89 цитат из книги «Фредрик Бакман. Тревожные люди: цитаты со смыслом» — большая подборка

Собрали 89 цитат из книги «Фредрик Бакман. Тревожные люди: цитаты со смыслом» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   …сегодня трудно понять, журналист ты или нет, потому что все фотографируют, снимают видео и документируют всю свою жизнь так, словно у каждого есть своя телепрограмма.

   …сегодня трудно понять, журналист ты или нет, потому что все фотографируют, снимают видео и документируют всю свою жизнь так, словно у каждого есть своя телепрограмма.

   — Фредрик Бакман · книга
2. «

   Когда брат и сестра были маленькими и жили в родительском доме, однажды вечером Джек спросил у мамы, каково ей проводить последние часы у постели умирающих, держа их за руки и осознавая, что она не может спасти их. Мама поцеловала его в лоб и ответила: «Как можно съесть слона, дружочек?» Он ответил так, как отвечает ребенок, слышавший эту шутку тысячу раз: «По кусочку, мам». И в тысячный раз она рассмеялась, как всегда в ответ смеются родители. Затем крепко взяла его за руку и ответила: «Мы не можем изменить мир. Чаще всего мы не можем за раз изменить человека. Если только по кусочку. Поэтому мы помогаем, когда есть возможность. Спасаем тех, кого можно спасти. Делаем все, что от нас зависит. А затем ищем слова, чтобы… убедить себя: мы сделали все возможное. И продолжаем жить с тем, что имеем, пытаясь не потонуть».

   Когда брат и сестра были маленькими и жили в родительском доме, однажды вечером Джек спросил у мамы, каково ей проводить последние часы у постели умирающих, держа их за руки и осознавая, что она не может спасти их. Мама поцеловала его в лоб и ответила: «Как можно съесть слона, дружочек?» Он ответил так, как отвечает ребенок, слышавший эту шутку тысячу раз: «По кусочку, мам». И в тысячный раз она рассмеялась, как всегда в ответ смеются родители. Затем крепко взяла его за руку и ответила: «Мы не можем изменить мир. Чаще всего мы не можем за раз изменить человека. Если только по кусочку. Поэтому мы помогаем, когда есть возможность. Спасаем тех, кого можно спасти. Делаем все, что от нас зависит. А затем ищем слова, чтобы… убедить себя: мы сделали все возможное. И продолжаем жить с тем, что имеем, пытаясь не потонуть».

   — Фредрик Бакман · книга
3. «

   Идиотом, скажем прямо, можно назвать любого, вот только не стоит забывать: быть человеком — дело вообще трудное до безумия. Особенно если рядом с тобой люди, перед которыми ты пытаешься выглядеть хорошим.

   Идиотом, скажем прямо, можно назвать любого, вот только не стоит забывать: быть человеком — дело вообще трудное до безумия. Особенно если рядом с тобой люди, перед которыми ты пытаешься выглядеть хорошим.

   — Фредрик Бакман · книга
4. «

   Она просто смеялась. Джиму так этого не хватало. Не важно, с ним или над ним, — лишь бы она смеялась!

   Она просто смеялась. Джиму так этого не хватало. Не важно, с ним или над ним, — лишь бы она смеялась!

   — Фредрик Бакман · книга
5. «

   — Ты настоящий профи, сынок, — скажет отец, глядя в пол. Он хотел бы прибавить: «И ты золотой человек», но не смог. — А вот ты, папа, не всегда профи, — улыбнется Джек, глядя на небо. Он хотел бы прибавить: «Но всему остальному я научился у тебя», но не смог.

   — Ты настоящий профи, сынок, — скажет отец, глядя в пол. Он хотел бы прибавить: «И ты золотой человек», но не смог. — А вот ты, папа, не всегда профи, — улыбнется Джек, глядя на небо. Он хотел бы прибавить: «Но всему остальному я научился у тебя», но не смог.

   — Фредрик Бакман · книга
6. «

   Да, Джек бесился, оттого что не смог спасти злоумышленника, и был в ярости, оттого что вот-вот заявятся проклятые стокгольмцы и возьмут расследование в свои руки; но знал бы он, что чувствует отец, который не может помочь своему сыну.

   Да, Джек бесился, оттого что не смог спасти злоумышленника, и был в ярости, оттого что вот-вот заявятся проклятые стокгольмцы и возьмут расследование в свои руки; но знал бы он, что чувствует отец, который не может помочь своему сыну.

   — Фредрик Бакман · книга
7. «

   Сила литературы в том, что книга может стать любовным посланием, что можно признаться в своих чувствах, указав на чужие.

   Сила литературы в том, что книга может стать любовным посланием, что можно признаться в своих чувствах, указав на чужие.

   — Фредрик Бакман · книга
8. «

   — Виноват ли крупье в том, что вы проиграли в казино все свои деньги? — спросила Зара. — Не думаю, что это равнозначное сравнение. — В каком смысле? — Вы использовали слово «биржевой крах», но ведь крах терпят не биржи и не банки, а люди. — Вашим словам есть логическое объяснение. — Какое же? — Вы считаете, что мир вам что-то должен. Это не так. — Вы так и не ответили на мой вопрос. Я спросила, за что вы любите свою работу. А вы рассказали, почему она вам так хорошо удается. — Только слабаки любят свою работу. — Не согласна. — Просто вы любите свою работу. — Вы считаете, это плохо? — Вы злитесь? Такие, как вы, постоянно злятся. Знаете почему? — Нет. — Потому что вы ошибаетесь. Если вы перестанете ошибаться, то и злиться не будете.

   — Виноват ли крупье в том, что вы проиграли в казино все свои деньги? — спросила Зара. — Не думаю, что это равнозначное сравнение. — В каком смысле? — Вы использовали слово «биржевой крах», но ведь крах терпят не биржи и не банки, а люди. — Вашим словам есть логическое объяснение. — Какое же? — Вы считаете, что мир вам что-то должен. Это не так. — Вы так и не ответили на мой вопрос. Я спросила, за что вы любите свою работу. А вы рассказали, почему она вам так хорошо удается. — Только слабаки любят свою работу. — Не согласна. — Просто вы любите свою работу. — Вы считаете, это плохо? — Вы злитесь? Такие, как вы, постоянно злятся. Знаете почему? — Нет. — Потому что вы ошибаетесь. Если вы перестанете ошибаться, то и злиться не будете.

   — Фредрик Бакман · книга
9. «

   — Почему именно сейчас? — У нее скоро день рождения. У тебя скоро день рождения. Через одиннадцать месяцев Рождество. Какая разница почему!

   — Почему именно сейчас? — У нее скоро день рождения. У тебя скоро день рождения. Через одиннадцать месяцев Рождество. Какая разница почему!

   — Фредрик Бакман · книга
10. «

    Она сидела в больнице на другом конце света, но даже оттуда чувствовала его безграничный ужас, и в её шёпоте были слёзы, когда она ответила сыну: «Бог не может защитить от ножа, сынок. Для того он и создал людей — чтобы они сами защищали друг друга».

    Она сидела в больнице на другом конце света, но даже оттуда чувствовала его безграничный ужас, и в её шёпоте были слёзы, когда она ответила сыну: «Бог не может защитить от ножа, сынок. Для того он и создал людей — чтобы они сами защищали друг друга».

    — Фредрик Бакман · книга
11. «

    Нормальные люди знают, что есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах делать нельзя. Нельзя врать, воровать, убивать, кидать камни в птиц. Это все знают. Разве что в лебедей, потому что они пассивно-агрессивные засранцы. Но в других птиц нельзя. И врать тоже нельзя. Впрочем… ну, иногда все-таки приходится врать. Когда, например, ребенок спрашивает тебя: «Откуда так вкусно пахнет? ТЫ ЕЛ КОНФЕТЫ?» Но уж воровать и убивать-то точно нельзя, уж это все знают. А если это Гитлер? Если ты вернулся в прошлое на машине времени? Да, Гитлера убить можно. Иногда приходится убить одного человека, чтобы спасти жизнь миллионам и избежать мировой войны, это всем ясно. Но скольких людей надо спасти, чтобы получить право убить человека? Миллион? Сто пятьдесят? Двух? Или одного? Точного ответа на этот вопрос не существует.

    Нормальные люди знают, что есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах делать нельзя. Нельзя врать, воровать, убивать, кидать камни в птиц. Это все знают. Разве что в лебедей, потому что они пассивно-агрессивные засранцы. Но в других птиц нельзя. И врать тоже нельзя. Впрочем… ну, иногда все-таки приходится врать. Когда, например, ребенок спрашивает тебя: «Откуда так вкусно пахнет? ТЫ ЕЛ КОНФЕТЫ?» Но уж воровать и убивать-то точно нельзя, уж это все знают. А если это Гитлер? Если ты вернулся в прошлое на машине времени? Да, Гитлера убить можно. Иногда приходится убить одного человека, чтобы спасти жизнь миллионам и избежать мировой войны, это всем ясно. Но скольких людей надо спасти, чтобы получить право убить человека? Миллион? Сто пятьдесят? Двух? Или одного? Точного ответа на этот вопрос не существует.

    — Фредрик Бакман · книга
12. «

    Всякий раз после ее звонков они посылали ей деньги, всякий раз она говорила, что приедет домой, вот только помогите деньгами на билет — в последний разочек. Ну, и еще немного на то, чтобы отдать долги. Ничего страшного, так, мелочи, сейчас она все уладит, вот только… разумеется, они знали, что давать денег не стоит. Это всегда известно наперед. Наркоманы злоупотребляют наркотиками, а их близкие злоупотребляют надеждой. Они тоже плотно сидят на крючке.

    Всякий раз после ее звонков они посылали ей деньги, всякий раз она говорила, что приедет домой, вот только помогите деньгами на билет — в последний разочек. Ну, и еще немного на то, чтобы отдать долги. Ничего страшного, так, мелочи, сейчас она все уладит, вот только… разумеется, они знали, что давать денег не стоит. Это всегда известно наперед. Наркоманы злоупотребляют наркотиками, а их близкие злоупотребляют надеждой. Они тоже плотно сидят на крючке.

    — Фредрик Бакман · книга
13. «

    Самое трудное в смерти — это грамматика, точнее — время глагола: она не будет сердиться, что он купил новый диван, не спросив ее. Она не будет. Она не приедет домой. Ее больше нет. Она рассердилась в тот раз, когда Джим купил новый диван, не спросив ее; знали бы вы, как она разозлилась.

    Самое трудное в смерти — это грамматика, точнее — время глагола: она не будет сердиться, что он купил новый диван, не спросив ее. Она не будет. Она не приедет домой. Ее больше нет. Она рассердилась в тот раз, когда Джим купил новый диван, не спросив ее; знали бы вы, как она разозлилась.

    — Фредрик Бакман · книга
14. «

    Пока сестры не появились на свет, этого никто не замечал, ведь дети воспринимают пропорции иначе, чем взрослые, возможно, потому, что им приходится смотреть на нас снизу вверх, а это самый невыгодный ракурс. Поэтому у сообразительных маленьких троллей так хорошо получается нас подкалывать. Они видят все слабые места. И все же каждый раз прощают нам наши проступки.

    Пока сестры не появились на свет, этого никто не замечал, ведь дети воспринимают пропорции иначе, чем взрослые, возможно, потому, что им приходится смотреть на нас снизу вверх, а это самый невыгодный ракурс. Поэтому у сообразительных маленьких троллей так хорошо получается нас подкалывать. Они видят все слабые места. И все же каждый раз прощают нам наши проступки.

    — Фредрик Бакман · книга
15. «

    Того, кто хочет жить, и того, кто решил умереть, объединяет одно: если прыгаешь с большой высоты, надо быть уверенным в результате.

    Того, кто хочет жить, и того, кто решил умереть, объединяет одно: если прыгаешь с большой высоты, надо быть уверенным в результате.

    — Фредрик Бакман · книга
16. «

    Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?

    Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?

    — Фредрик Бакман · книга
17. «

    Главное — почувствовать, что ты не одинок, несмотря на то, что тебя оставили. Невозможно переживать вину, стыд и молчание в одиночестве, поэтому Надя каждый год ездила в летний лагерь. Чтобы много слушать, немножко говорить, толкаться и как можно больше смеяться.

    Главное — почувствовать, что ты не одинок, несмотря на то, что тебя оставили. Невозможно переживать вину, стыд и молчание в одиночестве, поэтому Надя каждый год ездила в летний лагерь. Чтобы много слушать, немножко говорить, толкаться и как можно больше смеяться.

    — Фредрик Бакман · книга
18. «

    Стоило вспомнить о нем, и каждая жилка ее тела отзывалась болью. Она не могла разлюбить его, даже после всего, что он сделал, не могла перестать винить себя в том, что произошло. Возможно, с ней было недостаточно весело, возможно, нельзя требовать от человека, чтобы он остался рядом навсегда.

    Стоило вспомнить о нем, и каждая жилка ее тела отзывалась болью. Она не могла разлюбить его, даже после всего, что он сделал, не могла перестать винить себя в том, что произошло. Возможно, с ней было недостаточно весело, возможно, нельзя требовать от человека, чтобы он остался рядом навсегда.

    — Фредрик Бакман · книга
19. «

    Черт разбери, почему в одной семье дети вырастают такими непохожими друг на друга.

    Черт разбери, почему в одной семье дети вырастают такими непохожими друг на друга.

    — Фредрик Бакман · книга
20. «

    Случился финансовый кризис и обрушил банки, хотя на самом деле рухнули людские судьбы. Банки остались на месте: у финансового рынка нет сердца, оно не может разбиться, а у человека все сбережения обернулись горой долгов, и никто не смог объяснить, как это произошло.

    Случился финансовый кризис и обрушил банки, хотя на самом деле рухнули людские судьбы. Банки остались на месте: у финансового рынка нет сердца, оно не может разбиться, а у человека все сбережения обернулись горой долгов, и никто не смог объяснить, как это произошло.

    — Фредрик Бакман · книга