13 цитат из книги «Филип Пулман. Чудесный нож», которые захочется сохранить

Собрали 13 цитат из книги «Филип Пулман. Чудесный нож» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Взлетать в небо, когда в спину тебе дует свежий ветер, а впереди ждет новый мир, — разве на свете может быть что-нибудь лучше этого?

   Взлетать в небо, когда в спину тебе дует свежий ветер, а впереди ждет новый мир, — разве на свете может быть что-нибудь лучше этого?
2. «

   Каждый маленький шаг человека к свободе был поводом для свирепой битвы между теми, кто хочет, чтобы мы знали больше и были мудрее и сильнее, и теми, кто хочет заставить нас быть покорными и смиренными.

   Каждый маленький шаг человека к свободе был поводом для свирепой битвы между теми, кто хочет, чтобы мы знали больше и были мудрее и сильнее, и теми, кто хочет заставить нас быть покорными и смиренными.
3. «

   Может быть, на самом деле существует один-единственный мир, которому как будто снятся остальные?

   Может быть, на самом деле существует один-единственный мир, которому как будто снятся остальные?
4. «

   И она зарыдала так бурно, что он подумал: наверное, иногда у людей и впрямь разбиваются сердца, потому что она упала наземь, причитая и содрогаясь, а Пантелеймон рядом с ней обратился в волка и тоскливо, отчаянно завыл.

   И она зарыдала так бурно, что он подумал: наверное, иногда у людей и впрямь разбиваются сердца, потому что она упала наземь, причитая и содрогаясь, а Пантелеймон рядом с ней обратился в волка и тоскливо, отчаянно завыл.

   — Уилл · книга
5. «

   Людям ничего не дается от рождения. Мы должны всему учиться сами.

   Людям ничего не дается от рождения. Мы должны всему учиться сами.
6. «

   – На свете есть две великие силы, – сказал он, – и они боролись между собой с самого начала времён. Каждое улучшение в жизни человечества, каждая крупица знания, мудрости и порядочности были вырваны одной стороной из зубов другой. Каждый маленький шаг человека к свободе был поводом для свирепой битвы между теми, кто хочет, чтобы мы знали больше и были мудрее и сильнее, и теми, кто хочет заставить нас быть покорными и смиренными.

   – На свете есть две великие силы, – сказал он, – и они боролись между собой с самого начала времён. Каждое улучшение в жизни человечества, каждая крупица знания, мудрости и порядочности были вырваны одной стороной из зубов другой. Каждый маленький шаг человека к свободе был поводом для свирепой битвы между теми, кто хочет, чтобы мы знали больше и были мудрее и сильнее, и теми, кто хочет заставить нас быть покорными и смиренными.
7. «

   Спорь с чем хочешь, но не со своей собственной природой.

   Спорь с чем хочешь, но не со своей собственной природой.

   — Джон Парри · книга
8. «

   С жестокостью надо бороться там, где на нее наткнешься, а помощь оказывать там, где в ней нуждаются.

   С жестокостью надо бороться там, где на нее наткнешься, а помощь оказывать там, где в ней нуждаются.
9. «

   Он не мог сказать, что тоскует по отцу, как заблудившийся ребёнок по родному дому. Это сравнение не пришло бы ему в голову, потому что дом был местом, которое он старался оградить от бед ради своей матери, а не местом, которое другие старались оградить от бед ради него; но с того субботнего утра в супермаркете, когда они сначала прятались от врагов понарошку, а потом эта игра вдруг стала ужасной реальностью, прошло уже пять лет – такой долгий срок в его жизни, – и ему отчаянно хотелось услышать слова: «Прекрасно, прекрасно, мой мальчик; никто на свете не справился бы с этим лучше; я горжусь тобой. А теперь отдохни…»

   Он не мог сказать, что тоскует по отцу, как заблудившийся ребёнок по родному дому. Это сравнение не пришло бы ему в голову, потому что дом был местом, которое он старался оградить от бед ради своей матери, а не местом, которое другие старались оградить от бед ради него; но с того субботнего утра в супермаркете, когда они сначала прятались от врагов понарошку, а потом эта игра вдруг стала ужасной реальностью, прошло уже пять лет – такой долгий срок в его жизни, – и ему отчаянно хотелось услышать слова: «Прекрасно, прекрасно, мой мальчик; никто на свете не справился бы с этим лучше; я горжусь тобой. А теперь отдохни…»
10. «

    Но вскоре, в ближайшие несколько месяцев, Уилл постепенно и против своего желания осознал, что враги, которых боится мать, находятся не во внешнем мире, а в её собственном мозгу. От этого они не делались менее реальными, менее страшными и опасными; наоборот, это значило, что он должен охранять её ещё более внимательно. Тогда, в супермаркете, Уилл притворился довольным, чтобы не расстраивать мать, и с тех пор какая-то часть его сознания всегда оставалась настороже, прислушиваясь к её тревогам. Он любил свою мать так горячо, что готов был умереть, защищая её.

    Но вскоре, в ближайшие несколько месяцев, Уилл постепенно и против своего желания осознал, что враги, которых боится мать, находятся не во внешнем мире, а в её собственном мозгу. От этого они не делались менее реальными, менее страшными и опасными; наоборот, это значило, что он должен охранять её ещё более внимательно. Тогда, в супермаркете, Уилл притворился довольным, чтобы не расстраивать мать, и с тех пор какая-то часть его сознания всегда оставалась настороже, прислушиваясь к её тревогам. Он любил свою мать так горячо, что готов был умереть, защищая её.
11. «

    Сначала выживание, потом мораль.

    Сначала выживание, потом мораль.
12. «

    Везде я находил глупость, но в ней всегда попадались крупицы мудрости. Без сомнения, ее было гораздо больше, чем я сумел распознать.

    Везде я находил глупость, но в ней всегда попадались крупицы мудрости. Без сомнения, ее было гораздо больше, чем я сумел распознать.
13. «

    Здесь же, в этом городе, одновременно привычном и чужом, опасность могла выглядеть дружелюбной, а предательство улыбалось и источало сладкий аромат.

    Здесь же, в этом городе, одновременно привычном и чужом, опасность могла выглядеть дружелюбной, а предательство улыбалось и источало сладкий аромат.

    — Лира · книга