28 цитат из книги «Франсин Риверс. Веяние тихого ветра» — коротко и по делу

Ниже 28 цитат из книги «Франсин Риверс. Веяние тихого ветра»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Он хороший политик? — А это никого не волнует, пока он финансирует зрелища и кормит бедняков.

   — Он хороший политик? — А это никого не волнует, пока он финансирует зрелища и кормит бедняков.
2. «

   Хадасса до сих пор помнила тот трепет, который она испытала при виде храма. «О отец, он так прекрасен». — Да, — торжественно сказа он. — Жаль только, очень часто то, что выглядит красиво, не живет вечно.

   Хадасса до сих пор помнила тот трепет, который она испытала при виде храма. «О отец, он так прекрасен». — Да, — торжественно сказа он. — Жаль только, очень часто то, что выглядит красиво, не живет вечно.
3. «

   Бог наносит раны, которые может исцелить.

   Бог наносит раны, которые может исцелить.

   — Хадасса · книга
4. «

   — Все в Божьих руках, Атрет. Он все усмотрит. — Ты умрешь. — «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться», — сказала она. И улыбнулась Атрету. — Что ни делается, все — к исполнению Его воли и для Его славы. Мне не страшно.

   — Все в Божьих руках, Атрет. Он все усмотрит. — Ты умрешь. — «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться», — сказала она. И улыбнулась Атрету. — Что ни делается, все — к исполнению Его воли и для Его славы. Мне не страшно.

   — Атрет · книга
5. «

   — Разве твой Бог против любви? — Бог есть любовь, — тихо сказала Хадасса.

   — Разве твой Бог против любви? — Бог есть любовь, — тихо сказала Хадасса.

   — Хадасса · книга
6. «

   Умирают и мудрецы, и глупцы, Атрет. Разница лишь в том, что у мудрецов смерть достойнее.

   Умирают и мудрецы, и глупцы, Атрет. Разница лишь в том, что у мудрецов смерть достойнее.

   — Бато · книга
7. «

   Замолчи, Хадасса. Кому ты служишь, споря с отцом? Мамин укор, несмотря на то что сказан он был мягким тоном, возымел действие. Мать и раньше много раз повторяла, что если человек не служит Господу, он неизбежно служит злу.

   Замолчи, Хадасса. Кому ты служишь, споря с отцом? Мамин укор, несмотря на то что сказан он был мягким тоном, возымел действие. Мать и раньше много раз повторяла, что если человек не служит Господу, он неизбежно служит злу.
8. «

   Как может быть свободным развращенный ум, если они стали рабами их собственных страстей?

   Как может быть свободным развращенный ум, если они стали рабами их собственных страстей?

   — Децим Валериан · книга
9. «

   Неужели Рим так боится истины, что готов ее уничтожить?

   Неужели Рим так боится истины, что готов ее уничтожить?

   — Хадасса · книга
10. «

    По щекам девушки текли слезы, но ее глаза сияли. — И в этот момент, Атрет, со мной произошло самое поразительное, самое удивительное. В тот самый момент, когда я провозглашала Иисуса Христом, страх покинул меня. Его тяжесть спала, как будто, его никогда и не было. — Разве ты никогда раньше не говорила об Иисусе? — Говорила, но это было среди верующих людей, среди тех, кто любит меня. Там я не подвергала себя никакой опасности, говорила от всей души. Но в тот момент, перед Юлией, перед другими, я полностью подчинилась Божьей воле. Он есть Бог, и нет другого. И не сказать им истину я уже не могла. — И теперь ты умрешь за это, — мрачно произнес Атрет. — Если в нас нет того, ради чего стоит умереть, Атрет, то в нас нет и того, ради чего стоит жить...

    По щекам девушки текли слезы, но ее глаза сияли. — И в этот момент, Атрет, со мной произошло самое поразительное, самое удивительное. В тот самый момент, когда я провозглашала Иисуса Христом, страх покинул меня. Его тяжесть спала, как будто, его никогда и не было. — Разве ты никогда раньше не говорила об Иисусе? — Говорила, но это было среди верующих людей, среди тех, кто любит меня. Там я не подвергала себя никакой опасности, говорила от всей души. Но в тот момент, перед Юлией, перед другими, я полностью подчинилась Божьей воле. Он есть Бог, и нет другого. И не сказать им истину я уже не могла. — И теперь ты умрешь за это, — мрачно произнес Атрет. — Если в нас нет того, ради чего стоит умереть, Атрет, то в нас нет и того, ради чего стоит жить...

    — Хадасса · книга
11. «

    — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

    — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

    — Хадасса · книга
12. «

    — Отец говорил, что не в Божьей воле, чтобы кто-нибудь страдал. — Тогда почему мы страдаем? — Мы расплачиваемся за последствия того, что мы сами сделали, и за грех, который правит этим миром. Иисус простил разбойника. но не снял его с креста.

    — Отец говорил, что не в Божьей воле, чтобы кто-нибудь страдал. — Тогда почему мы страдаем? — Мы расплачиваемся за последствия того, что мы сами сделали, и за грех, который правит этим миром. Иисус простил разбойника. но не снял его с креста.
13. «

    Хадасса взглянула на работавших вокруг нее матросов и вспомнила слова отца: «Таким же, как они были, был и Петр. И Иаков, и Иоанн. «Сыны Громовы», как называл их Господь. Иногда они проявляли свой языческий характер, а нередко и излишнюю гордость». Бог избрал именно этих людей, и Хадасса видела в этом надежду для себя. Иисус не избирал тех, кого избирал этот мир. Он избрал обыкновенных людей, со всеми их слабостями, и сделала их великими силой живущего в них Святого Духа.

    Хадасса взглянула на работавших вокруг нее матросов и вспомнила слова отца: «Таким же, как они были, был и Петр. И Иаков, и Иоанн. «Сыны Громовы», как называл их Господь. Иногда они проявляли свой языческий характер, а нередко и излишнюю гордость». Бог избрал именно этих людей, и Хадасса видела в этом надежду для себя. Иисус не избирал тех, кого избирал этот мир. Он избрал обыкновенных людей, со всеми их слабостями, и сделала их великими силой живущего в них Святого Духа.
14. «

    Я не верю, что главная цель в жизни — быть счастливым. Она в том, чтобы служить. Чтобы быть полезным.

    Я не верю, что главная цель в жизни — быть счастливым. Она в том, чтобы служить. Чтобы быть полезным.

    — Хадасса · книга
15. «

    Грустно улыбнувшись, он прикоснулся другой своей рукой к ее щеке. — Если бы не Юлия, я дал бы тебе свободу. Хадасса нежно сжала его руку. — Я свободна, мой господин, — прошептала она. — И ты тоже можешь стать свободным. — Она медленно встала и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

    Грустно улыбнувшись, он прикоснулся другой своей рукой к ее щеке. — Если бы не Юлия, я дал бы тебе свободу. Хадасса нежно сжала его руку. — Я свободна, мой господин, — прошептала она. — И ты тоже можешь стать свободным. — Она медленно встала и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

    — Хадасса · книга
16. «

    Мы все служим кому-нибудь или чему-нибудь, мой господин.

    Мы все служим кому-нибудь или чему-нибудь, мой господин.

    — Хадасса · книга
17. «

    Неужели вы убеждены в том, что если чего-то не хотите, то имеете полное право уничтожать это?

    Неужели вы убеждены в том, что если чего-то не хотите, то имеете полное право уничтожать это?

    — Хадасса · книга
18. «

    — Можно мне идти, мой господин? — тихо сказала она, уже как служанка. — Да, — спокойно ответил он, провожая ее глазами. Когда она уже открыла дверь, он окликнул ее. — Хадасса, — сказал Марк, чувствуя, как любовь разрывает его изнутри. Единственный способ овладеть ею, на его взгляд, состоял в том, чтобы пошатнуть в ней эту упрямую веру. Но не пошатнет ли он при этом и ее саму? — А что этот твой Бог вообще сделал для тебя? Девушка довольно долго стояла в дверях к нему спиной и молчала. — Все, — наконец тихо ответила она и ушла, так же тихо закрыв за собой дверь.

    — Можно мне идти, мой господин? — тихо сказала она, уже как служанка. — Да, — спокойно ответил он, провожая ее глазами. Когда она уже открыла дверь, он окликнул ее. — Хадасса, — сказал Марк, чувствуя, как любовь разрывает его изнутри. Единственный способ овладеть ею, на его взгляд, состоял в том, чтобы пошатнуть в ней эту упрямую веру. Но не пошатнет ли он при этом и ее саму? — А что этот твой Бог вообще сделал для тебя? Девушка довольно долго стояла в дверях к нему спиной и молчала. — Все, — наконец тихо ответила она и ушла, так же тихо закрыв за собой дверь.

    — Марк Валериан · книга
19. «

    Хадасса прикоснулась к нему, отвлекая его от мучительных размышлений. — Не надо ненавидеть Юлию за то, что она натворила, Атрет. Она заблудилась на своих путях.

    Хадасса прикоснулась к нему, отвлекая его от мучительных размышлений. — Не надо ненавидеть Юлию за то, что она натворила, Атрет. Она заблудилась на своих путях.

    — Хадасса · книга
20. «

    ... Он грустно улыбнулся и похлопал ее по руке. — И вовсе не мне, и не Иакову, а Марии Магдалине Иисус дал возможность увидеть Себя после воскресения. От слез Хадасса какое-то мгновение ничего не видела. — Как мне обрести такую же силу, как у тебя? Иоанн нежно улыбнулся ей. — В тебе есть столько сил, сколько Бог дал тебе, и этих сил хватит для того, чтобы в тебе исполнилась Его воля. Ты только верь в Него.

    ... Он грустно улыбнулся и похлопал ее по руке. — И вовсе не мне, и не Иакову, а Марии Магдалине Иисус дал возможность увидеть Себя после воскресения. От слез Хадасса какое-то мгновение ничего не видела. — Как мне обрести такую же силу, как у тебя? Иоанн нежно улыбнулся ей. — В тебе есть столько сил, сколько Бог дал тебе, и этих сил хватит для того, чтобы в тебе исполнилась Его воля. Ты только верь в Него.

    — Иоанн · книга