Топ-10 цитат из книги «Фаина Раневская. Почему все дуры такие женщины»

Собрали 10 цитат из книги «Фаина Раневская. Почему все дуры такие женщины» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   – Это не комната. Это сущий колодец. Я чувствую себя ведром, которое туда опустили. – Но ведь так нельзя жить, Фаина. – А кто вам сказал, что это жизнь?

   – Это не комната. Это сущий колодец. Я чувствую себя ведром, которое туда опустили. – Но ведь так нельзя жить, Фаина. – А кто вам сказал, что это жизнь?

   — Фаина Раневская · книга
2. «

   «Писать мемуары – все равно что показывать свои вставные зубы», – говорил Гейне. Я скорее дам себя распять, чем напишу книгу «Сама о себе».

   «Писать мемуары – все равно что показывать свои вставные зубы», – говорил Гейне. Я скорее дам себя распять, чем напишу книгу «Сама о себе».
3. «

   Я схватила книгу, побежала в сад, прочитала всю. Закрыла книжку. И на этом закончилось мое детство. Я поняла все об одиночестве человека.

   Я схватила книгу, побежала в сад, прочитала всю. Закрыла книжку. И на этом закончилось мое детство. Я поняла все об одиночестве человека.

   — Фаина Раневская · книга
4. «

   Главное в том, чтоб себя сдерживать, – или я, или кто-то другой так решил, но это истина.

   Главное в том, чтоб себя сдерживать, – или я, или кто-то другой так решил, но это истина.

   — Фаина Раневская · книга
5. «

   — Фаина Георгиевна, как вы думаете, почему у мужчин красивая женщина пользуется большим успехом, чем умная? — Деточка, это же так просто! Слепых мужчин на свете не слишком много, а глупых — хоть пруд пруди.

   — Фаина Георгиевна, как вы думаете, почему у мужчин красивая женщина пользуется большим успехом, чем умная? — Деточка, это же так просто! Слепых мужчин на свете не слишком много, а глупых — хоть пруд пруди.

   — Фаина Раневская · книга
6. «

   Во мне нет и тени честолюбия. Я просто бегаю от того, за чем гоняются мои коллеги, а вот самолюбие сволочное мучит. А ведь надо быть до такой степени гордой, чтобы плевать на самолюбие.

   Во мне нет и тени честолюбия. Я просто бегаю от того, за чем гоняются мои коллеги, а вот самолюбие сволочное мучит. А ведь надо быть до такой степени гордой, чтобы плевать на самолюбие.

   — Фаина Раневская · книга
7. «

   Эпикур говорил – хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался.

   Эпикур говорил – хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался.

   — Фаина Раневская · книга
8. «

   Как правило, у успешной светской львицы, пока не попавшей в железные жернова злой судьбы, на лице всегда – маска эмоциональной холодности.

   Как правило, у успешной светской львицы, пока не попавшей в железные жернова злой судьбы, на лице всегда – маска эмоциональной холодности.

   — Фаина Раневская · книга
9. «

   Возле «Сикстинской мадонны» Рафаэля стояло много людей – смотрели, о чем-то говорили… И неожиданно громко, как бы рассекая толпу, чей-то голос возмутился: — Нет, я вот одного не могу понять. Стоят вокруг, полно народу. А что толпятся?... Ну что в ней особенного?! Босиком, растрепанная… – Молодой человек, – прервала монолог Раневская, – эта дама так долго пленяла лучшие умы человечества, что она вполне может выбирать сама, кому ей нравиться, а кому – нет.

   Возле «Сикстинской мадонны» Рафаэля стояло много людей – смотрели, о чем-то говорили… И неожиданно громко, как бы рассекая толпу, чей-то голос возмутился: — Нет, я вот одного не могу понять. Стоят вокруг, полно народу. А что толпятся?... Ну что в ней особенного?! Босиком, растрепанная… – Молодой человек, – прервала монолог Раневская, – эта дама так долго пленяла лучшие умы человечества, что она вполне может выбирать сама, кому ей нравиться, а кому – нет.

   — Фаина Раневская · книга
10. «

    Несчастной я стала в шесть лет. Гувернантка повела меня в приезжий «зверинец». В маленькой комнате сидела худая лисица с человечьими глазами. Рядом на столе стояло корыто, в нем плавали два крошечных дельфина. Вошли пьяные, шумные оборванцы и стали тыкать в дельфиний глаз, из которого брызнула кровь. Сейчас мне 76 лет. Все 70 лет я этим мучаюсь.

    Несчастной я стала в шесть лет. Гувернантка повела меня в приезжий «зверинец». В маленькой комнате сидела худая лисица с человечьими глазами. Рядом на столе стояло корыто, в нем плавали два крошечных дельфина. Вошли пьяные, шумные оборванцы и стали тыкать в дельфиний глаз, из которого брызнула кровь. Сейчас мне 76 лет. Все 70 лет я этим мучаюсь.

    — Фаина Раневская · книга