15 фраз из книги «Евгений Замятин. Мы» — избранное

15 цитат из книги «Евгений Замятин. Мы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я — один. Вечер. Легкий туман. Небо задернуто молочно-золотистой тканью, если бы знать: что там выше? И если бы знать: кто — я, какой — я?

   Я — один. Вечер. Легкий туман. Небо задернуто молочно-золотистой тканью, если бы знать: что там выше? И если бы знать: кто — я, какой — я?

   — Д-503 · книга
2. «

   Вдруг телефонный звонок, голос — длинная, медленная игла в сердце.

   Вдруг телефонный звонок, голос — длинная, медленная игла в сердце.

   — Д-503 · книга
3. «

   Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

   Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

   — Д-503 · книга
4. «

   Сквозь стекло на меня — туманно, тускло — тупая морда какого-то зверя, желтые глаза, упорно повторяющие одну и ту же непонятную мне мысль. Мы долго смотрели друг другу в глаза — в эти шахты из поверхностного мира в другой, заповерхностный. И во мне копошится: «А вдруг он, желтоглазый, — в своей нелепой, грязной куче листьев, в своей невычисленной жизни — счастливее нас?»

   Сквозь стекло на меня — туманно, тускло — тупая морда какого-то зверя, желтые глаза, упорно повторяющие одну и ту же непонятную мне мысль. Мы долго смотрели друг другу в глаза — в эти шахты из поверхностного мира в другой, заповерхностный. И во мне копошится: «А вдруг он, желтоглазый, — в своей нелепой, грязной куче листьев, в своей невычисленной жизни — счастливее нас?»

   — Д-503 · книга
5. «

   Вы найдете, вы будете счастливы, — вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать.

   Вы найдете, вы будете счастливы, — вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать.

   — Д-503 · книга
6. «

   Но не ясно ли: блаженство и зависть — это числитель и знаменатель дроби, именуемой счастьем.

   Но не ясно ли: блаженство и зависть — это числитель и знаменатель дроби, именуемой счастьем.
7. «

   <...> и математика, и смерть – никогда не ошибаются.

   <...> и математика, и смерть – никогда не ошибаются.

   — Д-503 · книга
8. «

   Вы, конечно, правы: я — неблагоразумен, я — болен, у меня — душа, я — микроб. Но разве цветение — не болезнь? Разве не больно, когда лопается почка? И не думаете ли вы, что сперматозоид — страшнейший из микробов?

   Вы, конечно, правы: я — неблагоразумен, я — болен, у меня — душа, я — микроб. Но разве цветение — не болезнь? Разве не больно, когда лопается почка? И не думаете ли вы, что сперматозоид — страшнейший из микробов?
9. «

   Мне никогда уж больше не влиться в точный механический ритм, не плыть по зеркально-безмятежному морю. Мне — вечно гореть, метаться, отыскивать уголок, куда бы спрятать глаза — вечно, пока я, наконец, не найду силы и...

   Мне никогда уж больше не влиться в точный механический ритм, не плыть по зеркально-безмятежному морю. Мне — вечно гореть, метаться, отыскивать уголок, куда бы спрятать глаза — вечно, пока я, наконец, не найду силы и...

   — Д-503 · книга
10. «

    У меня дрожат губы, руки, колени – а в голове глупейшая мысль: «Колебания – звук. Дрожь должна звучать. Отчего же не слышно?»

    У меня дрожат губы, руки, колени – а в голове глупейшая мысль: «Колебания – звук. Дрожь должна звучать. Отчего же не слышно?»

    — Д-503 · книга
11. «

    Враги счастья не дремлют. Обеими руками держитесь за счастье!

    Враги счастья не дремлют. Обеими руками держитесь за счастье!
12. «

    Я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.

    Я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.

    — Д-503 · книга
13. «

    Ближе — прислонившись ко мне плечом — и мы одно, из нее переливается в меня — и я знаю, так нужно. Знаю каждым нервом, каждым волосом, каждым до боли сладким ударом сердца. И такая радость покориться этому «нужно». Вероятно, куску железа так же радостно покориться неизбежному, точному закону — и впиться в магнит. Камню, брошенному вверх, секунду поколебаться — и потом стремглав вниз, наземь. И человеку, после агонии, наконец вздохнуть последний раз — и умереть.

    Ближе — прислонившись ко мне плечом — и мы одно, из нее переливается в меня — и я знаю, так нужно. Знаю каждым нервом, каждым волосом, каждым до боли сладким ударом сердца. И такая радость покориться этому «нужно». Вероятно, куску железа так же радостно покориться неизбежному, точному закону — и впиться в магнит. Камню, брошенному вверх, секунду поколебаться — и потом стремглав вниз, наземь. И человеку, после агонии, наконец вздохнуть последний раз — и умереть.

    — Д-503 · книга
14. «

    Вечно влюбленные дважды два, Вечно слитые в страстном четыре, Самые жаркие любовники в мире - Не отрывающиеся дважды два... Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда — понимаете: никогда — не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина — одна, и истинный путь — один; и эта истина — дважды два, и этот истинный путь — четыре.

    Вечно влюбленные дважды два, Вечно слитые в страстном четыре, Самые жаркие любовники в мире - Не отрывающиеся дважды два... Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда — понимаете: никогда — не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина — одна, и истинный путь — один; и эта истина — дважды два, и этот истинный путь — четыре.

    — Д-503 · книга
15. «

    На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение неразложимый иррациональный член.

    На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение неразложимый иррациональный член.

    — Д-503 · книга