11 известных цитат из книги «Филлис Дороти Джеймс. Неподходящее занятие для женщины»

11 цитат из книги «Филлис Дороти Джеймс. Неподходящее занятие для женщины» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... у всех красивых женщин должны быть крепкие нервы — как иначе они могут выжить? Красота — это нечто хрупкое, эфемерное, ранимое. Чувствительность Изабель нуждалась в защите. За людьми с крепкими нервами не нужен присмотр.

   ... у всех красивых женщин должны быть крепкие нервы — как иначе они могут выжить? Красота — это нечто хрупкое, эфемерное, ранимое. Чувствительность Изабель нуждалась в защите. За людьми с крепкими нервами не нужен присмотр.

   — Корделия Грей · книга
2. «

   Возможно, только когда человек умрет, мы можем позволить себе продемонстрировать степень своей привязанности к нему. Только тогда мы спокойны, что он никак ею не воспользуется.

   Возможно, только когда человек умрет, мы можем позволить себе продемонстрировать степень своей привязанности к нему. Только тогда мы спокойны, что он никак ею не воспользуется.

   — Корделия Грей · книга
3. «

   Мы не в силах заставить любить себя, как бы нам этого ни хотелось.

   Мы не в силах заставить любить себя, как бы нам этого ни хотелось.

   — Годдард · книга
4. «

   Секрет довольства — никогда не позволять себе желать чего-то такого, чего ты, как тебе подсказывает рассудок, все равно не сможешь получить.

   Секрет довольства — никогда не позволять себе желать чего-то такого, чего ты, как тебе подсказывает рассудок, все равно не сможешь получить.

   — Хьюго · книга
5. «

   Красота повергает ум в смущение: она идет вразрез здравому смыслу. Никогда не мог согласиться, что Изабель есть то, что она есть: великодушная, ленивая, любвеобильная и глупая молодая женщина. Думал, всякая женщина ее красоты непременно наделена каким-то инстинктивным проникновением в загадки жизни, доступом к такой мудрости, недоступной для простого ума. Всякий раз, когда она открывала свой очаровательный ротик, я ждал, что она окрасит жизнь в волшебные краски. Наверное, я смог бы провести рядом с ней всю жизнь, просто глядя на нее и ожидая прорицаний. А она способна говорить только о тряпках.

   Красота повергает ум в смущение: она идет вразрез здравому смыслу. Никогда не мог согласиться, что Изабель есть то, что она есть: великодушная, ленивая, любвеобильная и глупая молодая женщина. Думал, всякая женщина ее красоты непременно наделена каким-то инстинктивным проникновением в загадки жизни, доступом к такой мудрости, недоступной для простого ума. Всякий раз, когда она открывала свой очаровательный ротик, я ждал, что она окрасит жизнь в волшебные краски. Наверное, я смог бы провести рядом с ней всю жизнь, просто глядя на нее и ожидая прорицаний. А она способна говорить только о тряпках.

   — Хьюго · книга
6. «

   Если мужчина был хорош с одной женщиной, он будет не хуже и с другой.

   Если мужчина был хорош с одной женщиной, он будет не хуже и с другой.

   — Годдард · книга
7. «

   Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

   Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

   — Корделия Грей · книга
8. «

   — Любить! Самое затасканное слово в языке! Разве есть хоть что-нибудь, кроме того сентиментального смысла, который вы в него вкладываете? Что вы подразумеваете, произнося словечко «любить»? Что людям надобно научиться жить бок о бок, заботясь о довольстве друг друга? Так гласит закон. Рядом с этой краеугольной декларацией здравого смысла все прочие философии не более чем метафизические абстракции. Или вы понимаете любовь в христианском смысле, как милосердие? Почитайте историю, мисс Грей. Посмотрите, до каких ужасов, жестокостей, ненависти, угнетения довела человечество религия любви! Но, быть может, вы предпочитаете более женственное, более индивидуальное определение — любовь как страстная привязанность к личности другого человека? Сильная личная привязанность всегда кончается ревностью и закабалением. Любовь — более разрушительное чувство, чем ненависть. Если вам неймется посвятить чему-то свою жизнь, посвятите ее идее. — Говоря «любовь», я подразумеваю любовь родителя к ребенку. — Это самое худшее, причем для обоих. Но если не любишь, никакая сила в мире не сможет вынудить полюбить. А где нет любви, нет и обязанностей, сопряженных с любовью.

   — Любить! Самое затасканное слово в языке! Разве есть хоть что-нибудь, кроме того сентиментального смысла, который вы в него вкладываете? Что вы подразумеваете, произнося словечко «любить»? Что людям надобно научиться жить бок о бок, заботясь о довольстве друг друга? Так гласит закон. Рядом с этой краеугольной декларацией здравого смысла все прочие философии не более чем метафизические абстракции. Или вы понимаете любовь в христианском смысле, как милосердие? Почитайте историю, мисс Грей. Посмотрите, до каких ужасов, жестокостей, ненависти, угнетения довела человечество религия любви! Но, быть может, вы предпочитаете более женственное, более индивидуальное определение — любовь как страстная привязанность к личности другого человека? Сильная личная привязанность всегда кончается ревностью и закабалением. Любовь — более разрушительное чувство, чем ненависть. Если вам неймется посвятить чему-то свою жизнь, посвятите ее идее. — Говоря «любовь», я подразумеваю любовь родителя к ребенку. — Это самое худшее, причем для обоих. Но если не любишь, никакая сила в мире не сможет вынудить полюбить. А где нет любви, нет и обязанностей, сопряженных с любовью.

   — Корделия Грей · книга
9. «

   ... в этот-то и состоит подлинная опасность — не в соблазне исповедаться, а в жажде довериться.

   ... в этот-то и состоит подлинная опасность — не в соблазне исповедаться, а в жажде довериться.

   — Корделия Грей · книга
10. «

    Если не любишь ребенка, то никогда не добьешься любви и от него.

    Если не любишь ребенка, то никогда не добьешься любви и от него.

    — Годдард · книга
11. «

    Никогда не лгите без необходимости; правда — мощное оружие.

    Никогда не лгите без необходимости; правда — мощное оружие.

    — Берни Прайд · книга