28 фраз из книги «Эрик-Эмманюэль Шмитт. Женщина в зеркале», которые запомнились

Ниже 28 цитат из книги «Эрик-Эмманюэль Шмитт. Женщина в зеркале»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Никто меня не поймет. — Почему? — Потому что я другая. Что она подразумевала под этим словом? Она не смогла бы уточнить это. «Другая» означало для нее пропасть, которая, как ей казалось, пролегла между ее радостями и радостями остальных людей; одиночество, которое она ощущала, когда люди рассказывали ей о том, что их волнует; невозможность выразить до конца свою сокровенную мысль, которой им никогда не понять.

   — Никто меня не поймет. — Почему? — Потому что я другая. Что она подразумевала под этим словом? Она не смогла бы уточнить это. «Другая» означало для нее пропасть, которая, как ей казалось, пролегла между ее радостями и радостями остальных людей; одиночество, которое она ощущала, когда люди рассказывали ей о том, что их волнует; невозможность выразить до конца свою сокровенную мысль, которой им никогда не понять.
2. «

   Можно было сказать, что я ставила ему в упрек то, что он великолепен, умен, чувствителен, и то, что он мне нравится. — Ханна, вы очень красивая, однако мой долг... Я не дала ему закончить, бросилась к нему, прижалась губами к его губам. О Гретхен, что это был за поцелуй! У меня было такое впечатление, что мое тело раскрылось, что я готова полностью поглотить этого мужчину, чтобы он пребывал во мне. <...> Калгари крепко обхватил меня своими сильными руками, я ответила на его объятие, мы перенеслись на канапе. Тут он выказал еще большую силу, да такую, что я оторвалась от него, чтобы крикнуть: — Тише!... Да выпустите вы меня, ради бога! И тут я поняла, что он вовсе не держит меня в своих объятиях, а барахтается и то, что я принимала за дикую страсть, было всего лишь его сопротивлением. Неожиданно мне стала ясна картина происходящего: я насиловала мужчину.

   Можно было сказать, что я ставила ему в упрек то, что он великолепен, умен, чувствителен, и то, что он мне нравится. — Ханна, вы очень красивая, однако мой долг... Я не дала ему закончить, бросилась к нему, прижалась губами к его губам. О Гретхен, что это был за поцелуй! У меня было такое впечатление, что мое тело раскрылось, что я готова полностью поглотить этого мужчину, чтобы он пребывал во мне. <...> Калгари крепко обхватил меня своими сильными руками, я ответила на его объятие, мы перенеслись на канапе. Тут он выказал еще большую силу, да такую, что я оторвалась от него, чтобы крикнуть: — Тише!... Да выпустите вы меня, ради бога! И тут я поняла, что он вовсе не держит меня в своих объятиях, а барахтается и то, что я принимала за дикую страсть, было всего лишь его сопротивлением. Неожиданно мне стала ясна картина происходящего: я насиловала мужчину.

   — Ханна · книга
3. «

   Женщина не ухаживает — она принимает ухаживания. В противном случае настоящий мужчина спасается бегством. Она должна создать у него впечатление, что эта мысль пришла в голову ему, что это он всем заправляет.

   Женщина не ухаживает — она принимает ухаживания. В противном случае настоящий мужчина спасается бегством. Она должна создать у него впечатление, что эта мысль пришла в голову ему, что это он всем заправляет.

   — тетя Виви · книга
4. «

   Наша мысль не останавливается на том, что мы замечаем и что говорим. У нас есть потайные коридоры за стенами, скрытые шкафы, секретные ящички; там мы частенько прячем наши упреки, амбиции, страхи. Всё идет хорошо до тех пор, пока переборка не треснет, что-то не вылезет, не выплеснется. Вот тогда нужно готовиться к худшему.

   Наша мысль не останавливается на том, что мы замечаем и что говорим. У нас есть потайные коридоры за стенами, скрытые шкафы, секретные ящички; там мы частенько прячем наши упреки, амбиции, страхи. Всё идет хорошо до тех пор, пока переборка не треснет, что-то не вылезет, не выплеснется. Вот тогда нужно готовиться к худшему.
5. «

   ... Неведомые леса всегда кажутся более знакомыми, чем новые дома.

   ... Неведомые леса всегда кажутся более знакомыми, чем новые дома.
6. «

   Они не отдают себе отчёта, что вся ценность моих речей в молчании, а моё обаяние — в терпении.

   Они не отдают себе отчёта, что вся ценность моих речей в молчании, а моё обаяние — в терпении.

   — Ханна · книга
7. «

   ... Молчание внушает больше уважения, нежели объяснения, — уверенные в себе люди не оправдываются.

   ... Молчание внушает больше уважения, нежели объяснения, — уверенные в себе люди не оправдываются.
8. «

   Цинизм — это поручни, за которые цепляются в случае всемирного катаклизма.

   Цинизм — это поручни, за которые цепляются в случае всемирного катаклизма.

   — Энни · книга
9. «

   Ваза, в которую ставят цветы, не видит самого букета.

   Ваза, в которую ставят цветы, не видит самого букета.

   — Брендор · книга
10. «

    Бедная Фландрия была поражена страшным недугом: нехваткой сильного пола.

    Бедная Фландрия была поражена страшным недугом: нехваткой сильного пола.
11. «

    Неужто удел женщины — внушать вожделение, но не испытывать его самой?

    Неужто удел женщины — внушать вожделение, но не испытывать его самой?

    — Ханна · книга
12. «

    Особенность чудес в том, что они редки; повторение стирает ощущение волшебства.

    Особенность чудес в том, что они редки; повторение стирает ощущение волшебства.
13. «

    Я сознаю своё счастье, но не ощущаю его.

    Я сознаю своё счастье, но не ощущаю его.

    — Ханна · книга
14. «

    Он не упрекал её за то, что она спит с кем попало, — он осуждал её за повод. Он не судил её за разврат или похоть, нет, количество её мужчин было ему не важно; его интересовало, почему их было столько. О лёгкости, с какой Энни отдавалась, он говорил: «Почему бы нет?» — но тут же добавлял: «Но почему?»

    Он не упрекал её за то, что она спит с кем попало, — он осуждал её за повод. Он не судил её за разврат или похоть, нет, количество её мужчин было ему не важно; его интересовало, почему их было столько. О лёгкости, с какой Энни отдавалась, он говорил: «Почему бы нет?» — но тут же добавлял: «Но почему?»
15. «

    ...некоторые женщины утверждают, будто знают день, когда они забеременели. Дело не в ясновидении, — скорее, это показывает, что посещения супруга были до такой степени редкостью, что их даты можно было записывать.

    ...некоторые женщины утверждают, будто знают день, когда они забеременели. Дело не в ясновидении, — скорее, это показывает, что посещения супруга были до такой степени редкостью, что их даты можно было записывать.

    — Ханна · книга
16. «

    Скорость освобождала её от печалей, выводила её к главному: чувствовать себя живой, интенсивно живой, потому что при двухстах на счетчике смерть следит за тобой из каждой канавы.

    Скорость освобождала её от печалей, выводила её к главному: чувствовать себя живой, интенсивно живой, потому что при двухстах на счетчике смерть следит за тобой из каждой канавы.
17. «

    ...потянулась череда посетительниц из рода фон Вальдбергов. Как я и предвидела, они не сводили глаз с моего живота. Их мучил вопрос: беременна ли я после медового месяца? Не нужно быть выдающимся акушером, чтобы, взглянув на мои бока, прийти к неутешительному выводу; и всё же, поскольку надежда умирает последней, они спросили: — Ну что, Ханна, вы прибыли в Вену с маленьким Вальдбергом? — Нет, пока нет. Но поверьте, мы с Францем там, в Италии, разузнали способ изготовления и с жаром работаем над этим.

    ...потянулась череда посетительниц из рода фон Вальдбергов. Как я и предвидела, они не сводили глаз с моего живота. Их мучил вопрос: беременна ли я после медового месяца? Не нужно быть выдающимся акушером, чтобы, взглянув на мои бока, прийти к неутешительному выводу; и всё же, поскольку надежда умирает последней, они спросили: — Ну что, Ханна, вы прибыли в Вену с маленьким Вальдбергом? — Нет, пока нет. Но поверьте, мы с Францем там, в Италии, разузнали способ изготовления и с жаром работаем над этим.

    — Ханна · книга
18. «

    Помнишь, в Женеве мы видели те невероятные армейские складные ножи, где, кроме самого лезвия, имелись ещё консервный нож, отвёртка и шило? Эти ножи так нравились всем. Так вот, появился Франц! Это не мужчина, а швейцарский ножик. У него масса достоинств: он представителен, богат, умён, чувствителен, благороден и учтив. Короче, партия, от которой невозможно отказаться.

    Помнишь, в Женеве мы видели те невероятные армейские складные ножи, где, кроме самого лезвия, имелись ещё консервный нож, отвёртка и шило? Эти ножи так нравились всем. Так вот, появился Франц! Это не мужчина, а швейцарский ножик. У него масса достоинств: он представителен, богат, умён, чувствителен, благороден и учтив. Короче, партия, от которой невозможно отказаться.

    — Ханна · книга
19. «

    Большинство людей в течение всей жизни неоднократно повторяют одни и те же ошибки. Женщины влюбляются в мужчин, которые их бьют. Мужчины волочатся за девицами легкого поведения, которые их разоряют. Дети упрямо ищут дурную компанию. Жертвы мошенников, которых беды ничему не учат, снова и снова попадаются. Нет, моя дорогая, большинство людей одним разом не ограничиваются.

    Большинство людей в течение всей жизни неоднократно повторяют одни и те же ошибки. Женщины влюбляются в мужчин, которые их бьют. Мужчины волочатся за девицами легкого поведения, которые их разоряют. Дети упрямо ищут дурную компанию. Жертвы мошенников, которых беды ничему не учат, снова и снова попадаются. Нет, моя дорогая, большинство людей одним разом не ограничиваются.
20. «

    Если тысячи людей превозносят всякую дурь, это еще не причина менять свое мнение.

    Если тысячи людей превозносят всякую дурь, это еще не причина менять свое мнение.

    — Энни · книга