42 известных цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка: жизненные цитаты»

Ниже 42 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка: жизненные цитаты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Ночью человек всегда иной, чем днём.

   Ночью человек всегда иной, чем днём.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

   — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть.

   Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   В далеком прошлом у людей родились мысли, которые сегодня презираются и высмеиваются, но мысли эти возникли и останутся навсегда, и это само по себе было утешением.

   В далеком прошлом у людей родились мысли, которые сегодня презираются и высмеиваются, но мысли эти возникли и останутся навсегда, и это само по себе было утешением.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   — Мы живём как фальшивомонетчики. — Морозов высоко поднял газеты и потряс ими. — Полюбуйся! Они строят военные заводы и утверждают, что хотят мира. Они строят концентрационные лагеря, а выдают себя за поборников правды. Политическая нетерпимость выступает под личиной справедливости, политические гангстеры прикидываются благодетелями человечества, свобода стала крикливым лозунгом властолюбцев. Фальшивые деньги! Фальшивая духовная монета! Лживая пропаганда! Кухонный макиавеллизм. Гордые идеалы в руках подонков. Откуда здесь взяться честности?

   — Мы живём как фальшивомонетчики. — Морозов высоко поднял газеты и потряс ими. — Полюбуйся! Они строят военные заводы и утверждают, что хотят мира. Они строят концентрационные лагеря, а выдают себя за поборников правды. Политическая нетерпимость выступает под личиной справедливости, политические гангстеры прикидываются благодетелями человечества, свобода стала крикливым лозунгом властолюбцев. Фальшивые деньги! Фальшивая духовная монета! Лживая пропаганда! Кухонный макиавеллизм. Гордые идеалы в руках подонков. Откуда здесь взяться честности?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Иногда и любовь не в радость, не правда ли?

   Иногда и любовь не в радость, не правда ли?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Конечно, это по-варварски примитивно... но в затруднительных ситуациях именно примитив самое лучшее. Утончённость хороша лишь в спокойные времена.

   Конечно, это по-варварски примитивно... но в затруднительных ситуациях именно примитив самое лучшее. Утончённость хороша лишь в спокойные времена.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Удивительно, до чего кровопийцы любят морализировать, подумал Равик. Этот старый мошенник с ленточкой Почетного Легиона упрекает меня в шантаже, тогда как должен бы сам сгореть со стыда. И он еще считает, что прав.

   Удивительно, до чего кровопийцы любят морализировать, подумал Равик. Этот старый мошенник с ленточкой Почетного Легиона упрекает меня в шантаже, тогда как должен бы сам сгореть со стыда. И он еще считает, что прав.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Определенность никогда не причиняет боли. Боль причиняет лишь всякое «до» и «после».

   Определенность никогда не причиняет боли. Боль причиняет лишь всякое «до» и «после».

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил <...>. Рвется таинственная нить, связывавшая его с твоим воображением. Между ним и тобой еще проносятся зарницы, еще что-то мерцает, словно угасающие, призрачные звезды. Но это мертвый свет. Он возбуждает, но уже не воспламеняет — невидимый ток чувств прервался.

    Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил <...>. Рвется таинственная нить, связывавшая его с твоим воображением. Между ним и тобой еще проносятся зарницы, еще что-то мерцает, словно угасающие, призрачные звезды. Но это мертвый свет. Он возбуждает, но уже не воспламеняет — невидимый ток чувств прервался.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

    Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Сказочное счастье — лежать и ни о чём не думать...

    Сказочное счастье — лежать и ни о чём не думать...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Ныне жизнь несётся дьявольски быстро. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    Ныне жизнь несётся дьявольски быстро. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    ...а понимают ли люди вообще друг друга? Отсюда все недоразумения на свете.

    ...а понимают ли люди вообще друг друга? Отсюда все недоразумения на свете.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Романтическая радуга над рефлексами желез, над пищеварительным урчанием. Органы высшего экстаза заодно организованы для выделения...

    Романтическая радуга над рефлексами желез, над пищеварительным урчанием. Органы высшего экстаза заодно организованы для выделения...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Просто удивительно, до чего нелеп этикет горя. Застань ты меня мертвецки пьяным – и приличия были бы соблюдены. А я играл в шахматы и потом лег спать. И это вовсе не говорит о том, что я черств или бессердечен.

    Просто удивительно, до чего нелеп этикет горя. Застань ты меня мертвецки пьяным – и приличия были бы соблюдены. А я играл в шахматы и потом лег спать. И это вовсе не говорит о том, что я черств или бессердечен.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    — А можно радоваться одной? — Нет. Для этого всегда нужен ещё кто-то.

    — А можно радоваться одной? — Нет. Для этого всегда нужен ещё кто-то.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Чем больше мы с друг другом говорим, тем меньше что-либо понимаем. Есть вещи, которые невозможно ни понять, ни объяснить. Слава Богу, что в нас еще есть что-то темное, дремучее, какой-то клочок джунглей…

    Чем больше мы с друг другом говорим, тем меньше что-либо понимаем. Есть вещи, которые невозможно ни понять, ни объяснить. Слава Богу, что в нас еще есть что-то темное, дремучее, какой-то клочок джунглей…

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

    От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

    Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

    — Эрих Мария Ремарк · книга