148 известных цитат из книги «Франц Кафка. Дневники»

Собрали 148 цитат из книги «Франц Кафка. Дневники» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Живи я один, я, может быть, когда-нибудь действительно мог бы отказаться от службы. Женатый я никогда не смогу этого сделать.

   Живи я один, я, может быть, когда-нибудь действительно мог бы отказаться от службы. Женатый я никогда не смогу этого сделать.
2. «

   Никогда не знаешь, обоснованно или необоснованно отчаяние, которое испытываешь.

   Никогда не знаешь, обоснованно или необоснованно отчаяние, которое испытываешь.
3. «

   Общее впечатление от крестьян: благородные люди, нашедшие спасение в сельском хозяйстве, где они так мудро и безропотно организовали свою работу, что она полностью слилась с мирозданием и до блаженной кончины оберегает их от всяких колебаний и морской болезни. Истинные граждане земли.

   Общее впечатление от крестьян: благородные люди, нашедшие спасение в сельском хозяйстве, где они так мудро и безропотно организовали свою работу, что она полностью слилась с мирозданием и до блаженной кончины оберегает их от всяких колебаний и морской болезни. Истинные граждане земли.
4. «

   Мы вправе собственной рукой поднять на себя кнут.

   Мы вправе собственной рукой поднять на себя кнут.

   — Франц Кафка · книга
5. «

   Плакал над отчётом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из-за нужды и голода девятимесячную дочь Барбару мужским галстуком, который она носила вместо подвязки и сняла с ноги. Совершенно банальная история.

   Плакал над отчётом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из-за нужды и голода девятимесячную дочь Барбару мужским галстуком, который она носила вместо подвязки и сняла с ноги. Совершенно банальная история.
6. «

   К матросской жизни не приучишь упражнениями в луже, зато чрезмерной тренировкой в луже можно убить способность сделаться матросом.

   К матросской жизни не приучишь упражнениями в луже, зато чрезмерной тренировкой в луже можно убить способность сделаться матросом.
7. «

   Что означают вчерашние констанции сегодня?

   Что означают вчерашние констанции сегодня?
8. «

   Страх перед соединением, слиянием. После этого я никогда больше не смогу быть один.

   Страх перед соединением, слиянием. После этого я никогда больше не смогу быть один.
9. «

   Объят отчаянным холодом, измененное лицо, загадочные люди.

   Объят отчаянным холодом, измененное лицо, загадочные люди.
10. «

    Какие страдания ни предстоят мне, какие страдания ни предстоят ей, их нельзя сравнить с теми страданиями, которые были уготованы нам вместе.

    Какие страдания ни предстоят мне, какие страдания ни предстоят ей, их нельзя сравнить с теми страданиями, которые были уготованы нам вместе.
11. «

    Отец братьев Карамазовых отнюдь не дурак — он очень умный, почти равный по уму Ивану, но злой человек.

    Отец братьев Карамазовых отнюдь не дурак — он очень умный, почти равный по уму Ивану, но злой человек.
12. «

    Исправляй себя, беги чиновничьего духа, начни же понимать, кто ты есть, вместо того, чтобы рассчитывать, кем ты должен стать.

    Исправляй себя, беги чиновничьего духа, начни же понимать, кто ты есть, вместо того, чтобы рассчитывать, кем ты должен стать.
13. «

    Будь доволен, учись жить мгновением.

    Будь доволен, учись жить мгновением.
14. «

    ... Я нёс на спине собственную тяжесть.

    ... Я нёс на спине собственную тяжесть.
15. «

    В переходные периоды — а таким для меня была последняя неделя и нынешний момент тоже — меня часто охватывает грустное, но спокойное удивление собственной бесчувственностью. Я отделен от всех вещей пустым пространством, через границы которого даже и не стремлюсь пробиться.

    В переходные периоды — а таким для меня была последняя неделя и нынешний момент тоже — меня часто охватывает грустное, но спокойное удивление собственной бесчувственностью. Я отделен от всех вещей пустым пространством, через границы которого даже и не стремлюсь пробиться.
16. «

    Пограничную зону между одиночеством и общением я пересекал крайне редко, в ней я обосновался даже более прочно, чем в самом одиночестве.

    Пограничную зону между одиночеством и общением я пересекал крайне редко, в ней я обосновался даже более прочно, чем в самом одиночестве.
17. «

    Одно только утешение: это случится, хочешь ты или нет. А если ты и хочешь, это поможет лишь совсем немного. Но вот что больше, чем утешение: у тебя тоже есть оружие.

    Одно только утешение: это случится, хочешь ты или нет. А если ты и хочешь, это поможет лишь совсем немного. Но вот что больше, чем утешение: у тебя тоже есть оружие.
18. «

    Тяготы совместной жизни. Она держится отчужденностью, состраданием, похотью, трусостью, тщеславием, и только на самом дне, может, есть узенький ручеек, который заслуживает название любви, но который бесполезно искать, — он лишь кратко сверкнул, сверкнул на мгновенье.

    Тяготы совместной жизни. Она держится отчужденностью, состраданием, похотью, трусостью, тщеславием, и только на самом дне, может, есть узенький ручеек, который заслуживает название любви, но который бесполезно искать, — он лишь кратко сверкнул, сверкнул на мгновенье.
19. «

    Боится, что знакомство с миром ввергнет его в мировую скорбь, что он замечал в пожилых берлинцах-евреях.

    Боится, что знакомство с миром ввергнет его в мировую скорбь, что он замечал в пожилых берлинцах-евреях.
20. «

    Причина испытываемых мною при разговоре с людьми трудностей – трудностей, совершенно неведомых другим, – заключается в том, что мое мышление, вернее, содержимое моего сознания очень туманно, сам я, пока дело касается лишь меня, безмятежно и иной раз даже самодовольно успокаиваюсь на этом, но ведь человеческая беседа требует остроты, поддержки и продолжительной связности – то есть того, чего нет во мне. Никто не захочет витать со мною в туманных облаках, а даже если кто-нибудь и захочет, то я не смогу прогнать туман из своей головы – между двумя людьми он растает и превратится в ничто.

    Причина испытываемых мною при разговоре с людьми трудностей – трудностей, совершенно неведомых другим, – заключается в том, что мое мышление, вернее, содержимое моего сознания очень туманно, сам я, пока дело касается лишь меня, безмятежно и иной раз даже самодовольно успокаиваюсь на этом, но ведь человеческая беседа требует остроты, поддержки и продолжительной связности – то есть того, чего нет во мне. Никто не захочет витать со мною в туманных облаках, а даже если кто-нибудь и захочет, то я не смогу прогнать туман из своей головы – между двумя людьми он растает и превратится в ничто.