с безграничным рвением.

   А это очень просто: что не касается тебя лично, всегда можно осуществлять с безграничным рвением.
8. «

   Это тоже… важно – давать…

   Это тоже… важно – давать…

   — 509-й · книга
9. «

   …день жизни – это день жизни, и за этот день многое может произойти.

   …день жизни – это день жизни, и за этот день многое может произойти.
10. «

    …хотя жизнь узника не представляла в глазах эсэсовцев никакой ценности, количество присутствующих – живых или мертвых – должно было быть в строгом соответствии с количеством номеров и фамилий в списке. Бюрократизм не отступал даже перед трупами.

    …хотя жизнь узника не представляла в глазах эсэсовцев никакой ценности, количество присутствующих – живых или мертвых – должно было быть в строгом соответствии с количеством номеров и фамилий в списке. Бюрократизм не отступал даже перед трупами.
11. «

    Он охотно позвонил бы, чтобы получить инструкции, как быть. Но телефонная связь была прервана. Поэтому пришлось делать то, что он больше всего ненавидел и боялся: действовать самостоятельно.

    Он охотно позвонил бы, чтобы получить инструкции, как быть. Но телефонная связь была прервана. Поэтому пришлось делать то, что он больше всего ненавидел и боялся: действовать самостоятельно.
12. «

    То, что он сказал, означало примерно следующее: мы уже не просто приговоренные к смерти, у нас появился крохотный шанс. Вот и все — но сколь же огромна разница между отчаянием и надеждой.

    То, что он сказал, означало примерно следующее: мы уже не просто приговоренные к смерти, у нас появился крохотный шанс. Вот и все — но сколь же огромна разница между отчаянием и надеждой.
13. «

    Голод не только в желудке, а как бы в голове, в мозгу. Желудок-то давно к голодухе притерпелся и, похоже, ни на какие другие ощущения, кроме тупой и равномерной голодной боли, давно не способен. А вот голод в мозгу – он куда страшней. Он пробуждает галлюцинации и вообще неутолим. Он прогрызается даже в сны.

    Голод не только в желудке, а как бы в голове, в мозгу. Желудок-то давно к голодухе притерпелся и, похоже, ни на какие другие ощущения, кроме тупой и равномерной голодной боли, давно не способен. А вот голод в мозгу – он куда страшней. Он пробуждает галлюцинации и вообще неутолим. Он прогрызается даже в сны.
14. «

    Хандке — не нацист. Он такой же заключённый, как и мы. На воле он, наверное, ни за что не убил бы человека. А здесь это делает, потому что у него есть власть, понимая, что нам бесполезно жаловаться. Его-то прикроют. Он не несет никакой ответственности. Вот в чем дело. Власть и никакой ответственности — чересчур много власти в чьих-то руках, понимаешь.

    Хандке — не нацист. Он такой же заключённый, как и мы. На воле он, наверное, ни за что не убил бы человека. А здесь это делает, потому что у него есть власть, понимая, что нам бесполезно жаловаться. Его-то прикроют. Он не несет никакой ответственности. Вот в чем дело. Власть и никакой ответственности — чересчур много власти в чьих-то руках, понимаешь.
15. «

    Женщины есть женщины, а дети есть дети, на каком бы языке они не говорили. А злой рок обычно выбирает себе жертвы среди невинных, обходя стороной грешников.

    Женщины есть женщины, а дети есть дети, на каком бы языке они не говорили. А злой рок обычно выбирает себе жертвы среди невинных, обходя стороной грешников.
16. «

    Почти любое сопротивление можно сломить; это вопрос времени и условий.

    Почти любое сопротивление можно сломить; это вопрос времени и условий.

    — 509-й · книга
17. «

    Это только в дурацких романах пишут, будто дух сломить нельзя. Я знал прекрасных людей, которых превращали в ревущую от боли скотину. Почти всякое сопротивление можно сломить, нужно только время и подходящие инструменты.

    Это только в дурацких романах пишут, будто дух сломить нельзя. Я знал прекрасных людей, которых превращали в ревущую от боли скотину. Почти всякое сопротивление можно сломить, нужно только время и подходящие инструменты.

    — Пятьсот девятый · книга
18. «

    Доказательства! Они уверовали в доказанное — будто жизнь состоит сплошь из доказательств. А какой от них толк? Идолы на глиняных ногах. Веруют только в самих себя.

    Доказательства! Они уверовали в доказанное — будто жизнь состоит сплошь из доказательств. А какой от них толк? Идолы на глиняных ногах. Веруют только в самих себя.

    — Нойбауер · книга
19. «

    Еще месяц назад мы вообще ничего не знали. А теперь нам кажется, что все долго. Странно, как все меняется, едва обретаешь надежду. И начинаешь ждать.

    Еще месяц назад мы вообще ничего не знали. А теперь нам кажется, что все долго. Странно, как все меняется, едва обретаешь надежду. И начинаешь ждать.

    — 509 · книга
20. «

    Весна каждый раз возвращалась, каждый год, с ласточками и цветами, ей не было никакого дела ни до войны, ни до смерти, ни до печали, ни до чьих-то надежд. Она возвращалась. Она и сейчас была здесь. И этого достаточно.

    Весна каждый раз возвращалась, каждый год, с ласточками и цветами, ей не было никакого дела ни до войны, ни до смерти, ни до печали, ни до чьих-то надежд. Она возвращалась. Она и сейчас была здесь. И этого достаточно.