212 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы», которые захочется сохранить

212 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — А ведь во время войны все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро всё забывает. — И ты тоже всё забыл? — спросила Лилиан. — Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось. — Может, я люблю тебя именно поэтому? — Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом. — А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем? — Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. <...> — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.

   — А ведь во время войны все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро всё забывает. — И ты тоже всё забыл? — спросила Лилиан. — Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось. — Может, я люблю тебя именно поэтому? — Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом. — А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем? — Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. <...> — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.

   — Клерфэ · книга
2. «

   Два слова здесь, в горах, табу – болезнь и смерть. Одно из них слишком старомодное, другое – слишком само собой разумеющееся.

   Два слова здесь, в горах, табу – болезнь и смерть. Одно из них слишком старомодное, другое – слишком само собой разумеющееся.

   — Хольман · книга
3. «

   Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

   Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

   — Лилиан Дюнкерк · книга
4. «

   Сидеть на солнце — это почти то же самое, что говорить о любви.

   Сидеть на солнце — это почти то же самое, что говорить о любви.

   — виконт де Пестр · книга
5. «

   Самые простые чувства — это и есть самые сильные чувства. И одно из них — ревность.

   Самые простые чувства — это и есть самые сильные чувства. И одно из них — ревность.
6. «

   — Ты мне очень нравишься. Почему я никогда не зову тебя по имени? — Меня никто не зовет по имени. — Тогда я тем более должна звать.

   — Ты мне очень нравишься. Почему я никогда не зову тебя по имени? — Меня никто не зовет по имени. — Тогда я тем более должна звать.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
7. «

   Дисциплинированность — похвальное качество. Но иногда на ней можно споткнуться. А когда спотыкается этакий твердокаменный субъект — это смешно; надо проявить в нужный момент немного человечности. Пусть Хольман рискнет и получит насморк, но зато снова поверит в себя. Это лучше, чем быть осторожным и считать себя калекой.

   Дисциплинированность — похвальное качество. Но иногда на ней можно споткнуться. А когда спотыкается этакий твердокаменный субъект — это смешно; надо проявить в нужный момент немного человечности. Пусть Хольман рискнет и получит насморк, но зато снова поверит в себя. Это лучше, чем быть осторожным и считать себя калекой.

   — Клерфэ · книга
8. «

   Вы нашли её в серых сумерках безнадежности, из которых удалось вырваться только одному смертному — Орфею. Возможно. Но, как это ни парадоксально, за то, что Орфей хотел спасти из ада женщину, ему пришлось заплатить дорогой ценой — еще более страшным одиночеством. А вы готовы платить за это?

   Вы нашли её в серых сумерках безнадежности, из которых удалось вырваться только одному смертному — Орфею. Возможно. Но, как это ни парадоксально, за то, что Орфей хотел спасти из ада женщину, ему пришлось заплатить дорогой ценой — еще более страшным одиночеством. А вы готовы платить за это?

   — Левалли · книга
9. «

   Мы обречены на смерть. Но не только мы. Другие тоже! Все! Все! С той лишь разницей, что мы знаем об этом, а другие нет.

   Мы обречены на смерть. Но не только мы. Другие тоже! Все! Все! С той лишь разницей, что мы знаем об этом, а другие нет.
10. «

    — Где бы ты вообще хотела жить? <...> — А я не знаю, — сказала Лилиан, слегка растерявшись. – Нигде. Если ты хочешь где-нибудь жить, значит, ты хочешь там умереть.

    — Где бы ты вообще хотела жить? <...> — А я не знаю, — сказала Лилиан, слегка растерявшись. – Нигде. Если ты хочешь где-нибудь жить, значит, ты хочешь там умереть.

    — Клерфэ · книга
11. «

    Ты считаешь, что я бросаю на ветер свои деньги, а я считаю, что ты бросаешь на ветер свою жизнь.

    Ты считаешь, что я бросаю на ветер свои деньги, а я считаю, что ты бросаешь на ветер свою жизнь.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
12. «

    Надо это пережить самому. А то все время будет казаться, что ты упустил самое важное.

    Надо это пережить самому. А то все время будет казаться, что ты упустил самое важное.

    — Борис Волков · книга
13. «

    Она вдруг показалась ему ужасно одинокой, именно одинокой, а не покинутой.

    Она вдруг показалась ему ужасно одинокой, именно одинокой, а не покинутой.
14. «

    — А что такое свобода? — Я тоже не знаю. Знаю только одно: свобода — это не безответственность и не жизнь без цели. Легче понять, какой она не бывает, чем какая она есть.

    — А что такое свобода? — Я тоже не знаю. Знаю только одно: свобода — это не безответственность и не жизнь без цели. Легче понять, какой она не бывает, чем какая она есть.

    — Клерфэ · книга
15. «

    — Просто поразительно, — сказала Лилиан. — Сколько людей знают, где мне жить, лучше, чем я.

    — Просто поразительно, — сказала Лилиан. — Сколько людей знают, где мне жить, лучше, чем я.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
16. «

    По-видимому, все решения, которые я принимаю в жизни, проходят под знаком фейерверков. А может, все, что со мной случается, похоже на этот фейерверк — на потешные огни, которые тут же гаснут, превращаясь в пепел и прах? Только бы не сейчас, только бы не сейчас. Неужели напоследок не произойдет еще одной вспышки, такой яркой, что не жаль будет отдать всю себя?

    По-видимому, все решения, которые я принимаю в жизни, проходят под знаком фейерверков. А может, все, что со мной случается, похоже на этот фейерверк — на потешные огни, которые тут же гаснут, превращаясь в пепел и прах? Только бы не сейчас, только бы не сейчас. Неужели напоследок не произойдет еще одной вспышки, такой яркой, что не жаль будет отдать всю себя?

    — Лилиан Дюнкерк · книга
17. «

    Просто никто из нас не хотел отвечать за другого, каждый стремился получать все... ничего не давая взамен.

    Просто никто из нас не хотел отвечать за другого, каждый стремился получать все... ничего не давая взамен.

    — Лидия Морелли · книга
18. «

    Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.

    Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.

    — Борис Волков · книга
19. «

    Должна же быть ещё другая, не знакомая мне жизнь, которая говорит языком книг, картин и музыки, будит во мне тревогу, манит меня…

    Должна же быть ещё другая, не знакомая мне жизнь, которая говорит языком книг, картин и музыки, будит во мне тревогу, манит меня…

    — Лилиан Дюнкерк · книга
20. «

    У меня нет будущего. Не иметь будущего — это почти то же, что не подчиняться земным законам.

    У меня нет будущего. Не иметь будущего — это почти то же, что не подчиняться земным законам.

    — Лилиан Дюнкерк · книга