57 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» для размышлений

Собрали 57 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

   — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

   — Роберт Росс · книга
2. «

   Итак, жизнь продолжается. Она может показаться страшной или прекрасной в зависимости от того, как на нее смотреть.

   Итак, жизнь продолжается. Она может показаться страшной или прекрасной в зависимости от того, как на нее смотреть.

   — Роберт Росс · книга
3. «

   — Я же ничего о тебе не знаю, — сказала она. — И не хочу ничего знать. У каждого свои проблемы, своя история, и посвящать в них другого, по-моему, просто скучно. Скучно до одури.

   — Я же ничего о тебе не знаю, — сказала она. — И не хочу ничего знать. У каждого свои проблемы, своя история, и посвящать в них другого, по-моему, просто скучно. Скучно до одури.

   — Наташа Петрова · книга
4. «

   Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

   Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

   — Роберт Росс · книга
5. «

   Когда чего-нибудь очень хочется, оно ускользает от тебя в последнюю секунду — мне слишком часто приходилось это испытывать.

   Когда чего-нибудь очень хочется, оно ускользает от тебя в последнюю секунду — мне слишком часто приходилось это испытывать.

   — Роберт Росс · книга
6. «

   Вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.

   Вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.

   — Роберт Росс · книга
7. «

   Алкоголь оказался куда более верным средством сближения, нежели интеллект.

   Алкоголь оказался куда более верным средством сближения, нежели интеллект.

   — Роберт Росс · книга
8. «

   Всегда надо жить так, будто прощаешься навеки.

   Всегда надо жить так, будто прощаешься навеки.

   — Роберт Росс · книга
9. «

   Чувства не имеют отношения к правде.

   Чувства не имеют отношения к правде.

   — Наташа Петрова · книга
10. «

    Это была самая красивая девушка, какую я когда-либо знал. Не пошлая блондинка, а трагическое видение, от которого захватывает дух.

    Это была самая красивая девушка, какую я когда-либо знал. Не пошлая блондинка, а трагическое видение, от которого захватывает дух.

    — Роберт Росс · книга
11. «

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    — Кармен · книга
12. «

    Каждый диктатор начинает с того, что упрощает.

    Каждый диктатор начинает с того, что упрощает.

    — Роберт Росс · книга
13. «

    Останься со мной, существо из другого мира! Не покидай меня раньше, чем я покину тебя! Да будет благословенна твоя сущность воплощение необузданности и покоя!

    Останься со мной, существо из другого мира! Не покидай меня раньше, чем я покину тебя! Да будет благословенна твоя сущность воплощение необузданности и покоя!

    — Роберт Росс · книга
14. «

    У меня ужасное ощущение, Наташа, что я тебя люблю. А мы столько положили сил, чтобы этого избежать.

    У меня ужасное ощущение, Наташа, что я тебя люблю. А мы столько положили сил, чтобы этого избежать.

    — Роберт Росс · книга
15. «

    Вечно эта присказка «спасибо и на том».

    Вечно эта присказка «спасибо и на том».

    — Бетти Штейн · книга
16. «

    Культура — это тонкий пласт, её может смыть обыкновенный дождик.

    Культура — это тонкий пласт, её может смыть обыкновенный дождик.

    — Кан · книга
17. «

    И тем не менее я не мог решиться набрать номер её телефона. Сомнения тяжелым камнем лежали у меня на сердце. Мне казалось, будто я понёс невосполнимую утрату, упустил что-то бесконечно дорогое из-за собственного безрассудства и неосторожности.

    И тем не менее я не мог решиться набрать номер её телефона. Сомнения тяжелым камнем лежали у меня на сердце. Мне казалось, будто я понёс невосполнимую утрату, упустил что-то бесконечно дорогое из-за собственного безрассудства и неосторожности.

    — Роберт Росс · книга
18. «

    Торговля предметами искусства — вообще ремесло для людей с нечистой совестью. Мы зарабатываем деньги, которые, собственно, должен был бы заработать художник. Ведь мы получаем за те же произведения во много раз больше, чем в свое время их создатель. Когда речь идет об антикварных вещах или о предметах прикладного искусства, все это еще не так страшно. Страшно бывает с «чистым искусством». Вспомните Ван Гога. За всю свою жизнь он не продал ни одной картины и жил впроголодь, а сейчас торговцы наживают на нем миллионы. И так было испокон веку: художник голодает, а торговец обзаводится дворцами.

    Торговля предметами искусства — вообще ремесло для людей с нечистой совестью. Мы зарабатываем деньги, которые, собственно, должен был бы заработать художник. Ведь мы получаем за те же произведения во много раз больше, чем в свое время их создатель. Когда речь идет об антикварных вещах или о предметах прикладного искусства, все это еще не так страшно. Страшно бывает с «чистым искусством». Вспомните Ван Гога. За всю свою жизнь он не продал ни одной картины и жил впроголодь, а сейчас торговцы наживают на нем миллионы. И так было испокон веку: художник голодает, а торговец обзаводится дворцами.

    — Лоу-старший · книга
19. «

    Женщины любят беспомощных мужчин. Это их сокровенная тайна.

    Женщины любят беспомощных мужчин. Это их сокровенная тайна.

    — Наташа Петрова · книга
20. «

    ... Мы ненавидели, и мы любили друг друга, и изрыгали ругательства, которые были под стать разве что ломовым извозчикам, и все лишь затем, чтобы теснее слиться друг с другом и освободить свой мозг от искусственно возведенных барьеров, мешающих познать тайну ветра и моря и тайну мира зверей; мы осыпали друг друга площадной бранью и шептали друг другу самые нежные слова, а потом, вконец вымотанные и измученные, лежали, ожидая, когда придет тишина, глубокая, коричнево-золотая тишина, полное успокоение, при котором нет сил произнести ни слова, да и вообще слова не нужны — они разбросаны где-то вдалеке, подобно камням после сильного урагана; мы ждали этой тишины, и она приходила к нам, была с нами рядом, мы ее чувствовали и сами становились тихими, как дыхание, но не бурное дыхание, а еле заметное, почти не вздымающее грудь.

    ... Мы ненавидели, и мы любили друг друга, и изрыгали ругательства, которые были под стать разве что ломовым извозчикам, и все лишь затем, чтобы теснее слиться друг с другом и освободить свой мозг от искусственно возведенных барьеров, мешающих познать тайну ветра и моря и тайну мира зверей; мы осыпали друг друга площадной бранью и шептали друг другу самые нежные слова, а потом, вконец вымотанные и измученные, лежали, ожидая, когда придет тишина, глубокая, коричнево-золотая тишина, полное успокоение, при котором нет сил произнести ни слова, да и вообще слова не нужны — они разбросаны где-то вдалеке, подобно камням после сильного урагана; мы ждали этой тишины, и она приходила к нам, была с нами рядом, мы ее чувствовали и сами становились тихими, как дыхание, но не бурное дыхание, а еле заметное, почти не вздымающее грудь.

    — Роберт Росс · книга