198 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» для вдохновения

198 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Безрассудство ещё не есть храбрость.

   Безрассудство ещё не есть храбрость.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
2. «

   — Женщине нельзя быть одной в Венеции, особенно если она молода и уж во всяком случае, если она красива. — Разве здесь вообще можно почувствовать себя одной? — Больше, чем где бы то ни было, синьора. Если, конечно, вы здесь не родились.

   — Женщине нельзя быть одной в Венеции, особенно если она молода и уж во всяком случае, если она красива. — Разве здесь вообще можно почувствовать себя одной? — Больше, чем где бы то ни было, синьора. Если, конечно, вы здесь не родились.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
3. «

   Говорят, что последняя владелица этой виллы с наступлением утра приказывала умерщвлять своих любовников. Эта римлянка была романтической особой и не могла примириться с разочарованием, которое наступало после ночи, полной иллюзий.

   Говорят, что последняя владелица этой виллы с наступлением утра приказывала умерщвлять своих любовников. Эта римлянка была романтической особой и не могла примириться с разочарованием, которое наступало после ночи, полной иллюзий.

   — Левалли · книга
4. «

   Вы носите смерть, как другие носят платье, отливающее разными цветами. Это и есть ваш настоящий любовник, по сравнению с ним все остальные ничего не стоят. Вы знаете это, но стараетесь забыть, что приводит в отчаяние людей, которые хотели бы вас удержать. От смерти вы бежите к жизни.

   Вы носите смерть, как другие носят платье, отливающее разными цветами. Это и есть ваш настоящий любовник, по сравнению с ним все остальные ничего не стоят. Вы знаете это, но стараетесь забыть, что приводит в отчаяние людей, которые хотели бы вас удержать. От смерти вы бежите к жизни.

   — Жерар · книга
5. «

   Жизни не надо смотреть в лицо, достаточно ощущать её.

   Жизни не надо смотреть в лицо, достаточно ощущать её.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
6. «

   — Научился во время войны. — Ты многому научился во время войны. Правда? — Очень многому. Ведь почти всегда война.

   — Научился во время войны. — Ты многому научился во время войны. Правда? — Очень многому. Ведь почти всегда война.

   — Клерфэ · книга
7. «

   Место, где ты живешь, не имеет ничего общего с самой жизнью.

   Место, где ты живешь, не имеет ничего общего с самой жизнью.

   — Борис Волков · книга
8. «

   Почему трагические ситуации часто бывают еще и ужасно комическими?

   Почему трагические ситуации часто бывают еще и ужасно комическими?

   — Жерар · книга
9. «

   Два слова здесь, в горах, табу – болезнь и смерть. Одно из них слишком старомодное, другое – слишком само собой разумеющееся.

   Два слова здесь, в горах, табу – болезнь и смерть. Одно из них слишком старомодное, другое – слишком само собой разумеющееся.

   — Хольман · книга
10. «

    Лилиан не боялась несчастья, слишком долго она прожила с ним бок о бок, приспособившись к нему. Счастье ее тоже не пугало, как многих людей, которые считают, что они его ищут. Единственное, чего страшилась Лилиан, — это оказаться в плену обыденности.

    Лилиан не боялась несчастья, слишком долго она прожила с ним бок о бок, приспособившись к нему. Счастье ее тоже не пугало, как многих людей, которые считают, что они его ищут. Единственное, чего страшилась Лилиан, — это оказаться в плену обыденности.
11. «

    — Где бы ты вообще хотела жить? <...> — А я не знаю, — сказала Лилиан, слегка растерявшись. – Нигде. Если ты хочешь где-нибудь жить, значит, ты хочешь там умереть.

    — Где бы ты вообще хотела жить? <...> — А я не знаю, — сказала Лилиан, слегка растерявшись. – Нигде. Если ты хочешь где-нибудь жить, значит, ты хочешь там умереть.

    — Клерфэ · книга
12. «

    — Я сейчас счастлив, — сказал он. — И мне нет дела до того, знаем ли мы, что такое счастье, или нет.

    — Я сейчас счастлив, — сказал он. — И мне нет дела до того, знаем ли мы, что такое счастье, или нет.

    — Клерфэ · книга
13. «

    Она уже несколько раз укладывалась при нем. Каждый год – весной и осенью – ее, словно перелетную птицу, обуревало желание улететь.

    Она уже несколько раз укладывалась при нем. Каждый год – весной и осенью – ее, словно перелетную птицу, обуревало желание улететь.
14. «

    Ты живешь смертью, как я — женщинами, которые в панике из-за того, что их время кончается. Или, вернее, ты сама в панике, а твой «жиголо» — это смерть. Разница только в том, что он тебе всегда верен. Зато ты обманываешь его на каждом шагу.

    Ты живешь смертью, как я — женщинами, которые в панике из-за того, что их время кончается. Или, вернее, ты сама в панике, а твой «жиголо» — это смерть. Разница только в том, что он тебе всегда верен. Зато ты обманываешь его на каждом шагу.

    — Марио · книга
15. «

    Праздники… как бы это получше выразиться… наводят на меня грусть. Устраивая их, всегда хочешь что-нибудь забыть… но забыть не удается.

    Праздники… как бы это получше выразиться… наводят на меня грусть. Устраивая их, всегда хочешь что-нибудь забыть… но забыть не удается.

    — Левалли · книга
16. «

    Всегда приходится быть быком. Но думаешь, что ты матадор.

    Всегда приходится быть быком. Но думаешь, что ты матадор.

    — Клерфэ · книга
17. «

    Весь день, незримый, он чудился ей, и она отдавалась звуку его голоса, так же как отдавалась горячему небу и белому сиянию моря. Клерфэ всегда, где бы она ни находилась, был с ней — спала ли она под пиниями в тени статуй богов, читала ли на скамейке Петрарку или «Исповедь святого Августина», любовалась ли морем, не думая ни о чем, или сидела на террасе в тот таинственный час, когда спускаются сумерки и итальянки говорят: «felicissima notte» *, — в тот час, когда по воле неведомого божества в каждом слове чудится вопрос. Далекий гул, заполнявший громом барабанов и небо и вечер, слышался постоянно, и кровь Лилиан тихо струилась и пульсировала ему в унисон. То была любовь без слов.

    Весь день, незримый, он чудился ей, и она отдавалась звуку его голоса, так же как отдавалась горячему небу и белому сиянию моря. Клерфэ всегда, где бы она ни находилась, был с ней — спала ли она под пиниями в тени статуй богов, читала ли на скамейке Петрарку или «Исповедь святого Августина», любовалась ли морем, не думая ни о чем, или сидела на террасе в тот таинственный час, когда спускаются сумерки и итальянки говорят: «felicissima notte» *, — в тот час, когда по воле неведомого божества в каждом слове чудится вопрос. Далекий гул, заполнявший громом барабанов и небо и вечер, слышался постоянно, и кровь Лилиан тихо струилась и пульсировала ему в унисон. То была любовь без слов.
18. «

    — Почему вы живете на левом берегу? Из романтических побуждений? — Случайно. Это самое лучшее побуждение из всех, какие я знаю.

    — Почему вы живете на левом берегу? Из романтических побуждений? — Случайно. Это самое лучшее побуждение из всех, какие я знаю.

    — виконт де Пестр · книга
19. «

    И почему эти стражи здоровья обращаются с людьми, которые попали в больницу, с таким терпеливым превосходством, словно те младенцы или кретины?

    И почему эти стражи здоровья обращаются с людьми, которые попали в больницу, с таким терпеливым превосходством, словно те младенцы или кретины?

    — Хольман · книга
20. «

    ... Я бы накинулся на жизнь так, словно она мой враг или любовница, я бы наслаждался ею, пока не свалился… Это лучше, чем… — Он перебил себя. — Впрочем, может, я тоже причитал бы и ползал, вымаливая у судьбы еще час, еще денек или еще минуту… Так поступали на моих глазах люди, от которых я этого меньше всего ожидал. Никто не знает ничего наперед.

    ... Я бы накинулся на жизнь так, словно она мой враг или любовница, я бы наслаждался ею, пока не свалился… Это лучше, чем… — Он перебил себя. — Впрочем, может, я тоже причитал бы и ползал, вымаливая у судьбы еще час, еще денек или еще минуту… Так поступали на моих глазах люди, от которых я этого меньше всего ожидал. Никто не знает ничего наперед.

    — Клерфэ · книга