21 цитата из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» с глубоким смыслом

Собрали 21 цитата из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Ты много выпил? — Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и грусти.

   — Ты много выпил? — Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и грусти.

   — Наташа Петрова · книга
2. «

   ... теперь я знаю: счастливы все, кто здоров. Только пока ты здоров, этого не замечаешь. А потом, когда поправишься, опять всё забудешь. Но по-настоящему это можно осознать лишь перед смертью.

   ... теперь я знаю: счастливы все, кто здоров. Только пока ты здоров, этого не замечаешь. А потом, когда поправишься, опять всё забудешь. Но по-настоящему это можно осознать лишь перед смертью.

   — Бетти Штейн · книга
3. «

   Всегда надо жить так, будто прощаешься навеки.

   Всегда надо жить так, будто прощаешься навеки.

   — Роберт Росс · книга
4. «

   Раз ты спрашиваешь, жениться тебе или не жениться, то не женись.

   Раз ты спрашиваешь, жениться тебе или не жениться, то не женись.

   — Роберт Росс · книга
5. «

   Я жадно, даже с некоторым страхом смотрел на эту чужую женщину, которая стала для меня самой близкой, и, глядя на нее, вдруг понял, что только мертвые принадлежат нам целиком, только они не могут ускользнуть. Все остальное в жизни движется, видоизменяется, уходит, исчезает и, даже появившись вновь, становится неузнаваемым. Одни лишь мертвые хранят верность. И в этом их сила.

   Я жадно, даже с некоторым страхом смотрел на эту чужую женщину, которая стала для меня самой близкой, и, глядя на нее, вдруг понял, что только мертвые принадлежат нам целиком, только они не могут ускользнуть. Все остальное в жизни движется, видоизменяется, уходит, исчезает и, даже появившись вновь, становится неузнаваемым. Одни лишь мертвые хранят верность. И в этом их сила.

   — Роберт Росс · книга
6. «

   Есть вещи, раздумье о которых не способствует их прояснению. Потому и не стоит о них слишком долго рассуждать. Это только всё портит и усложняет.

   Есть вещи, раздумье о которых не способствует их прояснению. Потому и не стоит о них слишком долго рассуждать. Это только всё портит и усложняет.

   — Роберт Росс · книга
7. «

   Алкоголь оказался куда более верным средством сближения, нежели интеллект.

   Алкоголь оказался куда более верным средством сближения, нежели интеллект.

   — Роберт Росс · книга
8. «

   Вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.

   Вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.

   — Роберт Росс · книга
9. «

   Пусть где-то убивают сотни тысяч людей — если ты порежешь себе палец, боль от этого не будет меньше.

   Пусть где-то убивают сотни тысяч людей — если ты порежешь себе палец, боль от этого не будет меньше.

   — Роберт Росс · книга
10. «

    — Я человек скромный. Я думаю всего лишь о прокате, а ты сразу грабеже. Ты далеко пойдешь. — Зато проживу, наверное, меньше.

    — Я человек скромный. Я думаю всего лишь о прокате, а ты сразу грабеже. Ты далеко пойдешь. — Зато проживу, наверное, меньше.

    — Роберт Росс · книга
11. «

    ... Красота проходит. Старость не многим к лицу. Для нее, очевидно, нужно нечто большее, чем красота.

    ... Красота проходит. Старость не многим к лицу. Для нее, очевидно, нужно нечто большее, чем красота.

    — Наташа Петрова · книга
12. «

    Фальшь и лицемерие производят большее впечатление, чем истина.

    Фальшь и лицемерие производят большее впечатление, чем истина.

    — Роберт Росс · книга
13. «

    Часто я взирал на собственные чувства немного со стороны. Я воспринимал их, так сказать, не анфас, а в профиль. Они не заполняли меня целиком, а скользили мимо. Сам не знаю почему. Может, это был страх, а может комплексы. С тобой все по-иному. С тобой я ни о чем не размышляю. Все мои чувства нараспашку. Тебя хорошо любить и так же хорошо быть с тобой потом. Вот как сейчас. Со многими женщинами это невозможно, да и не хочется. А с тобой не известно, что лучше: когда тебя любишь, кажется, что это вершина всего, а потом, когда лежишь с тобой в постели в полном покое, кажется, что полюбил тебя больше.

    Часто я взирал на собственные чувства немного со стороны. Я воспринимал их, так сказать, не анфас, а в профиль. Они не заполняли меня целиком, а скользили мимо. Сам не знаю почему. Может, это был страх, а может комплексы. С тобой все по-иному. С тобой я ни о чем не размышляю. Все мои чувства нараспашку. Тебя хорошо любить и так же хорошо быть с тобой потом. Вот как сейчас. Со многими женщинами это невозможно, да и не хочется. А с тобой не известно, что лучше: когда тебя любишь, кажется, что это вершина всего, а потом, когда лежишь с тобой в постели в полном покое, кажется, что полюбил тебя больше.

    — Роберт Росс · книга
14. «

    — Вы любите сигары? — Я ещё плохо в них разбираюсь. Курю всё, что попадется под руку. — Вам можно позавидовать. ... — Это для меня новость. Не думал, что этому можно завидовать. — У вас всё ещё впереди — выбор, наслаждение и пресыщение. Чем ниже ступень, с которой начинаешь свой путь, тем позже наступает пресыщение.

    — Вы любите сигары? — Я ещё плохо в них разбираюсь. Курю всё, что попадется под руку. — Вам можно позавидовать. ... — Это для меня новость. Не думал, что этому можно завидовать. — У вас всё ещё впереди — выбор, наслаждение и пресыщение. Чем ниже ступень, с которой начинаешь свой путь, тем позже наступает пресыщение.

    — Силверс · книга
15. «

    О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

    О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

    — Наташа Петрова · книга
16. «

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    — Кармен · книга
17. «

    Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно.

    Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно.

    — Наташа Петрова · книга
18. «

    Не только счастье имеет свою меру, отчаяние — тоже.

    Не только счастье имеет свою меру, отчаяние — тоже.

    — Кан · книга
19. «

    «Darling». В штатах это слово ничего не значит и значит очень многое. Так называли телефонисток, которых и в глаза не видели, и так называли и женщин, которых любили больше жизни.

    «Darling». В штатах это слово ничего не значит и значит очень многое. Так называли телефонисток, которых и в глаза не видели, и так называли и женщин, которых любили больше жизни.

    — Роберт Росс · книга
20. «

    — Останешься сегодня ночью со мной? — спросила Наташа. — А это можно? — Конечно, ведь у тебя зубная щётка и бельё. Пижама не обязательна. А бритву я тебе дам. Сегодня ночью мне не хотелось бы спать одной. Будет ветрено. И, если ветер меня разбудит, ты окажешься рядом и успокоишь меня. Мне хочется дать себе волю и расчувствоваться, хочется, чтобы ты меня утешал и чтобы мы заснули, ощущая приближение осени, хочется забыть о ней и снова вспомнить. — Я остаюсь. — Хорошо. Мы ляжем в постель и прижмемся друг к другу. Увидим наши лица в зеркале напротив и прислушаемся к вою ветра. Когда ветер усилится, в глазах у нас промелькнёт испуг и они потемнеют. Ты обнимешь меня крепче и начнёшь рассказывать о Флоренции, Париже и Венеции, обо всех тех городах, где мы никогда не будем вместе. — Я не был ни в Венеции, ни во Флоренции. — Всё равно, можешь рассказывать о них так, будто ты там был. Я, наверное, разревусь и буду ужасно выглядеть. Когда я плачу, я далеко не красавица. Но ты меня простишь за это и за мою чувствительность тоже. — Да. — Тогда иди ко мне и скажи, что ты будешь любить меня вечно и что мы никогда не состаримся.

    — Останешься сегодня ночью со мной? — спросила Наташа. — А это можно? — Конечно, ведь у тебя зубная щётка и бельё. Пижама не обязательна. А бритву я тебе дам. Сегодня ночью мне не хотелось бы спать одной. Будет ветрено. И, если ветер меня разбудит, ты окажешься рядом и успокоишь меня. Мне хочется дать себе волю и расчувствоваться, хочется, чтобы ты меня утешал и чтобы мы заснули, ощущая приближение осени, хочется забыть о ней и снова вспомнить. — Я остаюсь. — Хорошо. Мы ляжем в постель и прижмемся друг к другу. Увидим наши лица в зеркале напротив и прислушаемся к вою ветра. Когда ветер усилится, в глазах у нас промелькнёт испуг и они потемнеют. Ты обнимешь меня крепче и начнёшь рассказывать о Флоренции, Париже и Венеции, обо всех тех городах, где мы никогда не будем вместе. — Я не был ни в Венеции, ни во Флоренции. — Всё равно, можешь рассказывать о них так, будто ты там был. Я, наверное, разревусь и буду ужасно выглядеть. Когда я плачу, я далеко не красавица. Но ты меня простишь за это и за мою чувствительность тоже. — Да. — Тогда иди ко мне и скажи, что ты будешь любить меня вечно и что мы никогда не состаримся.

    — Наташа · книга