19 цитат из книги «Франц Вертфоллен. О летучих змеях. Болонья и анатомический театр» — подборка редакции

Собрали 19 цитат из книги «Франц Вертфоллен. О летучих змеях. Болонья и анатомический театр» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Голыми приходим мы в этот мир, голыми покидаем, и нет ничего настоящего кроме эмоций наших. Нет ничего настоящего кроме выборов. И из любого ада мне по силам неотступно, неостановимо выстраивать рай.

   Голыми приходим мы в этот мир, голыми покидаем, и нет ничего настоящего кроме эмоций наших. Нет ничего настоящего кроме выборов. И из любого ада мне по силам неотступно, неостановимо выстраивать рай.
2. «

   Глупость обманывать себя, что стоит лишь что-то одно и – бам! – жизнь сразу наладится, всё исправится, полетит! Там не «лишь», там миллионы маленьких шагов. И тебе страшно это слышать. Не ври себе, тебе страшно. Потому что ты не хочешь проходить весь этот миллион маленьких шагов, чтоб получить то, что хочется. Тебе хочется, чтоб твоя воля сразу перековывала реальность без всей этой кутерьмы миллиона крохотных действий. А иногда действий не крохотных вовсе. Но суть в том, что такую волю выкует в себе лишь то существо, что пройдет весь этот миллион до конца. Осуществит весь этот миллион до последнего рывочка…

   Глупость обманывать себя, что стоит лишь что-то одно и – бам! – жизнь сразу наладится, всё исправится, полетит! Там не «лишь», там миллионы маленьких шагов. И тебе страшно это слышать. Не ври себе, тебе страшно. Потому что ты не хочешь проходить весь этот миллион маленьких шагов, чтоб получить то, что хочется. Тебе хочется, чтоб твоя воля сразу перековывала реальность без всей этой кутерьмы миллиона крохотных действий. А иногда действий не крохотных вовсе. Но суть в том, что такую волю выкует в себе лишь то существо, что пройдет весь этот миллион до конца. Осуществит весь этот миллион до последнего рывочка…
3. «

   Я работаю над интересной темой в психологии – о том, как люди упускают крохотные минутки очарования, фройляйн. Казалось бы, всего минутка, но из минуток очарования и складывается очаровательная жизнь, который люди не имеют… по трусости своей.

   Я работаю над интересной темой в психологии – о том, как люди упускают крохотные минутки очарования, фройляйн. Казалось бы, всего минутка, но из минуток очарования и складывается очаровательная жизнь, который люди не имеют… по трусости своей.
4. «

   ПРОФЕССОР ПРАВА: Вам кажется, что ваши права – ваши, а это не так! Кто угодно из вас может лишиться прав хоть сегодня! И никакие деньги вам не помогут! Потому что битва за права, битва за справедливость не может и не должна останавливаться.

   ПРОФЕССОР ПРАВА: Вам кажется, что ваши права – ваши, а это не так! Кто угодно из вас может лишиться прав хоть сегодня! И никакие деньги вам не помогут! Потому что битва за права, битва за справедливость не может и не должна останавливаться.
5. «

   Нагота – самый страшный сноб. Безжалостный обвинитель. Разденьте людей, и даже самые влиятельные, самые богатые – жалки. И чем более роскошен интерьер, тем нелепее в нём голые люди. Не оттого ли монархи с древности белой – самые разодетые, чтоб и сантиметра тела не засветить.

   Нагота – самый страшный сноб. Безжалостный обвинитель. Разденьте людей, и даже самые влиятельные, самые богатые – жалки. И чем более роскошен интерьер, тем нелепее в нём голые люди. Не оттого ли монархи с древности белой – самые разодетые, чтоб и сантиметра тела не засветить.
6. «

   Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.

   Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.
7. «

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.
8. «

   Слабое звено любого бизнеса – это никогда не война, восстания, политические беспокойства, конъюнктура рынка и тем более не конкуренты, насколько это всегда и только – не те люди на не тех постах. Любой успешный бизнес – это не идея, не обстоятельства – это правильно подобранная и отлаженная команда.

   Слабое звено любого бизнеса – это никогда не война, восстания, политические беспокойства, конъюнктура рынка и тем более не конкуренты, насколько это всегда и только – не те люди на не тех постах. Любой успешный бизнес – это не идея, не обстоятельства – это правильно подобранная и отлаженная команда.
9. «

   Интеллект чересчур рефлексирует, господа. Хочется тебе в два ночи, сломя голову, ехать в Болонью, значит, едь. И размышления тут излишни. И энергию на действия использовать надо, а не на топтание в болотце из затхлых «завтра», «а вдруг», «а может»… и ладно если б обрывочки эти мы, люди, хотя бы додумывали! Так нет. Кто когда додумывал до конца, раскручивал до конца любой из этих «а вдруг». Мы только икаем ими, как алкоголики в пьяных слезах – «а вдруг уснул?», «а ежели зря», «а, скорей всего и напрасно», и ни разу не раскручиваем мы эту мысль до конца – хорошо, допусти, уже уснул. Позвонил и уснул, хочу я ехать? А я всё равно хочу. Даже чтоб на кудри его сонные глазком взглянуть, но больше – я всё равно хочу себе доказать, что могу. Что не пантуфль сонный, не рудольфоподобное, есть во мне ещё жизнь, и я могу делать столь странные действия Лиззи Чумы – взять и броситься по звонку в Болонью. А как развернешь мысль до конца, так и сомнений не остается. И страдать не от чего.

   Интеллект чересчур рефлексирует, господа. Хочется тебе в два ночи, сломя голову, ехать в Болонью, значит, едь. И размышления тут излишни. И энергию на действия использовать надо, а не на топтание в болотце из затхлых «завтра», «а вдруг», «а может»… и ладно если б обрывочки эти мы, люди, хотя бы додумывали! Так нет. Кто когда додумывал до конца, раскручивал до конца любой из этих «а вдруг». Мы только икаем ими, как алкоголики в пьяных слезах – «а вдруг уснул?», «а ежели зря», «а, скорей всего и напрасно», и ни разу не раскручиваем мы эту мысль до конца – хорошо, допусти, уже уснул. Позвонил и уснул, хочу я ехать? А я всё равно хочу. Даже чтоб на кудри его сонные глазком взглянуть, но больше – я всё равно хочу себе доказать, что могу. Что не пантуфль сонный, не рудольфоподобное, есть во мне ещё жизнь, и я могу делать столь странные действия Лиззи Чумы – взять и броситься по звонку в Болонью. А как развернешь мысль до конца, так и сомнений не остается. И страдать не от чего.

   — Доктор Эшли Джонсон · книга
10. «

    Нельзя умирать без моментов острой интоксикации счастьем. Интоксикации такой острой, чтоб прямо инфаркт. Но без таких моментов нельзя умирать, потому что без них нельзя жить. И никому, никогда не хрустеть костями существа, у которого хоть раз в жизни была острая интоксикация счастьем. Потому что этот яд, как ртуть, уже не вывести из тела ничем. И что бы с тобой ни происходило, какие бы гадости ни случались с тобой, твои кости уже содержат в себе металл счастья.

    Нельзя умирать без моментов острой интоксикации счастьем. Интоксикации такой острой, чтоб прямо инфаркт. Но без таких моментов нельзя умирать, потому что без них нельзя жить. И никому, никогда не хрустеть костями существа, у которого хоть раз в жизни была острая интоксикация счастьем. Потому что этот яд, как ртуть, уже не вывести из тела ничем. И что бы с тобой ни происходило, какие бы гадости ни случались с тобой, твои кости уже содержат в себе металл счастья.
11. «

    Не деньги дают положение. Никогда деньги не дают положения или власти. Они скромно последним сопутствуют. Вы теряете волю, вы теряете деньги.

    Не деньги дают положение. Никогда деньги не дают положения или власти. Они скромно последним сопутствуют. Вы теряете волю, вы теряете деньги.
12. «

    Только хлипкие убогие человечки всю жизнь убеждают себя в том, что стоит им только захотеть, они, мол, просто и не хотели по-настоящему, стоит им лишь взяться за дело, взяться за ум... Люди используют разные формулировки, но суть одна: «Это не я жалок и бесполезен, я-то всего добьюсь, стоит мне лишь...» А после «лишь» — одно троеточие.

    Только хлипкие убогие человечки всю жизнь убеждают себя в том, что стоит им только захотеть, они, мол, просто и не хотели по-настоящему, стоит им лишь взяться за дело, взяться за ум... Люди используют разные формулировки, но суть одна: «Это не я жалок и бесполезен, я-то всего добьюсь, стоит мне лишь...» А после «лишь» — одно троеточие.
13. «

    Он раздел меня взглядом.

    Он раздел меня взглядом.

    — Доктор Эшли Джонсон · книга
14. «

    Ранее утро было туманным. Я распахнул окна в спальне, но туман совсем не хотел заползать внутрь – Италия не Англия. Итальянские туманы не любопытны. Они пугливы и умирают задолго до полудня. Это неправильно – вставать не с той ноги. На ужине Йозефа задавалась вопросами – какие гормоны заставляют людей в один день просыпаться со всеми силами этого мира, в другой – разбитыми как с перепоя. Риторически задавалась. Как люди задаются. Уже смирившись, что все следующие сорок лет своей жизни ей вставать когда радостью, а когда перегноем. А я говорю тебе: любой подъем не с той ноги – слабость. Лень. И безголовость.

    Ранее утро было туманным. Я распахнул окна в спальне, но туман совсем не хотел заползать внутрь – Италия не Англия. Итальянские туманы не любопытны. Они пугливы и умирают задолго до полудня. Это неправильно – вставать не с той ноги. На ужине Йозефа задавалась вопросами – какие гормоны заставляют людей в один день просыпаться со всеми силами этого мира, в другой – разбитыми как с перепоя. Риторически задавалась. Как люди задаются. Уже смирившись, что все следующие сорок лет своей жизни ей вставать когда радостью, а когда перегноем. А я говорю тебе: любой подъем не с той ноги – слабость. Лень. И безголовость.

    — Франц · книга
15. «

    Нет суммы денег, которую можешь заработать, чтоб больше не беспокоиться о деньгах. Нет места, которое можешь добиться, чтоб больше не беспокоиться о месте. Нет вообще ничего в жизни, о чем можно было бы раз и навсегда не беспокоиться. Есть зрелость. Когда ты понимаешь, что I made it – не про деньги, репутацию, положение – но про готовность жить. Про принятие одного простого факта: жизнь есть изменение. Жизнь есть беспокойство. И лишь когда ты это принимаешь, у тебя появляется шанс все изменения, всё беспокойство превращать в радость.

    Нет суммы денег, которую можешь заработать, чтоб больше не беспокоиться о деньгах. Нет места, которое можешь добиться, чтоб больше не беспокоиться о месте. Нет вообще ничего в жизни, о чем можно было бы раз и навсегда не беспокоиться. Есть зрелость. Когда ты понимаешь, что I made it – не про деньги, репутацию, положение – но про готовность жить. Про принятие одного простого факта: жизнь есть изменение. Жизнь есть беспокойство. И лишь когда ты это принимаешь, у тебя появляется шанс все изменения, всё беспокойство превращать в радость.

    — Доктор Эшли Джонсон · книга
16. «

    Cамый драгоценный ресурс в этом мире – это счастье. И его не было у меня. Всю жизнь. Во мне были только жалкие всполохи удовлетворенности, как и во всех. И никто не знает, что счастья нет у него, потому что счастье, как шоколад, как морфий, пока не попробуешь, ты и не знаешь даже, что так бывает. Да только в отличие от шоколада или морфия, по которым не страдаешь, не пробовав, даже если счастья никогда не было у тебя, ты будешь мучиться. Сам не понимая, отчего, но ты будешь страдать. А то просто нехватка счастья.

    Cамый драгоценный ресурс в этом мире – это счастье. И его не было у меня. Всю жизнь. Во мне были только жалкие всполохи удовлетворенности, как и во всех. И никто не знает, что счастья нет у него, потому что счастье, как шоколад, как морфий, пока не попробуешь, ты и не знаешь даже, что так бывает. Да только в отличие от шоколада или морфия, по которым не страдаешь, не пробовав, даже если счастья никогда не было у тебя, ты будешь мучиться. Сам не понимая, отчего, но ты будешь страдать. А то просто нехватка счастья.
17. «

    Злость.

    Злость.

    — Доктор Эшли Джонсон · книга
18. «

    Все вопли разума существовали отныне в параллельной вселенной, не в той вселенной, где существовала я. А я существовала во вселенной жемчужности его кожи и кудрявости его волос.

    Все вопли разума существовали отныне в параллельной вселенной, не в той вселенной, где существовала я. А я существовала во вселенной жемчужности его кожи и кудрявости его волос.
19. «

    Видите ли, многие мои коллеги упирают внешность исключительно в гены. ДНК, конечно, отвечает за цвет глаз, волос, густоту ресниц, но… красота и очарование – это ведь не густота ресниц. Это присутствие интеллекта.

    Видите ли, многие мои коллеги упирают внешность исключительно в гены. ДНК, конечно, отвечает за цвет глаз, волос, густоту ресниц, но… красота и очарование – это ведь не густота ресниц. Это присутствие интеллекта.