22 сильных цитаты из книги «Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!»

22 цитаты из книги «Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никогда не знаешь, сколько времени плывешь по реке, если течение быстрое. Кажется, что долго, а на самом деле, может быть, очень мало.

   Никогда не знаешь, сколько времени плывешь по реке, если течение быстрое. Кажется, что долго, а на самом деле, может быть, очень мало.
2. «

   Я люблю тебя. Чего тебе еще надо? Чтобы я вовсе потерял голову?

   Я люблю тебя. Чего тебе еще надо? Чтобы я вовсе потерял голову?

   — Фредерик Генри · книга
3. «

   Меня всегда приводят в смущение слова «священный», «славный», «жертва» и выражение «совершилось». Мы слышали их иногда, стоя под дождем, на таком расстоянии, что только отдельные выкрики долетали до нас, и читали их на плакатах, которые расклейщики, бывало, нашлепывали поверх других плакатов; но ничего священного я не видел, и то, что считалось славным, не заслуживало славы, и жертвы очень напоминали чикагские бойни, только мясо здесь просто зарывали в землю.

   Меня всегда приводят в смущение слова «священный», «славный», «жертва» и выражение «совершилось». Мы слышали их иногда, стоя под дождем, на таком расстоянии, что только отдельные выкрики долетали до нас, и читали их на плакатах, которые расклейщики, бывало, нашлепывали поверх других плакатов; но ничего священного я не видел, и то, что считалось славным, не заслуживало славы, и жертвы очень напоминали чикагские бойни, только мясо здесь просто зарывали в землю.
4. «

   Если двое любят друг друга, — это не может кончиться счастливо.

   Если двое любят друг друга, — это не может кончиться счастливо.
5. «

   Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.

   Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.
6. «

   Я считал, что жизнь — это вообще трагедия, исход которой предрешён.

   Я считал, что жизнь — это вообще трагедия, исход которой предрешён.
7. «

   Я не желаю, чтобы в моей ноге копался какой-то капитан. Если бы он чего-нибудь стоил, он был бы майор. Я знаю что такое капитан, доктор.

   Я не желаю, чтобы в моей ноге копался какой-то капитан. Если бы он чего-нибудь стоил, он был бы майор. Я знаю что такое капитан, доктор.

   — Фредерик Генри · книга
8. «

   Вот чем все кончается. Смертью. Не знаешь даже, к чему все это. Не успеваешь узнать. Тебя просто швыряют в жизнь и говорят тебе правила, и в первый же раз, когда тебя застанут врасплох, тебя убьют. Или убьют ни за что, как Аймо. Или заразят сифилисом, как Ринальди. Но рано или поздно тебя убьют. В этом можешь быть уверен. Сиди и жди, и тебя убьют.

   Вот чем все кончается. Смертью. Не знаешь даже, к чему все это. Не успеваешь узнать. Тебя просто швыряют в жизнь и говорят тебе правила, и в первый же раз, когда тебя застанут врасплох, тебя убьют. Или убьют ни за что, как Аймо. Или заразят сифилисом, как Ринальди. Но рано или поздно тебя убьют. В этом можешь быть уверен. Сиди и жди, и тебя убьют.
9. «

   Как всякий мужчина, я не умел долго любезничать стоя.

   Как всякий мужчина, я не умел долго любезничать стоя.

   — Фредерик Генри · книга
10. «

    – Andiamo a casa! – закричал солдат. – Они бросают винтовки, – сказал Пиани. – Снимают их и кидают на ходу. А потом кричат. – Напрасно они бросают винтовки. – Они думают, если они побросают винтовки, их не заставят больше воевать.

    – Andiamo a casa! – закричал солдат. – Они бросают винтовки, – сказал Пиани. – Снимают их и кидают на ходу. А потом кричат. – Напрасно они бросают винтовки. – Они думают, если они побросают винтовки, их не заставят больше воевать.

    — Пиани · книга
11. «

    Доктора проделывают всякие штуки с вашим телом, и после этого оно уже не ваше.

    Доктора проделывают всякие штуки с вашим телом, и после этого оно уже не ваше.
12. «

    Все думающие люди — атеисты.

    Все думающие люди — атеисты.
13. «

    – Сильный дождь. – А ты меня никогда не разлюбишь? – Нет. – И это ничего, что дождь? – Ничего. – Как хорошо. А то я боюсь дождя. – Почему? Меня клонило ко сну. За окном упорно лил дождь. – Не знаю, милый. Я всегда боялась дождя. – Я люблю дождь. – Я люблю гулять под дождем. Но для любви это плохая примета. – Я тебя всегда буду любить. – Я тебя буду любить в дождь, и в снег, и в град, и… что еще бывает? – Не знаю. Мне что-то спать хочется. – Спи, милый, а я буду любить тебя, что бы ни было. – Ты в самом деле боишься дождя? – Когда я с тобой, нет. – Почему ты боишься? – Не знаю. – Скажи. – Не заставляй меня. – Скажи. – Нет. – Скажи. – Ну, хорошо. Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что я умру в дождь. – Что ты! – А иногда мне кажется, что ты умрешь. – Вот это больше похоже на правду.

    – Сильный дождь. – А ты меня никогда не разлюбишь? – Нет. – И это ничего, что дождь? – Ничего. – Как хорошо. А то я боюсь дождя. – Почему? Меня клонило ко сну. За окном упорно лил дождь. – Не знаю, милый. Я всегда боялась дождя. – Я люблю дождь. – Я люблю гулять под дождем. Но для любви это плохая примета. – Я тебя всегда буду любить. – Я тебя буду любить в дождь, и в снег, и в град, и… что еще бывает? – Не знаю. Мне что-то спать хочется. – Спи, милый, а я буду любить тебя, что бы ни было. – Ты в самом деле боишься дождя? – Когда я с тобой, нет. – Почему ты боишься? – Не знаю. – Скажи. – Не заставляй меня. – Скажи. – Нет. – Скажи. – Ну, хорошо. Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что я умру в дождь. – Что ты! – А иногда мне кажется, что ты умрешь. – Вот это больше похоже на правду.

    — Фредерик Генри · книга
14. «

    Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда.

    Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда.
15. «

    Каждый раз, когда я смотрю на этот стакан, я вспоминаю, как вы старались вычистить свою совесть зубной щеткой.

    Каждый раз, когда я смотрю на этот стакан, я вспоминаю, как вы старались вычистить свою совесть зубной щеткой.
16. «

    Я знал, что не люблю Кэтрин Баркли, и не собирался ее любить. Это была игра, как бридж, только вместо карт были слова.

    Я знал, что не люблю Кэтрин Баркли, и не собирался ее любить. Это была игра, как бридж, только вместо карт были слова.
17. «

    — Я не знаю, что такое душа. — Бедняжка. Никто не знает, что такое душа. Вы верующий? — Только ночью.

    — Я не знаю, что такое душа. — Бедняжка. Никто не знает, что такое душа. Вы верующий? — Только ночью.

    — Фредерик Генри · книга
18. «

    Тело стареет. Иногда мне кажется, что у меня палец может отломиться, как кончик мелка. А дух не стареет, и мудрости не прибавляется.

    Тело стареет. Иногда мне кажется, что у меня палец может отломиться, как кончик мелка. А дух не стареет, и мудрости не прибавляется.

    — граф Греффи · книга
19. «

    — Я знаю, что война — страшная вещь, но мы должны ее довести до конца. — Конца нет. Война не имеет конца.... Войну не выигрывают победами.

    — Я знаю, что война — страшная вещь, но мы должны ее довести до конца. — Конца нет. Война не имеет конца.... Войну не выигрывают победами.
20. «

    Утомившись, мы засыпали, и когда просыпались, то просыпались оба, и одиночества не возникало. Порой мужчине хочется побыть одному, и женщине тоже хочется побыть одной, и каждому обидно чувствовать это в другом, если они любят друг друга. Но у нас этого никогда не случалось. Мы умели чувствовать, что мы одни, когда были вместе, одни средь всех остальных. Так со мной было в первый раз. Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, а это — худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества и никогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же, что днём, что всё по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому что оно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, то ночью одиночество особенно страшно. Но с Кэтрин ночь почти ничем не отличалась от дня, разве что ночью было ещё лучше.

    Утомившись, мы засыпали, и когда просыпались, то просыпались оба, и одиночества не возникало. Порой мужчине хочется побыть одному, и женщине тоже хочется побыть одной, и каждому обидно чувствовать это в другом, если они любят друг друга. Но у нас этого никогда не случалось. Мы умели чувствовать, что мы одни, когда были вместе, одни средь всех остальных. Так со мной было в первый раз. Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, а это — худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества и никогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же, что днём, что всё по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому что оно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, то ночью одиночество особенно страшно. Но с Кэтрин ночь почти ничем не отличалась от дня, разве что ночью было ещё лучше.