65 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Искра жизни»

65 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Искра жизни» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   …лень души, страх… паралич совести – вот наше несчастье…

   …лень души, страх… паралич совести – вот наше несчастье…

   — 509-й · книга
2. «

   Страшно засыпать, когда неизвестно, проснешься ли снова.

   Страшно засыпать, когда неизвестно, проснешься ли снова.
3. «

   — Ещё вчера ты был благоразумным. — Вчера давно прошло.

   — Ещё вчера ты был благоразумным. — Вчера давно прошло.

   — Пятьсот девятый · книга
4. «

   У него была власть, огромная власть, а это дурман похлеще всякого зелья.

   У него была власть, огромная власть, а это дурман похлеще всякого зелья.
5. «

   А это очень просто: что не касается тебя лично, всегда можно осуществлять с безграничным рвением.

   А это очень просто: что не касается тебя лично, всегда можно осуществлять с безграничным рвением.
6. «

   …день жизни – это день жизни, и за этот день многое может произойти.

   …день жизни – это день жизни, и за этот день многое может произойти.
7. «

   Еще месяц назад мы вообще ничего не знали. А теперь нам кажется, что все долго. Странно, как все меняется, едва обретаешь надежду. И начинаешь ждать.

   Еще месяц назад мы вообще ничего не знали. А теперь нам кажется, что все долго. Странно, как все меняется, едва обретаешь надежду. И начинаешь ждать.

   — 509 · книга
8. «

   …кого интересует искусство, когда говорят пушки?

   …кого интересует искусство, когда говорят пушки?
9. «

   При сопротивлении важно, чего ты достигаешь, а не как ты при этом выглядишь. Бессмысленное геройство — все равно что бессмысленное самоубийство.

   При сопротивлении важно, чего ты достигаешь, а не как ты при этом выглядишь. Бессмысленное геройство — все равно что бессмысленное самоубийство.

   — Пятьсот девятый · книга
10. «

    Мы не должны забывать этого [концлагерь]. Но мы не должны и превращать это в культ. Иначе так навсегда и останемся в тени этих проклятых вышек.

    Мы не должны забывать этого [концлагерь]. Но мы не должны и превращать это в культ. Иначе так навсегда и останемся в тени этих проклятых вышек.

    — Бергер · книга
11. «

    Это только в дурацких романах пишут, будто дух сломить нельзя. Я знал прекрасных людей, которых превращали в ревущую от боли скотину. Почти всякое сопротивление можно сломить, нужно только время и подходящие инструменты.

    Это только в дурацких романах пишут, будто дух сломить нельзя. Я знал прекрасных людей, которых превращали в ревущую от боли скотину. Почти всякое сопротивление можно сломить, нужно только время и подходящие инструменты.

    — Пятьсот девятый · книга
12. «

    …ненависть и воспоминания так же разрушают борющееся со смертью Я, как и боль.

    …ненависть и воспоминания так же разрушают борющееся со смертью Я, как и боль.
13. «

    …чем лучше люди, тем удивительнее глупости, которые они совершают, когда им кажется, что надо проявить отвагу.

    …чем лучше люди, тем удивительнее глупости, которые они совершают, когда им кажется, что надо проявить отвагу.

    — 509-й · книга
14. «

    Пару недель назад мы еще ничего не знали. А теперь уже кажется, что все идет медленно. Странно – как все меняется, когда появляется надежда! Когда опять ждешь.

    Пару недель назад мы еще ничего не знали. А теперь уже кажется, что все идет медленно. Странно – как все меняется, когда появляется надежда! Когда опять ждешь.

    — 509-й · книга
15. «

    Странно. Иногда умирает сотня людей, и ничего не ощущаешь, а иногда — один, с которым в общем-то не многое тебя связывает, а кажется, будто это тысяча.

    Странно. Иногда умирает сотня людей, и ничего не ощущаешь, а иногда — один, с которым в общем-то не многое тебя связывает, а кажется, будто это тысяча.

    — Бухер · книга
16. «

    Хандке — не нацист. Он такой же заключённый, как и мы. На воле он, наверное, ни за что не убил бы человека. А здесь это делает, потому что у него есть власть, понимая, что нам бесполезно жаловаться. Его-то прикроют. Он не несет никакой ответственности. Вот в чем дело. Власть и никакой ответственности — чересчур много власти в чьих-то руках, понимаешь.

    Хандке — не нацист. Он такой же заключённый, как и мы. На воле он, наверное, ни за что не убил бы человека. А здесь это делает, потому что у него есть власть, понимая, что нам бесполезно жаловаться. Его-то прикроют. Он не несет никакой ответственности. Вот в чем дело. Власть и никакой ответственности — чересчур много власти в чьих-то руках, понимаешь.
17. «

    …заключенные стояли в строю голыми. Каждый из них был человеком. Но они давно забыли об этом.

    …заключенные стояли в строю голыми. Каждый из них был человеком. Но они давно забыли об этом.
18. «

    Весна каждый раз возвращалась, каждый год, с ласточками и цветами, ей не было никакого дела ни до войны, ни до смерти, ни до печали, ни до чьих-то надежд. Она возвращалась. Она и сейчас была здесь. И этого достаточно.

    Весна каждый раз возвращалась, каждый год, с ласточками и цветами, ей не было никакого дела ни до войны, ни до смерти, ни до печали, ни до чьих-то надежд. Она возвращалась. Она и сейчас была здесь. И этого достаточно.
19. «

    Лица их заливал пот, а в глазах метался, словно огонь, отчаянный, безжалостный страх смерти, не инстинктивный, а осознанный, опирающийся на опыт; такой страх не способно испытывать ни одно живое существо, кроме человека.

    Лица их заливал пот, а в глазах метался, словно огонь, отчаянный, безжалостный страх смерти, не инстинктивный, а осознанный, опирающийся на опыт; такой страх не способно испытывать ни одно живое существо, кроме человека.
20. «

    Надо рассчитывать только на то, что держишь в руке.

    Надо рассчитывать только на то, что держишь в руке.