84 фразы из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы», которые запомнились

84 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я развесил твои платья и колдовал над ними, чтобы ты вернулась обратно. Этому я научился у тебя. Черная магия и вместе с тем утешение. Ведь женщина может бросить возлюбленного, но ни за что не бросит платья.

   Я развесил твои платья и колдовал над ними, чтобы ты вернулась обратно. Этому я научился у тебя. Черная магия и вместе с тем утешение. Ведь женщина может бросить возлюбленного, но ни за что не бросит платья.

   — Клерфэ · книга
2. «

   Когда у нее останутся считанные дни и часы, самым дорогим для нее будет то время, которым она сейчас пренебрегает.

   Когда у нее останутся считанные дни и часы, самым дорогим для нее будет то время, которым она сейчас пренебрегает.
3. «

   На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимание на время, и когда его не подгоняет страх.

   На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимание на время, и когда его не подгоняет страх.
4. «

   Иногда мне хочется совершить самый нелепый поступок. Сделать что-нибудь такое, что разобьет эту стеклянную клетку. Кинуться куда-нибудь, не знаю куда.

   Иногда мне хочется совершить самый нелепый поступок. Сделать что-нибудь такое, что разобьет эту стеклянную клетку. Кинуться куда-нибудь, не знаю куда.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
5. «

   — Ты счастлива? — А что такое счастье? — Ты права… Кто знает, что это такое? Может быть, держаться над пропастью.

   — Ты счастлива? — А что такое счастье? — Ты права… Кто знает, что это такое? Может быть, держаться над пропастью.

   — Клерфэ · книга
6. «

   Сострадание — плохой спутник, но еще хуже, когда оно становится целью путешествия.

   Сострадание — плохой спутник, но еще хуже, когда оно становится целью путешествия.

   — Клерфэ · книга
7. «

   Самые простые чувства — это и есть самые сильные чувства. И одно из них — ревность.

   Самые простые чувства — это и есть самые сильные чувства. И одно из них — ревность.
8. «

   Давай опять вернемся на землю. Ведь так легко оторваться от неё.

   Давай опять вернемся на землю. Ведь так легко оторваться от неё.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
9. «

   — А что такое свобода? — Я тоже не знаю. Знаю только одно: свобода — это не безответственность и не жизнь без цели. Легче понять, какой она не бывает, чем какая она есть.

   — А что такое свобода? — Я тоже не знаю. Знаю только одно: свобода — это не безответственность и не жизнь без цели. Легче понять, какой она не бывает, чем какая она есть.

   — Клерфэ · книга
10. «

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Клерфэ · книга
11. «

    — И все же благодарю вас за помощь. Надеюсь, вы не выпачкались. Клерфэ посмотрел на свои брюки, потом перевел взгляд на мужчину. Он увидел холодное, надменное лицо, глаза, в которых тлела чуть заметная издевка, — казалось, незнакомец насмехался над тем, что Клерфэ пытался разыграть из себя героя. Уже давно никто не вызывал в Клерфэ такой антипатии с первого взгляда. — Нет, я не выпачкался, — ответил он медленно. — Меня не так уж легко запачкать.

    — И все же благодарю вас за помощь. Надеюсь, вы не выпачкались. Клерфэ посмотрел на свои брюки, потом перевел взгляд на мужчину. Он увидел холодное, надменное лицо, глаза, в которых тлела чуть заметная издевка, — казалось, незнакомец насмехался над тем, что Клерфэ пытался разыграть из себя героя. Уже давно никто не вызывал в Клерфэ такой антипатии с первого взгляда. — Нет, я не выпачкался, — ответил он медленно. — Меня не так уж легко запачкать.

    — Клерфэ · книга
12. «

    Хольман рассмеялся. — Какая у тебя мрачная фантазия. Клерфэ покачал головой: — Фантазия? У меня мрачный опыт.

    Хольман рассмеялся. — Какая у тебя мрачная фантазия. Клерфэ покачал головой: — Фантазия? У меня мрачный опыт.

    — Клерфэ · книга
13. «

    Каждый человек едет из Брешии в Брешию. Так ли это?... Из Тулузы в Тулузу. От самодовольства к самодовольству.

    Каждый человек едет из Брешии в Брешию. Так ли это?... Из Тулузы в Тулузу. От самодовольства к самодовольству.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
14. «

    Так она уйдёт и от меня. С той же лёгкостью, с какой люди меняют гостиницы.

    Так она уйдёт и от меня. С той же лёгкостью, с какой люди меняют гостиницы.

    — Клерфэ · книга
15. «

    Мужество вовсе не равнозначно отсутствию страха; первое включает в себя сознание опасности, второе — результат неведения.

    Мужество вовсе не равнозначно отсутствию страха; первое включает в себя сознание опасности, второе — результат неведения.
16. «

    В этом и заключается трагедия спортсмена: если ты вовремя не умрешь, тебе суждено тянуть скучную лямку.

    В этом и заключается трагедия спортсмена: если ты вовремя не умрешь, тебе суждено тянуть скучную лямку.
17. «

    Она выпивала по бутылке кальвадоса в день. Все пророчили ей раннюю смерть. Но она жива до сих пор. А пророки давно умерли.

    Она выпивала по бутылке кальвадоса в день. Все пророчили ей раннюю смерть. Но она жива до сих пор. А пророки давно умерли.

    — Клерфэ · книга
18. «

    — ... Другие женщины по сравнению с тобой — для меня теперь то же самое, что плохие раскрашенные открытки по сравнению с танцовщицами Дега. Лилиан рассмеялась. — Неужели ты имеешь в виду уродливых и жирных балетных крыс, которых он всегда рисовал? — Нет. Я говорю о рисунке в доме Левалли — о танцовщице в пленительном движении. Ее лицо лишь намечено несколькими штрихами, и каждый может увидеть в нем свою мечту. ... — Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места; не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора для фантазии. Ты тоже так думаешь? — Да, — сказал Клерфэ. — Человек всегда становится пленником своей собственной мечты, а не чужой.

    — ... Другие женщины по сравнению с тобой — для меня теперь то же самое, что плохие раскрашенные открытки по сравнению с танцовщицами Дега. Лилиан рассмеялась. — Неужели ты имеешь в виду уродливых и жирных балетных крыс, которых он всегда рисовал? — Нет. Я говорю о рисунке в доме Левалли — о танцовщице в пленительном движении. Ее лицо лишь намечено несколькими штрихами, и каждый может увидеть в нем свою мечту. ... — Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места; не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора для фантазии. Ты тоже так думаешь? — Да, — сказал Клерфэ. — Человек всегда становится пленником своей собственной мечты, а не чужой.

    — Клерфэ · книга
19. «

    — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

    — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
20. «

    Какие странные пути выбирает иногда чувство, которое мы зовём любовью...

    Какие странные пути выбирает иногда чувство, которое мы зовём любовью...