96 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» — большая подборка

96 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Идеалисты умеют находить применение деньгам.

   Идеалисты умеют находить применение деньгам.

   — Клерфэ · книга
2. «

   Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

   Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

   — Лилиан Дюнкерк · книга
3. «

   Я хочу владеть всем, а это значит не владеть ничем.

   Я хочу владеть всем, а это значит не владеть ничем.

   — Левалли · книга
4. «

   Когда человек здоров, ему легко чувствовать своё превосходство.

   Когда человек здоров, ему легко чувствовать своё превосходство.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
5. «

   А потом я начал размышлять над тем, что почти всё, чем мы владеем, нам дали мертвые.

   А потом я начал размышлять над тем, что почти всё, чем мы владеем, нам дали мертвые.

   — Клерфэ · книга
6. «

   Она стала вдруг очень красивой, более того, её прозрачные глаза, которые никого не узнавали и смотрели как бы сквозь окружающие предметы, придавали ей особое грустное очарование и какую-то отрешенность от всего, трогающую сердце.

   Она стала вдруг очень красивой, более того, её прозрачные глаза, которые никого не узнавали и смотрели как бы сквозь окружающие предметы, придавали ей особое грустное очарование и какую-то отрешенность от всего, трогающую сердце.

   — Клерфэ · книга
7. «

   Я знаю, что умру, — думала она, чувствуя, как свет фонаря скользит по ее лицу. — И знаю это лучше тебя, вот в чем дело, вот почему то, что кажется тебе просто хаотическим нагромождением звуков, для меня и плач, и крик, и триумф, вот почему то, что для тебя обыденно, я воспринимаю как счастье, как дар судьбы.

   Я знаю, что умру, — думала она, чувствуя, как свет фонаря скользит по ее лицу. — И знаю это лучше тебя, вот в чем дело, вот почему то, что кажется тебе просто хаотическим нагромождением звуков, для меня и плач, и крик, и триумф, вот почему то, что для тебя обыденно, я воспринимаю как счастье, как дар судьбы.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
8. «

   Шахматы дают нашим мыслям совсем другое направление. Они так далеки от всего человеческого... от сомнений и тоски... это настолько абстрактная игра, что она успокаивает. Шахматы — мир в себе, не знающий ни суеты, ни... смерти.

   Шахматы дают нашим мыслям совсем другое направление. Они так далеки от всего человеческого... от сомнений и тоски... это настолько абстрактная игра, что она успокаивает. Шахматы — мир в себе, не знающий ни суеты, ни... смерти.

   — Рихтер · книга
9. «

   Я не ухожу, просто иногда меня нет...

   Я не ухожу, просто иногда меня нет...

   — Лилиан Дюнкерк · книга
10. «

    — Вам уже говорили, что вы очень красивая женщина? — Да, — сказала Лилиан, вставая. — И притом в значительно менее примитивных выражениях.

    — Вам уже говорили, что вы очень красивая женщина? — Да, — сказала Лилиан, вставая. — И притом в значительно менее примитивных выражениях.

    — Клерфэ · книга
11. «

    — Я сейчас счастлив, — сказал он. — И мне нет дела до того, знаем ли мы, что такое счастье, или нет.

    — Я сейчас счастлив, — сказал он. — И мне нет дела до того, знаем ли мы, что такое счастье, или нет.

    — Клерфэ · книга
12. «

    Из-за неё я стал на двадцать лет моложе и намного глупее.

    Из-за неё я стал на двадцать лет моложе и намного глупее.

    — Клерфэ · книга
13. «

    Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь — разве этого недостаточно?

    Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь — разве этого недостаточно?

    — Борис Волков · книга
14. «

    Кто знает, может, жизнь дана нам в наказание за те преступления, которые мы совершили где-нибудь в ином мире? Быть может, наша жизнь и есть ад и церковники ошибаются, суля нам после смерти адские муки.

    Кто знает, может, жизнь дана нам в наказание за те преступления, которые мы совершили где-нибудь в ином мире? Быть может, наша жизнь и есть ад и церковники ошибаются, суля нам после смерти адские муки.

    — Жерар · книга
15. «

    — Как состоялась твоя первая встреча со здешним миром? – спросил он. — У меня такое чувство, будто я очутилась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так ведут себя. Они так прониклись деньгами, что забыли о жизни.

    — Как состоялась твоя первая встреча со здешним миром? – спросил он. — У меня такое чувство, будто я очутилась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так ведут себя. Они так прониклись деньгами, что забыли о жизни.
16. «

    Я хочу узнать саму себя <..> Что мне другие!

    Я хочу узнать саму себя <..> Что мне другие!

    — Лилиан Дюнкерк · книга
17. «

    Она слышит одинокий стон в ночи, ощущает одиночество и видит первый костер, у которого человек искал защиты; даже самую избитую, затасканную и сентиментальную песню она воспринимает как гимн человечности, в каждой такой песне ей слышатся и скорбь, и желание удержать неудержимое, и невозможность этого.

    Она слышит одинокий стон в ночи, ощущает одиночество и видит первый костер, у которого человек искал защиты; даже самую избитую, затасканную и сентиментальную песню она воспринимает как гимн человечности, в каждой такой песне ей слышатся и скорбь, и желание удержать неудержимое, и невозможность этого.

    — Клерфэ · книга
18. «

    Безрассудство ещё не есть храбрость.

    Безрассудство ещё не есть храбрость.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
19. «

    Всё не так плохо и не так хорошо, как это кажется. И нет ничего окончательного.

    Всё не так плохо и не так хорошо, как это кажется. И нет ничего окончательного.

    — Лидия Морелли · книга
20. «

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Клерфэ · книга