107 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы», которые стоит перечитать

107 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В безутешных ситуациях люди всегда ищут утешения где только можно. И находят.

   В безутешных ситуациях люди всегда ищут утешения где только можно. И находят.

   — Борис Волков · книга
2. «

   Я вообще хочу жить не рассуждая, не слушая советов, без всяких предубеждений. Жить, как живется.

   Я вообще хочу жить не рассуждая, не слушая советов, без всяких предубеждений. Жить, как живется.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
3. «

   Женщины, созданные искусством, потому так прекрасны, что всё случайное в них отброшено.

   Женщины, созданные искусством, потому так прекрасны, что всё случайное в них отброшено.

   — Левалли · книга
4. «

   Она думала обо всем и ни о чём.

   Она думала обо всем и ни о чём.
5. «

   Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

   Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
6. «

   Что со мной происходит? Каким неуклюжим становится человек, когда он любит по-настоящему! Как быстро слетает с него самоуверенность! И каким одиноким он себе кажется; весь его хваленый опыт вдруг рассеивается, как дым, и он чувствует себя таким неуверенным.

   Что со мной происходит? Каким неуклюжим становится человек, когда он любит по-настоящему! Как быстро слетает с него самоуверенность! И каким одиноким он себе кажется; весь его хваленый опыт вдруг рассеивается, как дым, и он чувствует себя таким неуверенным.

   — Клерфэ · книга
7. «

   Он привязал меня к себе тем, что, будучи со мной, ни о чем не спрашивает.

   Он привязал меня к себе тем, что, будучи со мной, ни о чем не спрашивает.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
8. «

   Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

   Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

   — Лилиан Дюнкерк · книга
9. «

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   — Лилиан Дюнкерк · книга
10. «

    Место, где ты живешь, не имеет ничего общего с самой жизнью.

    Место, где ты живешь, не имеет ничего общего с самой жизнью.

    — Борис Волков · книга
11. «

    — Я боготворю тебя. — Не говори это слишком часто. Боготворить можно только издали. — Но не тебя. — Тогда говори об этом все время. Мне это необходимо, как вода и вино.

    — Я боготворю тебя. — Не говори это слишком часто. Боготворить можно только издали. — Но не тебя. — Тогда говори об этом все время. Мне это необходимо, как вода и вино.

    — Клерфэ · книга
12. «

    Не усложняй. Так всегда говорили те олицетворения привлекательности, эгоизма и беспомощности, когда задумывали разбить кому-то сердце. Не усложняй! А они когда-нибудь задумывались, чтобы не усложнять жизнь партнеру? Хотя неизвестно, не было бы хуже, если бы действительно так думали. Не было бы здесь чего-нибудь из той роковой жалости, которая поглаживает тебя, держа в руках крапиву?

    Не усложняй. Так всегда говорили те олицетворения привлекательности, эгоизма и беспомощности, когда задумывали разбить кому-то сердце. Не усложняй! А они когда-нибудь задумывались, чтобы не усложнять жизнь партнеру? Хотя неизвестно, не было бы хуже, если бы действительно так думали. Не было бы здесь чего-нибудь из той роковой жалости, которая поглаживает тебя, держа в руках крапиву?
13. «

    Она слышала разговоры женщин в соседних кабинках, видела, как, выходя, они рассматривали ее, эти неутомимые воительницы за права своего пола, но Лилиан знала, что у нее с ними мало общего. Платья не были для нее оружием в борьбе за мужчину. Ее целью была жизнь и она сама.

    Она слышала разговоры женщин в соседних кабинках, видела, как, выходя, они рассматривали ее, эти неутомимые воительницы за права своего пола, но Лилиан знала, что у нее с ними мало общего. Платья не были для нее оружием в борьбе за мужчину. Ее целью была жизнь и она сама.
14. «

    – Вы с нами не собираетесь съехать? — спросила Долорес у Клерфэ, находившегося в наряде лыжника. – И не думаю. Для меня это слишком опасно. Долорес разразилась смехом. – Он прав, – сказал Гольманн. — То, чем ты не овладел в совершенстве, всегда опасно. — А если овладел? – спросила Лилиан. – Тогда еще опаснее, – ответил Клерфэ. — Потому что человек становится легкомысленным.

    – Вы с нами не собираетесь съехать? — спросила Долорес у Клерфэ, находившегося в наряде лыжника. – И не думаю. Для меня это слишком опасно. Долорес разразилась смехом. – Он прав, – сказал Гольманн. — То, чем ты не овладел в совершенстве, всегда опасно. — А если овладел? – спросила Лилиан. – Тогда еще опаснее, – ответил Клерфэ. — Потому что человек становится легкомысленным.
15. «

    Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти?!

    Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти?!

    — Лилиан Дюнкерк · книга
16. «

    Хольман рассмеялся. — Какая у тебя мрачная фантазия. Клерфэ покачал головой: — Фантазия? У меня мрачный опыт.

    Хольман рассмеялся. — Какая у тебя мрачная фантазия. Клерфэ покачал головой: — Фантазия? У меня мрачный опыт.

    — Клерфэ · книга
17. «

    Она изменилась так, как меняется девушка, с которой ты расстался, когда она была еще неуклюжим, несформировавшимся подростком, и встретился вновь, когда она стала молодой женщиной: эта женщина только что перешагнула через мистическую грань детства и, хотя еще сохранила его очарование, уже приобрела тайную уверенность в своих женских чарах.

    Она изменилась так, как меняется девушка, с которой ты расстался, когда она была еще неуклюжим, несформировавшимся подростком, и встретился вновь, когда она стала молодой женщиной: эта женщина только что перешагнула через мистическую грань детства и, хотя еще сохранила его очарование, уже приобрела тайную уверенность в своих женских чарах.
18. «

    — Они просто прекрасны, эти женщины, которые не позволяют нам стать полубогами, превращая нас в отцов семей, бюргеров, кормильцев, поймав нас в иллюзию, что сделают из нас богов. Разве они не прекрасны? — Они прекрасны, Левалли. — В каждой с рождения сидит вторая Цирцея. Ирония заключается в том, что они сами никогда не поверят в это.

    — Они просто прекрасны, эти женщины, которые не позволяют нам стать полубогами, превращая нас в отцов семей, бюргеров, кормильцев, поймав нас в иллюзию, что сделают из нас богов. Разве они не прекрасны? — Они прекрасны, Левалли. — В каждой с рождения сидит вторая Цирцея. Ирония заключается в том, что они сами никогда не поверят в это.
19. «

    Дышите глубже, любуйтесь горами, благодарите Бога за свое спасение и думайте о том, что людям гораздо лучшим, чем вы, пришлось умереть.

    Дышите глубже, любуйтесь горами, благодарите Бога за свое спасение и думайте о том, что людям гораздо лучшим, чем вы, пришлось умереть.

    — Клерфэ · книга
20. «

    Вы носите смерть, как другие носят платье, отливающее разными цветами. Это и есть ваш настоящий любовник, по сравнению с ним все остальные ничего не стоят. Вы знаете это, но стараетесь забыть, что приводит в отчаяние людей, которые хотели бы вас удержать. От смерти вы бежите к жизни.

    Вы носите смерть, как другие носят платье, отливающее разными цветами. Это и есть ваш настоящий любовник, по сравнению с ним все остальные ничего не стоят. Вы знаете это, но стараетесь забыть, что приводит в отчаяние людей, которые хотели бы вас удержать. От смерти вы бежите к жизни.

    — Жерар · книга