22 цитаты из книги «Франц Кафка. Письма к Милене» со смыслом

22 цитаты из книги «Франц Кафка. Письма к Милене» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Иногда я удивляюсь тому, как люди сумели изобрести понятие «веселье»; вполне возможно, что они его вычислили лишь теоретически — в противовес печали.

   Иногда я удивляюсь тому, как люди сумели изобрести понятие «веселье»; вполне возможно, что они его вычислили лишь теоретически — в противовес печали.
2. «

   Просто усажу тебя в кресло (ты говоришь, что недостаточно была добра ко мне, но разве это не высшая доброта, и любовь, и почесть – позволить мне присесть там у тебя и самой сесть напротив и быть со мной), – итак, я усаживаю тебя в кресло – и теряюсь, и не знаю, как выразить словами, глазами, руками, бедным сердцем это счастье – счастье оттого, что ты со мной, что ты все-таки и моя тоже. И ведь люблю я при этом вовсе не тебя, а нечто больше – мое дарованное тобой бытие.

   Просто усажу тебя в кресло (ты говоришь, что недостаточно была добра ко мне, но разве это не высшая доброта, и любовь, и почесть – позволить мне присесть там у тебя и самой сесть напротив и быть со мной), – итак, я усаживаю тебя в кресло – и теряюсь, и не знаю, как выразить словами, глазами, руками, бедным сердцем это счастье – счастье оттого, что ты со мной, что ты все-таки и моя тоже. И ведь люблю я при этом вовсе не тебя, а нечто больше – мое дарованное тобой бытие.
3. «

   Но страх этот в самом деле странен, внутренних его законов я не знаю, знаю только его хватку на самом горле, и это поистине самое ужасное, что я когда-либо испытывал или мог бы испытать.

   Но страх этот в самом деле странен, внутренних его законов я не знаю, знаю только его хватку на самом горле, и это поистине самое ужасное, что я когда-либо испытывал или мог бы испытать.
4. «

   И, когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

   И, когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.
5. «

   Я ведь целиком из страха состою, и он, возможно, лучшее, что во мне есть. А поскольку он самое лучшее во мне, то, возможно, его-то единственно ты и любишь. Ведь что уж во мне такого особенного можно любить. А его — можно.

   Я ведь целиком из страха состою, и он, возможно, лучшее, что во мне есть. А поскольку он самое лучшее во мне, то, возможно, его-то единственно ты и любишь. Ведь что уж во мне такого особенного можно любить. А его — можно.
6. «

   Сегодня в обед пришли сразу два письма от Вас. Их бы не читать, а разложить на столе, спрятать в них лицо и потерять рассудок.

   Сегодня в обед пришли сразу два письма от Вас. Их бы не читать, а разложить на столе, спрятать в них лицо и потерять рассудок.
7. «

   Когда плохо спишь, задаешь вопросы и сам не знаешь о чём. Хочется спрашивать вечно, ведь не спать и значит спрашивать; если б был ответ, был бы и сон.

   Когда плохо спишь, задаешь вопросы и сам не знаешь о чём. Хочется спрашивать вечно, ведь не спать и значит спрашивать; если б был ответ, был бы и сон.
8. «

   Ты – моя, даже если я тебя никогда не увижу.

   Ты – моя, даже если я тебя никогда не увижу.
9. «

   Мне же всё время, а ещё лучше — всё-всё время, какое только есть, необходимо для тебя, для размышлений о тебе, для дыхания в тебе.

   Мне же всё время, а ещё лучше — всё-всё время, какое только есть, необходимо для тебя, для размышлений о тебе, для дыхания в тебе.

   — Франц Кафка · книга
10. «

    Я говорю это не из ревности, Милена, я не ревную. Либо мир так мал, либо мы так огромны, во всяком случае мы заполняем его целиком. К кому мне ревновать?

    Я говорю это не из ревности, Милена, я не ревную. Либо мир так мал, либо мы так огромны, во всяком случае мы заполняем его целиком. К кому мне ревновать?
11. «

    Ну почему, почему я человек, со всеми муками этого неяснейшего и ужасно ответственного состояния. Почему я, к примеру, не счастливый шкаф в твоей комнате, который прямо смотрит на тебя, когда ты сидишь в кресле, либо за письменным столом, или лежишь на диване, или спишь (благословен будь твой сон). Почему я не шкаф?

    Ну почему, почему я человек, со всеми муками этого неяснейшего и ужасно ответственного состояния. Почему я, к примеру, не счастливый шкаф в твоей комнате, который прямо смотрит на тебя, когда ты сидишь в кресле, либо за письменным столом, или лежишь на диване, или спишь (благословен будь твой сон). Почему я не шкаф?
12. «

    Пожертвуй ты все миром, чтобы снизойти ко мне, на такое дно, где, если смотреть с твоих высот, не только мало что, но вообще ничего не видно, – тебе для этого (вот что самое-самое странное!) пришлось бы не спуститься, а неким сверхчеловеческим усилием вознестись над собой, вырваться за свой предел – и так высоко, что всё, наверное, кончилось бы неминуемым обрывом, низвержением, исчезновением.

    Пожертвуй ты все миром, чтобы снизойти ко мне, на такое дно, где, если смотреть с твоих высот, не только мало что, но вообще ничего не видно, – тебе для этого (вот что самое-самое странное!) пришлось бы не спуститься, а неким сверхчеловеческим усилием вознестись над собой, вырваться за свой предел – и так высоко, что всё, наверное, кончилось бы неминуемым обрывом, низвержением, исчезновением.
13. «

    Мало есть несомненных истин в мире, но вот эта из их числа: никогда мы не будем жить вместе, в общей квартире, бок о бок, с общим столом — никогда; даже общего города у нас не будет.

    Мало есть несомненных истин в мире, но вот эта из их числа: никогда мы не будем жить вместе, в общей квартире, бок о бок, с общим столом — никогда; даже общего города у нас не будет.
14. «

    Некий человек лежит на смертном одре и с независимостью, какую ему даёт близость смерти, говорит: «Всю свою жизнь я боролся с желанием покончить с нею». В другой истории ученик высмеивает учителя, у которого только и разговоров, что о смерти: «Ты постоянно толкуешь о смерти, а сам не умираешь». — «И всё-таки я умру. Я как раз произношу свою последнюю песнь. У одного эта песнь длиннее, у другого короче. Но разница всегда лишь в несколько слов».

    Некий человек лежит на смертном одре и с независимостью, какую ему даёт близость смерти, говорит: «Всю свою жизнь я боролся с желанием покончить с нею». В другой истории ученик высмеивает учителя, у которого только и разговоров, что о смерти: «Ты постоянно толкуешь о смерти, а сам не умираешь». — «И всё-таки я умру. Я как раз произношу свою последнюю песнь. У одного эта песнь длиннее, у другого короче. Но разница всегда лишь в несколько слов».
15. «

    Я устал, ничего не знаю и хотел бы лишь уткнуться лицом в твои колени, чувствовать на волосах твою руку и остаться так навеки.

    Я устал, ничего не знаю и хотел бы лишь уткнуться лицом в твои колени, чувствовать на волосах твою руку и остаться так навеки.
16. «

    Вообще я в этом случае — да и в иных тоже — пришёл к выводу, что мужчины, возможно, больше страдают или, если взглянуть на дело иначе, обнаруживают меньшую сопротивляемость, а вот женщины всегда страдают безвинно, и это не потому, что они тут «бессильны что-либо поделать», а в самом изначальном, прямом смысле, хотя он, наверное, в конечном счете оказывается всё тем же «бессилием».

    Вообще я в этом случае — да и в иных тоже — пришёл к выводу, что мужчины, возможно, больше страдают или, если взглянуть на дело иначе, обнаруживают меньшую сопротивляемость, а вот женщины всегда страдают безвинно, и это не потому, что они тут «бессильны что-либо поделать», а в самом изначальном, прямом смысле, хотя он, наверное, в конечном счете оказывается всё тем же «бессилием».
17. «

    Всё так ужасно, непостижимо, а главное – так близко и так далеко, как собственное прошлое.

    Всё так ужасно, непостижимо, а главное – так близко и так далеко, как собственное прошлое.
18. «

    Человек, терзаемый своими демонами, совершенно бессознательно мстит ближнему.

    Человек, терзаемый своими демонами, совершенно бессознательно мстит ближнему.
19. «

    ...картина — как перед началом Страшного суда, когда гробы уже отверзлись, но мёртвые ещё не восстали.

    ...картина — как перед началом Страшного суда, когда гробы уже отверзлись, но мёртвые ещё не восстали.
20. «

    Главное — что у меня в кармане была твоя телеграмма: ходить с ней — это совершенно особое чувство.

    Главное — что у меня в кармане была твоя телеграмма: ходить с ней — это совершенно особое чувство.