126 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — читаем и делимся

Собрали 126 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Торговля предметами искусства — вообще ремесло для людей с нечистой совестью. Мы зарабатываем деньги, которые, собственно, должен был бы заработать художник. Ведь мы получаем за те же произведения во много раз больше, чем в свое время их создатель. Когда речь идет об антикварных вещах или о предметах прикладного искусства, все это еще не так страшно. Страшно бывает с «чистым искусством». Вспомните Ван Гога. За всю свою жизнь он не продал ни одной картины и жил впроголодь, а сейчас торговцы наживают на нем миллионы. И так было испокон веку: художник голодает, а торговец обзаводится дворцами.

   Торговля предметами искусства — вообще ремесло для людей с нечистой совестью. Мы зарабатываем деньги, которые, собственно, должен был бы заработать художник. Ведь мы получаем за те же произведения во много раз больше, чем в свое время их создатель. Когда речь идет об антикварных вещах или о предметах прикладного искусства, все это еще не так страшно. Страшно бывает с «чистым искусством». Вспомните Ван Гога. За всю свою жизнь он не продал ни одной картины и жил впроголодь, а сейчас торговцы наживают на нем миллионы. И так было испокон веку: художник голодает, а торговец обзаводится дворцами.

   — Лоу-старший · книга
2. «

   Я не сводил глаз с Наташи. С сосредоточенным видом она молча стояла в белом свете софитов. И мне казалось, что передо мной — очень хрупкая, прелестная копия гигантской статуи, которая освещает своим факелом бушующие волны Атлантики, бесстрашная женщина, правда, не совсем такая, как ее могучий прототип — некий гибрид Брунгильды и разбитной французской торговки, — а женщина, скорее похожая на вышедшую из девственных лесов Диану, воинственную и непобедимую. Но и эта Диана была опасна. Опасна и готова драться за свою свободу.

   Я не сводил глаз с Наташи. С сосредоточенным видом она молча стояла в белом свете софитов. И мне казалось, что передо мной — очень хрупкая, прелестная копия гигантской статуи, которая освещает своим факелом бушующие волны Атлантики, бесстрашная женщина, правда, не совсем такая, как ее могучий прототип — некий гибрид Брунгильды и разбитной французской торговки, — а женщина, скорее похожая на вышедшую из девственных лесов Диану, воинственную и непобедимую. Но и эта Диана была опасна. Опасна и готова драться за свою свободу.

   — Роберт Росс · книга
3. «

   Какими же мы бываем идиотами, когда мним себя особенно благородными.

   Какими же мы бываем идиотами, когда мним себя особенно благородными.

   — Рауль · книга
4. «

   Некоторые понятия мы почерпнули из прошлого века, века романтики, но теперь их следует сильно изменить. К ним относится и понятие счастья. Как легко было стать счастливым! Причем под счастьем подразумевалось абсолютное счастье! Я не говорю сейчас ни о писателях, ни о фальшивомонетчиках — этим удавалось дурачить целые эпохи своей хитроумной ложью; даже великие люди попадали под гипноз яркого шарика с сусальной позолотой, именовавшегося «счастьем»: они считали его панацеей от всего! Человек полюбивший был счастлив, а раз он был счастлив, то уж абсолютно счастлив!

   Некоторые понятия мы почерпнули из прошлого века, века романтики, но теперь их следует сильно изменить. К ним относится и понятие счастья. Как легко было стать счастливым! Причем под счастьем подразумевалось абсолютное счастье! Я не говорю сейчас ни о писателях, ни о фальшивомонетчиках — этим удавалось дурачить целые эпохи своей хитроумной ложью; даже великие люди попадали под гипноз яркого шарика с сусальной позолотой, именовавшегося «счастьем»: они считали его панацеей от всего! Человек полюбивший был счастлив, а раз он был счастлив, то уж абсолютно счастлив!

   — Роберт Росс · книга
5. «

   ... человека начинают ценить лишь тогда, когда его больше нет.

   ... человека начинают ценить лишь тогда, когда его больше нет.

   — Роберт Росс · книга
6. «

   — Собственно, я вообще ничего толком о тебе не знаю. — Знаешь слишком много. И это мешает любви.

   — Собственно, я вообще ничего толком о тебе не знаю. — Знаешь слишком много. И это мешает любви.

   — Наташа Петрова · книга
7. «

   Какие здесь аппетитные женщины. Треть своих доходов они тратят на косметику. Кстати, иначе их не возьмут на работу. Пошлые законы человеческого естества не принимают здесь в расчет. Все обязаны быть молодыми. А если молодость ушла, ее возвращают искусственным путем.

   Какие здесь аппетитные женщины. Треть своих доходов они тратят на косметику. Кстати, иначе их не возьмут на работу. Пошлые законы человеческого естества не принимают здесь в расчет. Все обязаны быть молодыми. А если молодость ушла, ее возвращают искусственным путем.

   — Кан · книга
8. «

   Картины — как живые существа. Как женщины. Не следует показывать их каждому встречному и поперечному. Иначе они потеряют свое очарование. И свою цену.

   Картины — как живые существа. Как женщины. Не следует показывать их каждому встречному и поперечному. Иначе они потеряют свое очарование. И свою цену.

   — Силверс · книга
9. «

   Я знал, что мы сражаемся в шутку, что это всего лишь игра. Но стрелы были не такие уж тупые, слова проникали глубоко под кожу.

   Я знал, что мы сражаемся в шутку, что это всего лишь игра. Но стрелы были не такие уж тупые, слова проникали глубоко под кожу.

   — Роберт Росс · книга
10. «

    Думаете, люди, пишущие о картинах, разбираются в них? Раскрываю вам тайну: о картинах вообще нельзя писать. Как и об искусстве в целом. Пишут только ради одной цели – просветить невежд. Об искусстве нельзя писать. Его можно только чувствовать.

    Думаете, люди, пишущие о картинах, разбираются в них? Раскрываю вам тайну: о картинах вообще нельзя писать. Как и об искусстве в целом. Пишут только ради одной цели – просветить невежд. Об искусстве нельзя писать. Его можно только чувствовать.
11. «

    Война — это плуг, она вспахивает землю и перераспределяет состояния. Старые исчезают, на их месте появляется бесчисленное множество новых.

    Война — это плуг, она вспахивает землю и перераспределяет состояния. Старые исчезают, на их месте появляется бесчисленное множество новых.

    — Силверс · книга
12. «

    — После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана. — Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу. — Очень мудро.

    — После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана. — Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу. — Очень мудро.

    — Кан · книга
13. «

    Иметь дело с честными людьми — наказание Божье. С жуликами ты по крайней мере знаешь, как себя вести.

    Иметь дело с честными людьми — наказание Божье. С жуликами ты по крайней мере знаешь, как себя вести.

    — Кан · книга
14. «

    Я всегда думала, что жизнь ужасно длинная и поэтому не стоит быть все время вместе. Соскучишься.

    Я всегда думала, что жизнь ужасно длинная и поэтому не стоит быть все время вместе. Соскучишься.

    — Наташа Петрова · книга
15. «

    Немцы остаются бюрократами, даже если они творят заведомо неправое дело. Им кажется, что тем самым оно становится правым.

    Немцы остаются бюрократами, даже если они творят заведомо неправое дело. Им кажется, что тем самым оно становится правым.

    — Роберт Росс · книга
16. «

    Почему, собственно, мы проявляем гораздо больший интерес к несчастью своих ближних, нежели к счастью? Значит ли это, что человек — завистливая скотина?

    Почему, собственно, мы проявляем гораздо больший интерес к несчастью своих ближних, нежели к счастью? Значит ли это, что человек — завистливая скотина?

    — Наташа Петрова · книга
17. «

    Все равно я тебя боготворю, хоть ты и находишь это опасным. Боготворить — радостно, и чем раньше этим займешься, тем лучше.

    Все равно я тебя боготворю, хоть ты и находишь это опасным. Боготворить — радостно, и чем раньше этим займешься, тем лучше.

    — Роберт Росс · книга
18. «

    Бедняга тот, кто больше ничего не хочет.

    Бедняга тот, кто больше ничего не хочет.

    — Меликов · книга
19. «

    Возврата быть не может, ничто не стоит на месте: ни ты сам, ни тот, кто рядом с тобой. Всё, что от этого остаётся в конце концов, — это редкие вечера, полные грусти, — грусти, которую чувствует каждый человек, ибо всё преходяще, а он единственное существо на земле, которое это знает, как знает и то, что в этом его утешение. Хотя и не понимает почему.

    Возврата быть не может, ничто не стоит на месте: ни ты сам, ни тот, кто рядом с тобой. Всё, что от этого остаётся в конце концов, — это редкие вечера, полные грусти, — грусти, которую чувствует каждый человек, ибо всё преходяще, а он единственное существо на земле, которое это знает, как знает и то, что в этом его утешение. Хотя и не понимает почему.

    — Роберт Росс · книга
20. «

    Приятные воспоминания плохи, потому что это прошлое, неприятные хороши опять-таки потому, что это прошлое.

    Приятные воспоминания плохи, потому что это прошлое, неприятные хороши опять-таки потому, что это прошлое.

    — Меликов · книга