114 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» для поста в соцсетях

Собрали 114 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота. Это занятие для спокойных эпох.

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота. Это занятие для спокойных эпох.

   — Роберт Росс · книга
2. «

   Как мало мы можем сказать о женщинах, когда счастливы. И как много, когда несчастны.

   Как мало мы можем сказать о женщинах, когда счастливы. И как много, когда несчастны.

   — Кан · книга
3. «

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота.

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота.

   — Роберт Росс · книга
4. «

   Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли? Тогда всё намного проще.

   Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли? Тогда всё намного проще.

   — Роберт Росс · книга
5. «

   — Вы здесь живёте? — Да. Временно. — Здесь все живут временно. Но многие застревают на всю жизнь.

   — Вы здесь живёте? — Да. Временно. — Здесь все живут временно. Но многие застревают на всю жизнь.

   — Наташа Петрова · книга
6. «

   — Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно. — Для тебя настала зима. Ты ведь всегда на один сезон опережаешь время. Помнишь, ты мне говорила? А сейчас ты в разгаре зимних мод и снежных вьюг.

   — Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно. — Для тебя настала зима. Ты ведь всегда на один сезон опережаешь время. Помнишь, ты мне говорила? А сейчас ты в разгаре зимних мод и снежных вьюг.

   — Наташа Петрова · книга
7. «

   — В этой гостинице без конца плачут, — сказал я, прислушиваясь к сдерживаемым рыданиям в плюшевом холле, которые доносились из угла, где стояли кадки с растениями. — И почему-то обязательно под пальмами. — В каждой гостинице много плачут, — пояснил Меликов. — В отеле «Ритц» тоже? — В отеле «Ритц» плачут, когда на бирже падает курс акций. А у нас, когда человек внезапно осознает, что он безнадежно одинок, хотя до сих пор не хотел этому верить.

   — В этой гостинице без конца плачут, — сказал я, прислушиваясь к сдерживаемым рыданиям в плюшевом холле, которые доносились из угла, где стояли кадки с растениями. — И почему-то обязательно под пальмами. — В каждой гостинице много плачут, — пояснил Меликов. — В отеле «Ритц» тоже? — В отеле «Ритц» плачут, когда на бирже падает курс акций. А у нас, когда человек внезапно осознает, что он безнадежно одинок, хотя до сих пор не хотел этому верить.

   — Меликов · книга
8. «

   — Знаю, идет война. И в такое время смешно плакать из-за пустяков. Но я реву — и все тут. Несмотря на то, что где-то далеко от нас разыгрываются десятки сражений. — Мне это понятно. Война здесь ни при чем. Пусть где-то убивают сотни тысяч людей… Если ты порежешь себе палец, боль от этого не утихнет.

   — Знаю, идет война. И в такое время смешно плакать из-за пустяков. Но я реву — и все тут. Несмотря на то, что где-то далеко от нас разыгрываются десятки сражений. — Мне это понятно. Война здесь ни при чем. Пусть где-то убивают сотни тысяч людей… Если ты порежешь себе палец, боль от этого не утихнет.

   — Наташа Петрова · книга
9. «

   — ... быть может, во всём виновата осень; я ощущаю её сильнее, чем ты. Осенью рвутся пакты и всё становится недействительным. И человек хочет... Да, чего же он хочет? — Любви.

   — ... быть может, во всём виновата осень; я ощущаю её сильнее, чем ты. Осенью рвутся пакты и всё становится недействительным. И человек хочет... Да, чего же он хочет? — Любви.

   — Наташа Петрова · книга
10. «

    Я всегда считал, что не в силах устоять перед загорелыми женщинами, которые летом весь день плещутся в воде и лежат на солнце. А ты такая белая, будто вообще не видела солнца. У тебя что-то общее с луной... Глаза серые и прозрачные... Я не говорю, конечно, о твоем необузданном нраве. Ты — нимфа. Редко в ком я так ошибался, как в тебе. Там, где ты, в небо взлетают ракеты, вспыхивают фейерверки и рвутся снаряды; самое удивительное, что все это происходит беззвучно.

    Я всегда считал, что не в силах устоять перед загорелыми женщинами, которые летом весь день плещутся в воде и лежат на солнце. А ты такая белая, будто вообще не видела солнца. У тебя что-то общее с луной... Глаза серые и прозрачные... Я не говорю, конечно, о твоем необузданном нраве. Ты — нимфа. Редко в ком я так ошибался, как в тебе. Там, где ты, в небо взлетают ракеты, вспыхивают фейерверки и рвутся снаряды; самое удивительное, что все это происходит беззвучно.

    — Роберт Росс · книга
11. «

    — Мне всегда казалось, что он не знал, чем заняться в мирное время. — Ну, а вы-то знаете? — Для врача это проще простого. Снова латать людей, чтобы они погибли в следующей войне.

    — Мне всегда казалось, что он не знал, чем заняться в мирное время. — Ну, а вы-то знаете? — Для врача это проще простого. Снова латать людей, чтобы они погибли в следующей войне.

    — Равик · книга
12. «

    Просто странно, куда только человека не заносит судьба. Но главное, что она все же заносит его куда-то, где можно начать сначала.

    Просто странно, куда только человека не заносит судьба. Но главное, что она все же заносит его куда-то, где можно начать сначала.

    — Роберт Росс · книга
13. «

    Я огляделся. Почему-то мне почудилось, что я дома. Человеку, который давно не имел дома, часто приходят в голову подобные мысли.

    Я огляделся. Почему-то мне почудилось, что я дома. Человеку, который давно не имел дома, часто приходят в голову подобные мысли.

    — Роберт Росс · книга
14. «

    Во всем можно найти светлую сторону, она есть даже в той несчастной жизни, на какую я обречен. При такой жизни ничто не входит в привычку. Отлично! Всем ты наслаждаешься, словно в первый раз. Все пробирает тебя до костей. Не щекочет, а именно пробирает до костей, до мозга костей, до серого вещества, которое заключено в твоей черепной коробке.

    Во всем можно найти светлую сторону, она есть даже в той несчастной жизни, на какую я обречен. При такой жизни ничто не входит в привычку. Отлично! Всем ты наслаждаешься, словно в первый раз. Все пробирает тебя до костей. Не щекочет, а именно пробирает до костей, до мозга костей, до серого вещества, которое заключено в твоей черепной коробке.

    — Роберт Росс · книга
15. «

    — Ты много выпил? — Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и грусти.

    — Ты много выпил? — Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и грусти.

    — Наташа Петрова · книга
16. «

    Евреи покинули Германию по необходимости: там они подвергались гонениям. Это, однако, вовсе не означает, что они бы уехали, если бы их не преследовали! А неевреи, покинувшие Германию, сделали это только потому, что ненавидели нацистский режим.

    Евреи покинули Германию по необходимости: там они подвергались гонениям. Это, однако, вовсе не означает, что они бы уехали, если бы их не преследовали! А неевреи, покинувшие Германию, сделали это только потому, что ненавидели нацистский режим.
17. «

    Любопытно, как часто на меня возлагали ответственность за чужие поступки.

    Любопытно, как часто на меня возлагали ответственность за чужие поступки.

    — Роберт Росс · книга
18. «

    Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.

    Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.

    — Роберт Росс · книга
19. «

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Наташа Петрова · книга
20. «

    Женщины любят беспомощных мужчин. Это их сокровенная тайна.

    Женщины любят беспомощных мужчин. Это их сокровенная тайна.

    — Наташа Петрова · книга