119 фраз из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» для дневника

Собрали 119 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я полагаю, ни один человек не верит, что стареет. Он понимает это, но не верит.

   Я полагаю, ни один человек не верит, что стареет. Он понимает это, но не верит.

   — Силверс · книга
2. «

   Она обладала небрежной и несколько ленивой самоуверенностью женщины, знающей, что всегда выйдет победительницей, и не слишком этому радующейся.

   Она обладала небрежной и несколько ленивой самоуверенностью женщины, знающей, что всегда выйдет победительницей, и не слишком этому радующейся.

   — Роберт Росс · книга
3. «

   Людям, вынужденным постоянно быть в бегах, не оставалось ничего другого, как рассчитывать на случай. Чем невероятней был случай, тем естественнее он казался. И в наши дни обыденность иногда походит на сказку. Не очень-то веселую сказку, но как ни удивительно, конец у нее часто оказывается куда более счастливым, чем можно было ожидать.

   Людям, вынужденным постоянно быть в бегах, не оставалось ничего другого, как рассчитывать на случай. Чем невероятней был случай, тем естественнее он казался. И в наши дни обыденность иногда походит на сказку. Не очень-то веселую сказку, но как ни удивительно, конец у нее часто оказывается куда более счастливым, чем можно было ожидать.

   — Роберт Росс · книга
4. «

   Некоторые понятия мы почерпнули из прошлого века, века романтики, но теперь их следует сильно изменить. К ним относится и понятие счастья. Как легко было стать счастливым! Причем под счастьем подразумевалось абсолютное счастье! Я не говорю сейчас ни о писателях, ни о фальшивомонетчиках — этим удавалось дурачить целые эпохи своей хитроумной ложью; даже великие люди попадали под гипноз яркого шарика с сусальной позолотой, именовавшегося «счастьем»: они считали его панацеей от всего! Человек полюбивший был счастлив, а раз он был счастлив, то уж абсолютно счастлив!

   Некоторые понятия мы почерпнули из прошлого века, века романтики, но теперь их следует сильно изменить. К ним относится и понятие счастья. Как легко было стать счастливым! Причем под счастьем подразумевалось абсолютное счастье! Я не говорю сейчас ни о писателях, ни о фальшивомонетчиках — этим удавалось дурачить целые эпохи своей хитроумной ложью; даже великие люди попадали под гипноз яркого шарика с сусальной позолотой, именовавшегося «счастьем»: они считали его панацеей от всего! Человек полюбивший был счастлив, а раз он был счастлив, то уж абсолютно счастлив!

   — Роберт Росс · книга
5. «

   Мне нужна была не водка, а кто-то, кто ни о чем не спрашивает, но тем не менее находится рядом.

   Мне нужна была не водка, а кто-то, кто ни о чем не спрашивает, но тем не менее находится рядом.

   — Роберт Росс · книга
6. «

   Мне стало вдруг ясно, что так прельщало Кана в этой женщине. Его, человека утончённого интеллекта и огромной энергии — редчайшее сочетание! — покоряла в Кармен не только наивность и не только первозданная глупость. Его влекла себе — хотя он сам, возможно, и не сознавал этого — чистого и бездумность, в какой пребывала её невинная душа, впрочем, еда ли такая уж невинная, поскольку трудно было предположить невинную душу в столь обольстительном теле. Конечно, можно представить себе идиллическую лужайку у подножия потухшего вулкана, поросшую примулами и маргаритками, зато навряд ли встретишь саксонца с чистыми помыслами, распевающего патриархальные песни с деревне близ Рюгенвальда.

   Мне стало вдруг ясно, что так прельщало Кана в этой женщине. Его, человека утончённого интеллекта и огромной энергии — редчайшее сочетание! — покоряла в Кармен не только наивность и не только первозданная глупость. Его влекла себе — хотя он сам, возможно, и не сознавал этого — чистого и бездумность, в какой пребывала её невинная душа, впрочем, еда ли такая уж невинная, поскольку трудно было предположить невинную душу в столь обольстительном теле. Конечно, можно представить себе идиллическую лужайку у подножия потухшего вулкана, поросшую примулами и маргаритками, зато навряд ли встретишь саксонца с чистыми помыслами, распевающего патриархальные песни с деревне близ Рюгенвальда.

   — Роберт Росс · книга
7. «

   Трусость в соединении с жесткостью как раз и являются логическим следствием любой тирании.

   Трусость в соединении с жесткостью как раз и являются логическим следствием любой тирании.

   — Роберт Росс · книга
8. «

   Ничто не вечно под луной, и красотка станет сатаной.

   Ничто не вечно под луной, и красотка станет сатаной.

   — Рауль · книга
9. «

   — У вас так много знакомых русских дам? — Есть несколько. Эмигрантки. Я заметил, что они обладают гениальной способностью предъявлять ложные обвинения ни в чем не повинным мужчинам. По их мнению, это не дает угаснуть любви.

   — У вас так много знакомых русских дам? — Есть несколько. Эмигрантки. Я заметил, что они обладают гениальной способностью предъявлять ложные обвинения ни в чем не повинным мужчинам. По их мнению, это не дает угаснуть любви.

   — Роберт Росс · книга
10. «

    Мне нравится, когда человек серьезно рассуждает о материях, в которых он ничего не смыслит. Это звучит по-детски и успокаивает нервы. Узкие специалисты нагоняют скуку.

    Мне нравится, когда человек серьезно рассуждает о материях, в которых он ничего не смыслит. Это звучит по-детски и успокаивает нервы. Узкие специалисты нагоняют скуку.

    — Роберт Росс · книга
11. «

    — Ты очень несчастен, Роберт? — спросила она, не отрывая взгляда от моего лица. — Нет, — сказал я, помолчав немного. — Хорошо, что ты не сказал: я счастлив. Обычно ложь меня не смущает. Да я и сама умею лгать. Но иногда ложь невыносима.

    — Ты очень несчастен, Роберт? — спросила она, не отрывая взгляда от моего лица. — Нет, — сказал я, помолчав немного. — Хорошо, что ты не сказал: я счастлив. Обычно ложь меня не смущает. Да я и сама умею лгать. Но иногда ложь невыносима.

    — Наташа Петрова · книга
12. «

    — Кики попал под машину? — Хуже. Обручился. Для Рауля — это трагедия. Женщина! Исконный враг! Предательство! Оскорбление самых святых чувств! Лучше б он умер. — Бедняги гомосексуалисты! Им приходится сражаться сразу на двух фронтах. Против мужчин и против женщин.

    — Кики попал под машину? — Хуже. Обручился. Для Рауля — это трагедия. Женщина! Исконный враг! Предательство! Оскорбление самых святых чувств! Лучше б он умер. — Бедняги гомосексуалисты! Им приходится сражаться сразу на двух фронтах. Против мужчин и против женщин.

    — Меликов · книга
13. «

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Наташа Петрова · книга
14. «

    Культура — это тонкий пласт, её может смыть обыкновенный дождик.

    Культура — это тонкий пласт, её может смыть обыкновенный дождик.

    — Кан · книга
15. «

    Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

    Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

    — Роберт Росс · книга
16. «

    — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

    — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

    — Меликов · книга
17. «

    Человек, который склонен к возвышенным чувства, обманывает обычно и себя и других.

    Человек, который склонен к возвышенным чувства, обманывает обычно и себя и других.

    — Наташа Петрова · книга
18. «

    Мир полон добрых людей, но замечаешь это, лишь когда оказываешься в беде. И это является своего рода компенсацией за трудные минуты жизни. Удивительный баланс, заставляющий в минуты отчаяния уверовать даже в очень далёкого, обезличенного, автоматического Бога, восседающего перед пультом управления. Впрочем, только в минуты отчаяния — и никогда больше.

    Мир полон добрых людей, но замечаешь это, лишь когда оказываешься в беде. И это является своего рода компенсацией за трудные минуты жизни. Удивительный баланс, заставляющий в минуты отчаяния уверовать даже в очень далёкого, обезличенного, автоматического Бога, восседающего перед пультом управления. Впрочем, только в минуты отчаяния — и никогда больше.

    — Роберт Росс · книга
19. «

    — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

    — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

    — Роберт Росс · книга
20. «

    Ее дружелюбие проявлялось столь бурно, что порою граничило с добродушной тиранией; либо она принимала тебя целиком, либо вы становились врагами.

    Ее дружелюбие проявлялось столь бурно, что порою граничило с добродушной тиранией; либо она принимала тебя целиком, либо вы становились врагами.

    — Роберт Росс · книга