54 цитаты из книги «Эрин Хантер. Коты-воители»

Ниже 54 цитаты из книги «Эрин Хантер. Коты-воители»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Путь целительства — это путь веры, а не только врачевания.

   Путь целительства — это путь веры, а не только врачевания.

   — Листвичка · книга
2. «

   Главное — не кровь, а преданность, — говорил предводитель. — Рождение было давно — преданность существует сейчас. Её нужно доказывать каждый день: каждым куском добычи, принесённой в племя, каждой отметиной когтей на шкурах наших врагов, каждым патрулём, каждой тренировкой.

   Главное — не кровь, а преданность, — говорил предводитель. — Рождение было давно — преданность существует сейчас. Её нужно доказывать каждый день: каждым куском добычи, принесённой в племя, каждой отметиной когтей на шкурах наших врагов, каждым патрулём, каждой тренировкой.

   — Огнезвёзд · книга
3. «

   — Просто говори правду, милая, — ответила на её немой вопрос Половинка Луны. Её глаза смотрели ласково, но голос был твёрд: — Верь в себя и своё новое предназначение!

   — Просто говори правду, милая, — ответила на её немой вопрос Половинка Луны. Её глаза смотрели ласково, но голос был твёрд: — Верь в себя и своё новое предназначение!

   — Половинка луны · книга
4. «

   Не бойся отстаивать то, во что веришь сердцем.

   Не бойся отстаивать то, во что веришь сердцем.

   — Целительница Щербатая · книга
5. «

   Истинный воин не должен убивать для того, чтобы победить.

   Истинный воин не должен убивать для того, чтобы победить.

   — Львиносвет · книга
6. «

   Четыре племени стояли на пороге тьмы. Львиносвет знал об этом, он привык засыпать и просыпаться с этим предчувствием, привык в любой миг ждать удара. Это знание пронизало всю его жизнь, определяло каждую мысль и каждый поступок. Но до сих пор он был уверен в том, что его соплеменники избавлены от этого кошмара, что черная тень будущего не омрачает их жизнь. Зачем им знать о том, чего они все равно не могут ни понять, ни предотвратить, как бы беззаветно они не служили своему племени, как бы яростно не верили в Воинский закон?

   Четыре племени стояли на пороге тьмы. Львиносвет знал об этом, он привык засыпать и просыпаться с этим предчувствием, привык в любой миг ждать удара. Это знание пронизало всю его жизнь, определяло каждую мысль и каждый поступок. Но до сих пор он был уверен в том, что его соплеменники избавлены от этого кошмара, что черная тень будущего не омрачает их жизнь. Зачем им знать о том, чего они все равно не могут ни понять, ни предотвратить, как бы беззаветно они не служили своему племени, как бы яростно не верили в Воинский закон?
7. «

   Великодушие забывается, зато остается долгое эхо слабости.

   Великодушие забывается, зато остается долгое эхо слабости.

   — Огнезвёзд · книга
8. «

   — Сейчас пора Голых деревьев… — начал Солнцесвет. «Да что ты говоришь?» — Мы должны стараться изо всех сил, чтобы прокормить свое племя. Но ты даже не пытаешься ничего сделать. Ты ведешь себя так, словно делаешь всем одолжение, все задания выполняешь кое-как, хотя я знаю, что ты способна на большее. Порой мне кажется, что я напрасно теряю время, пытаясь хоть чему-нибудь тебя научить. Ты постоянно грубишь товарищам, и они тебя сторонятся. А теперь, когда все коты должны лезть из шкуры вон, чтобы обеспечить племя едой, ты даже охотиться перестала. Такое впечатление, будто лапы у тебя сделаны из камня, а голова набита перьями! Слова Солнцесвета жалили больнее крапивы, и Синелапка невольно втянула голову в плечи. — Почему соплеменники должны заботиться о тебе, если ты отказываешься заботиться о них?

   — Сейчас пора Голых деревьев… — начал Солнцесвет. «Да что ты говоришь?» — Мы должны стараться изо всех сил, чтобы прокормить свое племя. Но ты даже не пытаешься ничего сделать. Ты ведешь себя так, словно делаешь всем одолжение, все задания выполняешь кое-как, хотя я знаю, что ты способна на большее. Порой мне кажется, что я напрасно теряю время, пытаясь хоть чему-нибудь тебя научить. Ты постоянно грубишь товарищам, и они тебя сторонятся. А теперь, когда все коты должны лезть из шкуры вон, чтобы обеспечить племя едой, ты даже охотиться перестала. Такое впечатление, будто лапы у тебя сделаны из камня, а голова набита перьями! Слова Солнцесвета жалили больнее крапивы, и Синелапка невольно втянула голову в плечи. — Почему соплеменники должны заботиться о тебе, если ты отказываешься заботиться о них?

   — Солнцесвет · книга
9. «

   Доверие сложно заслужить, но очень легко потерять.

   Доверие сложно заслужить, но очень легко потерять.

   — Листвичка · книга
10. «

    — Ты сделала великое дело. Твоя сестра гордилась бы тобой. Но Буран уже стал воином — сказал Желудь. — Теперь ты можешь подумать и о своей жизни. — Может быть, — прошептала Синегривка. — Но это невозможно. — Что? — Мы. — Почему? — с болью спросил Желудь. Синегривка удивленно подняла глаза. «Неужели он не понимает?» — Мы принадлежим к разным племенам, — прошептала она. «И у меня есть особое предназначение, которое не оставляет места для семьи! — напомнила она себе. — Я должна возглавить свое племя и стать огнем, который озарит лес». Эти мысли разрывали ей сердце. Синегривка попыталась отбросить их, но они никуда не уходили. Впервые в жизни ее будущее предназначение показалось Синегривке тяжелым, холодным и пустым, как одиночество. Она крепче прижалась к Желудю, чтобы его тепло прогнало грусть. — Если мы будем встречаться тайком, как сегодня, — прошептала она, — все закончится бедой. — Для меня единственная беда, — прошептал Желудь, — это жить без тебя.

    — Ты сделала великое дело. Твоя сестра гордилась бы тобой. Но Буран уже стал воином — сказал Желудь. — Теперь ты можешь подумать и о своей жизни. — Может быть, — прошептала Синегривка. — Но это невозможно. — Что? — Мы. — Почему? — с болью спросил Желудь. Синегривка удивленно подняла глаза. «Неужели он не понимает?» — Мы принадлежим к разным племенам, — прошептала она. «И у меня есть особое предназначение, которое не оставляет места для семьи! — напомнила она себе. — Я должна возглавить свое племя и стать огнем, который озарит лес». Эти мысли разрывали ей сердце. Синегривка попыталась отбросить их, но они никуда не уходили. Впервые в жизни ее будущее предназначение показалось Синегривке тяжелым, холодным и пустым, как одиночество. Она крепче прижалась к Желудю, чтобы его тепло прогнало грусть. — Если мы будем встречаться тайком, как сегодня, — прошептала она, — все закончится бедой. — Для меня единственная беда, — прошептал Желудь, — это жить без тебя.

    — Синегривка · книга
11. «

    Не место красит кота, а кот место!

    Не место красит кота, а кот место!

    — целительница Бабочка · книга
12. «

    Мне незнакома дружба. Я слишком много знаю, чтобы быть чьим-то другом. Благодари небеса, что тебе никогда не придется познать тяжесть того знания, которое обременяет меня. Я обречен жить вечно, знать все, что было и будет, и не иметь сил ничего изменить...

    Мне незнакома дружба. Я слишком много знаю, чтобы быть чьим-то другом. Благодари небеса, что тебе никогда не придется познать тяжесть того знания, которое обременяет меня. Я обречен жить вечно, знать все, что было и будет, и не иметь сил ничего изменить...

    — Утёс · книга
13. «

    Быстролап… И Безликая... Мы все трое так мечтали об этом дне… А теперь я буду один.

    Быстролап… И Безликая... Мы все трое так мечтали об этом дне… А теперь я буду один.

    — Терновник · книга
14. «

    — Спасибо, Буран! — ответил довольный Огнегрив, расправляя занемевшие лапы.

    — Спасибо, Буран! — ответил довольный Огнегрив, расправляя занемевшие лапы.

    — Огнегрив · книга
15. «

    Лучше проявить излишнюю предосторожность, чем потом плакать о своей беспечности!

    Лучше проявить излишнюю предосторожность, чем потом плакать о своей беспечности!

    — Ольхогрив · книга
16. «

    К сожалению, мы не всегда можем помешать другим совершать ошибки, но можем помочь им, когда они попали в беду.

    К сожалению, мы не всегда можем помешать другим совершать ошибки, но можем помочь им, когда они попали в беду.

    — Зыбкая Река · книга
17. «

    Ты хорошо слышишь меня, киска? Сначала я убью тебя, а потом и всех твоих воинов – одного за другим!

    Ты хорошо слышишь меня, киска? Сначала я убью тебя, а потом и всех твоих воинов – одного за другим!

    — Коготь · книга
18. «

    Жизнь, начатая со лжи, обречена на вечную тьму.

    Жизнь, начатая со лжи, обречена на вечную тьму.

    — Щербатая · книга
19. «

    — Я останусь с тобой, теперь ты в безопасности. — Оставь меня одну! Мне никто не нужен! — Мне кажется, ты неправа.

    — Я останусь с тобой, теперь ты в безопасности. — Оставь меня одну! Мне никто не нужен! — Мне кажется, ты неправа.

    — Кленовница · книга
20. «

    Ты слушаешься своего живота, когда он урчит от голода, ты слушаешь своё горло, когда оно пересыхает от жажды, так почему же нельзя прослушаться к сердцу, когда оно говорит с тобой?

    Ты слушаешься своего живота, когда он урчит от голода, ты слушаешь своё горло, когда оно пересыхает от жажды, так почему же нельзя прослушаться к сердцу, когда оно говорит с тобой?

    — Шпиль · книга