35 цитат из книги «Франсуаза Саган. Синяки на душе» — от иронии до философии

35 цитат из книги «Франсуаза Саган. Синяки на душе» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет ничего ужаснее для молодого волка, чем натолкнуться на ласковую, но неприступную козу...

   Нет ничего ужаснее для молодого волка, чем натолкнуться на ласковую, но неприступную козу...
2. «

   Они так сыты неприятностями, заботами, глупым телевидением, пошлой прессой, что бескорыстие кажется им чем-то непонятным.

   Они так сыты неприятностями, заботами, глупым телевидением, пошлой прессой, что бескорыстие кажется им чем-то непонятным.
3. «

   Не стоит спать одному. Можно, в крайнем случае, жить одному, но не спать.

   Не стоит спать одному. Можно, в крайнем случае, жить одному, но не спать.
4. «

   Если великого труженика лишить работы, окажется, что он начинает чахнуть, худеть, впадать в депрессию.

   Если великого труженика лишить работы, окажется, что он начинает чахнуть, худеть, впадать в депрессию.
5. «

   Было бы неплохо, если бы люди, которые накладывают на себя руки, не предупредив вас об этом, поняли бы раз и навсегда, что они не оставляют по себе ни сожаления — подлинного сожаления — ни угрызений совести. Это именно они слетели с катушек, вот и всё. Остаётся ощущение спектакля, или даже попытки спектакля, обречённого на провал.

   Было бы неплохо, если бы люди, которые накладывают на себя руки, не предупредив вас об этом, поняли бы раз и навсегда, что они не оставляют по себе ни сожаления — подлинного сожаления — ни угрызений совести. Это именно они слетели с катушек, вот и всё. Остаётся ощущение спектакля, или даже попытки спектакля, обречённого на провал.
6. «

   Умереть — пусть, но умереть, уткнув нос в чьё-то плечо...

   Умереть — пусть, но умереть, уткнув нос в чьё-то плечо...
7. «

   Он постарался заглушить вопль одиночества, который поднимался в нем всякий раз, когда думал о том, из чего состоит его повседневная жизнь.

   Он постарался заглушить вопль одиночества, который поднимался в нем всякий раз, когда думал о том, из чего состоит его повседневная жизнь.
8. «

   Неопределенный продукт неопределенной эпохи, для которого определенным было только одно: деньги, которыми он набивал карманы, — и только их он желал, только их стяжал, и во всех случаях только для себя.

   Неопределенный продукт неопределенной эпохи, для которого определенным было только одно: деньги, которыми он набивал карманы, — и только их он желал, только их стяжал, и во всех случаях только для себя.
9. «

   И вот теперь к ней пришла счастливая, торжествующая любовь, и ей казалось, что сердце её, вместо того, чтобы сосредоточиться лишь на своём избраннике, стало всеобъятным, полным ликования.

   И вот теперь к ней пришла счастливая, торжествующая любовь, и ей казалось, что сердце её, вместо того, чтобы сосредоточиться лишь на своём избраннике, стало всеобъятным, полным ликования.
10. «

    Мнение других — это что-то вроде пены, такой же бесполезной, как та, что набегает на скалы, и это не то, что может вам пригодится.

    Мнение других — это что-то вроде пены, такой же бесполезной, как та, что набегает на скалы, и это не то, что может вам пригодится.
11. «

    Хватит тихой музыки, да здравствует оркестр!

    Хватит тихой музыки, да здравствует оркестр!
12. «

    Надо уважать свои изображения, может быть, даже больше, чем самого себя, — свойство, присущее каждому из нас. Это придает гордости. И чувства юмора.

    Надо уважать свои изображения, может быть, даже больше, чем самого себя, — свойство, присущее каждому из нас. Это придает гордости. И чувства юмора.
13. «

    В самом деле, куда удобнее, когда кто-то смотрит за тобой, даже если этот кто-то — что бы она там ни говорила — ещё больший раб, чем ты сам.

    В самом деле, куда удобнее, когда кто-то смотрит за тобой, даже если этот кто-то — что бы она там ни говорила — ещё больший раб, чем ты сам.
14. «

    Пусть придёт кто-то, тоскующий по нашим тихим словам, наполовину уничтоженным теми, кто подражает нашему голосу.

    Пусть придёт кто-то, тоскующий по нашим тихим словам, наполовину уничтоженным теми, кто подражает нашему голосу.
15. «

    Когда человек счастлив, он готов всех за это благодарить, и лишь когда радость бытия от него уходит, он начинает понимать, что другие были лишь посторонними свидетелями его счастья.

    Когда человек счастлив, он готов всех за это благодарить, и лишь когда радость бытия от него уходит, он начинает понимать, что другие были лишь посторонними свидетелями его счастья.
16. «

    Он надеялся, что отношения между людьми будут попроще и что каждое утро спускаться по лестнице и каждый вечер подниматься будет для него чем-то вроде праздника. К несчастью, всё оказалось слишком сложно, слишком абстрактно, а его ликующий энтузиазм не нашёл никакого отклика среди окружающих.

    Он надеялся, что отношения между людьми будут попроще и что каждое утро спускаться по лестнице и каждый вечер подниматься будет для него чем-то вроде праздника. К несчастью, всё оказалось слишком сложно, слишком абстрактно, а его ликующий энтузиазм не нашёл никакого отклика среди окружающих.
17. «

    Короче, они не были похожи на остальных; в общем, они были опасны, а значит, притягательны.

    Короче, они не были похожи на остальных; в общем, они были опасны, а значит, притягательны.
18. «

    ...у меня любой, кто охвачен депрессией, вызывает нежность.

    ...у меня любой, кто охвачен депрессией, вызывает нежность.
19. «

    Я никогда не буду знать достаточно. Никогда, чтобы быть совершенно счастливой, никогда, чтобы мной овладела некая страсть, захватившая всю мою душу, никогда и ничего не будет достаточно для чего бы то ни было.

    Я никогда не буду знать достаточно. Никогда, чтобы быть совершенно счастливой, никогда, чтобы мной овладела некая страсть, захватившая всю мою душу, никогда и ничего не будет достаточно для чего бы то ни было.
20. «

    Безделье — такой же сильный наркотик, как и труд. Если великого труженика лишить работы, окажется, что он начинает худеть, чахнуть, впадать в депрессию и т. д. Но лентяй, подлинный лентяй, проработав несколько недель, оказывается в состоянии прострации. Он чахнет, худеет, впадает в депрессию и т. д.

    Безделье — такой же сильный наркотик, как и труд. Если великого труженика лишить работы, окажется, что он начинает худеть, чахнуть, впадать в депрессию и т. д. Но лентяй, подлинный лентяй, проработав несколько недель, оказывается в состоянии прострации. Он чахнет, худеет, впадает в депрессию и т. д.