122 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы», которые захочется сохранить

122 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Есть люди, которые всегда и повсюду закусывают. Даже в ад они прихватят с собой бутерброды.

   Есть люди, которые всегда и повсюду закусывают. Даже в ад они прихватят с собой бутерброды.

   — Клерфэ · книга
2. «

   Французский язык весьма удобен. Легко переходить с «ты» на «вы» и наоборот, в этом нет ничего порочного, это — как бы игра.

   Французский язык весьма удобен. Легко переходить с «ты» на «вы» и наоборот, в этом нет ничего порочного, это — как бы игра.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
3. «

   Шахматы дают нашим мыслям совсем другое направление. Они так далеки от всего человеческого... от сомнений и тоски... это настолько абстрактная игра, что она успокаивает. Шахматы — мир в себе, не знающий ни суеты, ни... смерти.

   Шахматы дают нашим мыслям совсем другое направление. Они так далеки от всего человеческого... от сомнений и тоски... это настолько абстрактная игра, что она успокаивает. Шахматы — мир в себе, не знающий ни суеты, ни... смерти.

   — Рихтер · книга
4. «

   Эта тишина сильнее бури, ибо она была вначале и будет в конце, и сама буря родилась из тишины.

   Эта тишина сильнее бури, ибо она была вначале и будет в конце, и сама буря родилась из тишины.

   — Клерфэ · книга
5. «

   Ночью твоя кожа светится, как раковина изнутри. Она не поглощает свет, она отражает его.

   Ночью твоя кожа светится, как раковина изнутри. Она не поглощает свет, она отражает его.

   — Клерфэ · книга
6. «

   Каждый мужчина, если он не лжет женщине, говорит глупости.

   Каждый мужчина, если он не лжет женщине, говорит глупости.

   — Клерфэ · книга
7. «

   — Что ты нюхаешь? Чем я пахну? — Чесноком, луной и ложью, которую я никак не могу распознать.

   — Что ты нюхаешь? Чем я пахну? — Чесноком, луной и ложью, которую я никак не могу распознать.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
8. «

   — ... Другие женщины по сравнению с тобой — для меня теперь то же самое, что плохие раскрашенные открытки по сравнению с танцовщицами Дега. Лилиан рассмеялась. — Неужели ты имеешь в виду уродливых и жирных балетных крыс, которых он всегда рисовал? — Нет. Я говорю о рисунке в доме Левалли — о танцовщице в пленительном движении. Ее лицо лишь намечено несколькими штрихами, и каждый может увидеть в нем свою мечту. ... — Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места; не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора для фантазии. Ты тоже так думаешь? — Да, — сказал Клерфэ. — Человек всегда становится пленником своей собственной мечты, а не чужой.

   — ... Другие женщины по сравнению с тобой — для меня теперь то же самое, что плохие раскрашенные открытки по сравнению с танцовщицами Дега. Лилиан рассмеялась. — Неужели ты имеешь в виду уродливых и жирных балетных крыс, которых он всегда рисовал? — Нет. Я говорю о рисунке в доме Левалли — о танцовщице в пленительном движении. Ее лицо лишь намечено несколькими штрихами, и каждый может увидеть в нем свою мечту. ... — Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места; не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора для фантазии. Ты тоже так думаешь? — Да, — сказал Клерфэ. — Человек всегда становится пленником своей собственной мечты, а не чужой.

   — Клерфэ · книга
9. «

   Я не ревную, у меня для этого нет времени.

   Я не ревную, у меня для этого нет времени.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
10. «

    Идеалисты умеют находить применение деньгам.

    Идеалисты умеют находить применение деньгам.

    — Клерфэ · книга
11. «

    Я понял, что нет такого места, которое было бы настолько хорошим, чтобы ради него стоило бросаться жизнью. И таких людей, ради которых это стоило бы делать, тоже почти нет.

    Я понял, что нет такого места, которое было бы настолько хорошим, чтобы ради него стоило бросаться жизнью. И таких людей, ради которых это стоило бы делать, тоже почти нет.

    — Борис Волков · книга
12. «

    Сострадание — плохой спутник, но еще хуже, когда оно становится целью путешествия.

    Сострадание — плохой спутник, но еще хуже, когда оно становится целью путешествия.

    — Клерфэ · книга
13. «

    По-видимому, все решения, которые я принимаю в жизни, проходят под знаком фейерверков. А может, все, что со мной случается, похоже на этот фейерверк — на потешные огни, которые тут же гаснут, превращаясь в пепел и прах? Только бы не сейчас, только бы не сейчас. Неужели напоследок не произойдет еще одной вспышки, такой яркой, что не жаль будет отдать всю себя?

    По-видимому, все решения, которые я принимаю в жизни, проходят под знаком фейерверков. А может, все, что со мной случается, похоже на этот фейерверк — на потешные огни, которые тут же гаснут, превращаясь в пепел и прах? Только бы не сейчас, только бы не сейчас. Неужели напоследок не произойдет еще одной вспышки, такой яркой, что не жаль будет отдать всю себя?

    — Лилиан Дюнкерк · книга
14. «

    Почему трагические ситуации часто бывают еще и ужасно комическими?

    Почему трагические ситуации часто бывают еще и ужасно комическими?

    — Жерар · книга
15. «

    — Почему вы живете на левом берегу? Из романтических побуждений? — Случайно. Это самое лучшее побуждение из всех, какие я знаю.

    — Почему вы живете на левом берегу? Из романтических побуждений? — Случайно. Это самое лучшее побуждение из всех, какие я знаю.

    — виконт де Пестр · книга
16. «

    Она вдруг показалась ему ужасно одинокой, именно одинокой, а не покинутой.

    Она вдруг показалась ему ужасно одинокой, именно одинокой, а не покинутой.
17. «

    Только дилетанты думают, что гонки — это очень романтично; во время езды не должно быть ничего, кроме машины и гонщика, третьим может быть только опасность, вернее, всё прочее приносит опасность.

    Только дилетанты думают, что гонки — это очень романтично; во время езды не должно быть ничего, кроме машины и гонщика, третьим может быть только опасность, вернее, всё прочее приносит опасность.

    — Клерфэ · книга
18. «

    — А ведь во время войны все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро всё забывает. — И ты тоже всё забыл? — спросила Лилиан. — Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось. — Может, я люблю тебя именно поэтому? — Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом. — А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем? — Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. <...> — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.

    — А ведь во время войны все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро всё забывает. — И ты тоже всё забыл? — спросила Лилиан. — Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось. — Может, я люблю тебя именно поэтому? — Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом. — А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем? — Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. <...> — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.

    — Клерфэ · книга
19. «

    Некоторые люди уходят слишком поздно, а некоторые — слишком рано, надо уходить вовремя…

    Некоторые люди уходят слишком поздно, а некоторые — слишком рано, надо уходить вовремя…

    — Жерар · книга
20. «

    Все они стремятся либо к приключениям, либо к бизнесу, либо к тому, чтобы заполнить шумом джазов пустоту в себе. Она же гонится за жизнью, только за жизнью, она как безумная охотится за ней, словно жизнь — это белый олень или сказочный единорог. Она так отдается погоне, что ее азарт заражает других. Она не знает ни удержу, ни оглядки. С ней чувствуешь себя то старым и потрепанным, то соверешеннейшим ребенком. И тогда из глубин забытых лет вдруг выплывают чьи-то лица, воскресают былые мечты и тени старых грез, а потом внезапно, подобно вспышке молнии в сумерках, появляется давно забытое ощущение неповторимости жизни.

    Все они стремятся либо к приключениям, либо к бизнесу, либо к тому, чтобы заполнить шумом джазов пустоту в себе. Она же гонится за жизнью, только за жизнью, она как безумная охотится за ней, словно жизнь — это белый олень или сказочный единорог. Она так отдается погоне, что ее азарт заражает других. Она не знает ни удержу, ни оглядки. С ней чувствуешь себя то старым и потрепанным, то соверешеннейшим ребенком. И тогда из глубин забытых лет вдруг выплывают чьи-то лица, воскресают былые мечты и тени старых грез, а потом внезапно, подобно вспышке молнии в сумерках, появляется давно забытое ощущение неповторимости жизни.

    — Клерфэ · книга