88 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — подборка редакции

Собрали 88 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Просто странно, куда только человека не заносит судьба. Но главное, что она все же заносит его куда-то, где можно начать сначала.

   Просто странно, куда только человека не заносит судьба. Но главное, что она все же заносит его куда-то, где можно начать сначала.

   — Роберт Росс · книга
2. «

   — Бесполезно. Решительно все бесполезно. Все, что мы делаем! Мы должны умереть. Никому не избежать смерти. — Да, но тут существует много разных нюансов. Один из них состоит в том, как долго человеку удается избегать смерти.

   — Бесполезно. Решительно все бесполезно. Все, что мы делаем! Мы должны умереть. Никому не избежать смерти. — Да, но тут существует много разных нюансов. Один из них состоит в том, как долго человеку удается избегать смерти.

   — Наташа Петрова · книга
3. «

   Как хорошо было в старину, когда неправду называли не ложью, а фантазией и когда о чувствах судили по их силе, а не по абстрактным моральным нормам.

   Как хорошо было в старину, когда неправду называли не ложью, а фантазией и когда о чувствах судили по их силе, а не по абстрактным моральным нормам.

   — Наташа Петрова · книга
4. «

   ... у вас была цель. Это спасает.

   ... у вас была цель. Это спасает.

   — Меликов · книга
5. «

   Я встал. Дурацкое жонглирование словами мне надоело. Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности, если ума нет.

   Я встал. Дурацкое жонглирование словами мне надоело. Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности, если ума нет.

   — Роберт Росс · книга
6. «

   — Мне всегда казалось, что он не знал, чем заняться в мирное время. — Ну, а вы-то знаете? — Для врача это проще простого. Снова латать людей, чтобы они погибли в следующей войне.

   — Мне всегда казалось, что он не знал, чем заняться в мирное время. — Ну, а вы-то знаете? — Для врача это проще простого. Снова латать людей, чтобы они погибли в следующей войне.

   — Равик · книга
7. «

   — Вот было бы великолепно, если бы во тьме человек не чувствовал боли. Правда? — Наоборот, боль становится сильнее, потому что человек боится. Кого только? — Себя самого. Но все это выдумки. Бояться надо не себя, а других людей. — Это тоже выдумки. — Нет. Так считалось до восемнадцатого года. С тридцать третьего известно, что это не так. Культура — тонкий пласт, се может смыть обыкновенный дождик. Этому научил нас немецкий народ — народ поэтов и мыслителей. Он считался высокоцивилизованным. И сумел перещеголять Аттилу и Чингисхана, с упоением совершив мгновенный поворот к варварству.

   — Вот было бы великолепно, если бы во тьме человек не чувствовал боли. Правда? — Наоборот, боль становится сильнее, потому что человек боится. Кого только? — Себя самого. Но все это выдумки. Бояться надо не себя, а других людей. — Это тоже выдумки. — Нет. Так считалось до восемнадцатого года. С тридцать третьего известно, что это не так. Культура — тонкий пласт, се может смыть обыкновенный дождик. Этому научил нас немецкий народ — народ поэтов и мыслителей. Он считался высокоцивилизованным. И сумел перещеголять Аттилу и Чингисхана, с упоением совершив мгновенный поворот к варварству.

   — Кан · книга
8. «

   Думаете, люди, пишущие о картинах, разбираются в них? Раскрываю вам тайну: о картинах вообще нельзя писать. Как и об искусстве в целом. Пишут только ради одной цели – просветить невежд. Об искусстве нельзя писать. Его можно только чувствовать.

   Думаете, люди, пишущие о картинах, разбираются в них? Раскрываю вам тайну: о картинах вообще нельзя писать. Как и об искусстве в целом. Пишут только ради одной цели – просветить невежд. Об искусстве нельзя писать. Его можно только чувствовать.
9. «

   — Я вообще люблю сидеть в гостиницах. В гостиницах не бывает скучно. Люди приходят и уходят. Здороваются и прощаются. Это и есть лучшие минуты в жизни. — Вы так считаете? — Наименее скучные, во всяком случае. А все, что между ними... Правда, большие гостиницы безлики. Там человек слишком тщательно скрывает свои эмоции. Тебе кажется, что в воздухе пахнет приключениями, но приобщиться к ним невозможно.

   — Я вообще люблю сидеть в гостиницах. В гостиницах не бывает скучно. Люди приходят и уходят. Здороваются и прощаются. Это и есть лучшие минуты в жизни. — Вы так считаете? — Наименее скучные, во всяком случае. А все, что между ними... Правда, большие гостиницы безлики. Там человек слишком тщательно скрывает свои эмоции. Тебе кажется, что в воздухе пахнет приключениями, но приобщиться к ним невозможно.

   — Наташа Петрова · книга
10. «

    Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор.

    Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор.

    — Роберт Росс · книга
11. «

    Во всем можно найти светлую сторону, она есть даже в той несчастной жизни, на какую я обречен. При такой жизни ничто не входит в привычку. Отлично! Всем ты наслаждаешься, словно в первый раз. Все пробирает тебя до костей. Не щекочет, а именно пробирает до костей, до мозга костей, до серого вещества, которое заключено в твоей черепной коробке.

    Во всем можно найти светлую сторону, она есть даже в той несчастной жизни, на какую я обречен. При такой жизни ничто не входит в привычку. Отлично! Всем ты наслаждаешься, словно в первый раз. Все пробирает тебя до костей. Не щекочет, а именно пробирает до костей, до мозга костей, до серого вещества, которое заключено в твоей черепной коробке.

    — Роберт Росс · книга
12. «

    — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

    — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

    — Меликов · книга
13. «

    Все равно я тебя боготворю, хоть ты и находишь это опасным. Боготворить — радостно, и чем раньше этим займешься, тем лучше.

    Все равно я тебя боготворю, хоть ты и находишь это опасным. Боготворить — радостно, и чем раньше этим займешься, тем лучше.

    — Роберт Росс · книга
14. «

    — Я человек скромный. Я думаю всего лишь о прокате, а ты сразу грабеже. Ты далеко пойдешь. — Зато проживу, наверное, меньше.

    — Я человек скромный. Я думаю всего лишь о прокате, а ты сразу грабеже. Ты далеко пойдешь. — Зато проживу, наверное, меньше.

    — Роберт Росс · книга
15. «

    Фальшь и лицемерие производят большее впечатление, чем истина.

    Фальшь и лицемерие производят большее впечатление, чем истина.

    — Роберт Росс · книга
16. «

    — Реальная война — это та, что происходит у тебя на родине. Все остальное нереально. — Но людей убивают. — У человеческого воображения плохо со счетом. Собственно, оно считает только до одного. То есть до себя самого.

    — Реальная война — это та, что происходит у тебя на родине. Все остальное нереально. — Но людей убивают. — У человеческого воображения плохо со счетом. Собственно, оно считает только до одного. То есть до себя самого.

    — Роберт Росс · книга
17. «

    — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

    — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

    — Роберт Росс · книга
18. «

    — Вот уже вечность, как я нахожусь между Сциллой и Харибдой. Утомительная штука. — Сцилла и Харибда? — Тебе же известно это выражение. Из греческой мифологии. Ловушка для моряков между двумя утесами. Мне надо лавировать, лавировать. Иначе я пропал.

    — Вот уже вечность, как я нахожусь между Сциллой и Харибдой. Утомительная штука. — Сцилла и Харибда? — Тебе же известно это выражение. Из греческой мифологии. Ловушка для моряков между двумя утесами. Мне надо лавировать, лавировать. Иначе я пропал.

    — Лахман · книга
19. «

    — Кики попал под машину? — Хуже. Обручился. Для Рауля — это трагедия. Женщина! Исконный враг! Предательство! Оскорбление самых святых чувств! Лучше б он умер. — Бедняги гомосексуалисты! Им приходится сражаться сразу на двух фронтах. Против мужчин и против женщин.

    — Кики попал под машину? — Хуже. Обручился. Для Рауля — это трагедия. Женщина! Исконный враг! Предательство! Оскорбление самых святых чувств! Лучше б он умер. — Бедняги гомосексуалисты! Им приходится сражаться сразу на двух фронтах. Против мужчин и против женщин.

    — Меликов · книга
20. «

    В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

    В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

    — Роберт Росс · книга