111 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» с глубоким смыслом

Собрали 111 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ты вступаешь в эпоху женщин. Запомни поэтому: только безнадежные кретины хотят доказать женщине свою правоту и взывают к ее логике.

   Ты вступаешь в эпоху женщин. Запомни поэтому: только безнадежные кретины хотят доказать женщине свою правоту и взывают к ее логике.

   — отец Роберта Росса · книга
2. «

   — Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно. — Для тебя настала зима. Ты ведь всегда на один сезон опережаешь время. Помнишь, ты мне говорила? А сейчас ты в разгаре зимних мод и снежных вьюг.

   — Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно. — Для тебя настала зима. Ты ведь всегда на один сезон опережаешь время. Помнишь, ты мне говорила? А сейчас ты в разгаре зимних мод и снежных вьюг.

   — Наташа Петрова · книга
3. «

   В том, что ты продаёшь, вовсе не надо смыслить. Именно тогда продаёшь всего успешней. Не видя изъянов, чувствуешь себя свободнее.

   В том, что ты продаёшь, вовсе не надо смыслить. Именно тогда продаёшь всего успешней. Не видя изъянов, чувствуешь себя свободнее.

   — Наташа Петрова · книга
4. «

   Теперь ты вступишь в эпоху женщин. Запомни: только безнадежные идиоты доказывают женщине свою правоту или пытаются обращаться с ней логично.

   Теперь ты вступишь в эпоху женщин. Запомни: только безнадежные идиоты доказывают женщине свою правоту или пытаются обращаться с ней логично.
5. «

   Как мало мы можем сказать о женщинах, когда счастливы. И как много, когда несчастны.

   Как мало мы можем сказать о женщинах, когда счастливы. И как много, когда несчастны.

   — Кан · книга
6. «

   Культура — это тонкий пласт, её может смыть обыкновенный дождик.

   Культура — это тонкий пласт, её может смыть обыкновенный дождик.

   — Кан · книга
7. «

   Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

   Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

   — Роберт Росс · книга
8. «

   Эта призрачная война с невидимыми ранеными и невидимыми убитыми, с неслышными разрывами бомб и безмолвными кладбищами подходит к концу. Что останется от всего этого? Тени, тени — и мы тоже всего лишь тени.

   Эта призрачная война с невидимыми ранеными и невидимыми убитыми, с неслышными разрывами бомб и безмолвными кладбищами подходит к концу. Что останется от всего этого? Тени, тени — и мы тоже всего лишь тени.

   — Кан · книга
9. «

   Немцы остаются бюрократами, даже если они творят заведомо неправое дело. Им кажется, что тем самым оно становится правым.

   Немцы остаются бюрократами, даже если они творят заведомо неправое дело. Им кажется, что тем самым оно становится правым.

   — Роберт Росс · книга
10. «

    Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли? Тогда всё намного проще.

    Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли? Тогда всё намного проще.

    — Роберт Росс · книга
11. «

    Просто странно, куда только человека не заносит судьба. Но главное, что она все же заносит его куда-то, где можно начать сначала.

    Просто странно, куда только человека не заносит судьба. Но главное, что она все же заносит его куда-то, где можно начать сначала.

    — Роберт Росс · книга
12. «

    Какими же мы бываем идиотами, когда мним себя особенно благородными.

    Какими же мы бываем идиотами, когда мним себя особенно благородными.

    — Рауль · книга
13. «

    Смерть в Америке очень дорогая штука.

    Смерть в Америке очень дорогая штука.

    — Роберт Росс · книга
14. «

    ... теперь я знаю: счастливы все, кто здоров. Только пока ты здоров, этого не замечаешь. А потом, когда поправишься, опять всё забудешь. Но по-настоящему это можно осознать лишь перед смертью.

    ... теперь я знаю: счастливы все, кто здоров. Только пока ты здоров, этого не замечаешь. А потом, когда поправишься, опять всё забудешь. Но по-настоящему это можно осознать лишь перед смертью.

    — Бетти Штейн · книга
15. «

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Наташа Петрова · книга
16. «

    Иногда чем больше думаешь, тем больше запутываешься. Потому и не стоит особенно ломать себе голову. Это только все портит и усложняет. Важные решения принимаются мгновенно.

    Иногда чем больше думаешь, тем больше запутываешься. Потому и не стоит особенно ломать себе голову. Это только все портит и усложняет. Важные решения принимаются мгновенно.

    — Роберт Росс · книга
17. «

    Надо самому набираться мужества. Никто этого за тебя не сделает.

    Надо самому набираться мужества. Никто этого за тебя не сделает.

    — Меликов · книга
18. «

    Я жадно, даже с некоторым страхом смотрел на эту чужую женщину, которая стала для меня самой близкой, и, глядя на нее, вдруг понял, что только мертвые принадлежат нам целиком, только они не могут ускользнуть. Все остальное в жизни движется, видоизменяется, уходит, исчезает и, даже появившись вновь, становится неузнаваемым. Одни лишь мертвые хранят верность. И в этом их сила.

    Я жадно, даже с некоторым страхом смотрел на эту чужую женщину, которая стала для меня самой близкой, и, глядя на нее, вдруг понял, что только мертвые принадлежат нам целиком, только они не могут ускользнуть. Все остальное в жизни движется, видоизменяется, уходит, исчезает и, даже появившись вновь, становится неузнаваемым. Одни лишь мертвые хранят верность. И в этом их сила.

    — Роберт Росс · книга
19. «

    Все люди еще радуются лету, а у меня в крови уже осень.

    Все люди еще радуются лету, а у меня в крови уже осень.

    — Наташа Петрова · книга
20. «

    Я полагаю, ни один человек не верит, что стареет. Он понимает это, но не верит.

    Я полагаю, ни один человек не верит, что стареет. Он понимает это, но не верит.

    — Силверс · книга